Ольга Яковлева принадлежит к очень небольшому числу актрис, которым судьба подарила встречу со своим режиссером с первых же шагов в профессии. Мария Лилина и Станиславский, Ольга Книппер и Немирович-Данченко, Алиса Коонен и Таиров, Мария Бабанова и Мейерхольд, Алиса Фрейндлих и Владимиров, Татьяна Шестакова и Додин. Ольге Яковлевой выпало трудное счастье находиться рядом с гением, который занимался самым прекрасным и самым затягивающим делом на свете – строил свой театр. И в этом театре она была и необходимой опорной балкой, и первой скрипкой в складывающемся оркестре.
Ольга Яковлева и Анатолий Эфрос – пример прекрасного союза Режиссера и Актрисы, которому мы обязаны спектаклями-событиями, спектаклями-открытиями, спектаклями, вошедшими в историю театра.
Выпускница Щукинского училища, Ольга Яковлева пришла работать в Театр Ленинского комсомола, куда в 1962 году был назначен новый главный режиссёр – Анатолий Васильевич Эфрос. Как вспоминает актриса, первые полгода профессиональной жизни ее никак не вдохновляли: «Мне казалось, что это заведение какое-то скучное, грустное, пыльное, как будто пыли из мешка набросали на декорации, на артистов, на театр… Когда пришел Анатолий Васильевич и начались репетиции, он как-то азбучно начал разговаривать «что», «как», «почему». И театр стал ясен. Ясен, прозрачен, азбучен, светел, ярок, и все встало на свои места и стало понятно». Мастер тоже сразу отметил молодую актрису. Александр Ширвиндт оставил описание, как в Театре Ленинского комсомола шли показы, и Эфрос вдруг подался вперед, глядя на молодую актрису, которую в труппе еще никто толком и не успел разглядеть: «…Дело даже не в том, хорошо или плохо она играла. Просто что-то в ее индивидуальности его заинтересовало».
Встреча с Эфросом создала актрису Ольгу Яковлеву. Но и встреча с Ольгой Яковлевой стала для Анатолия Эфроса поворотным пунктом в творчестве. С ней в его режиссуру вошла высокая литература – Чехов, Гоголь, Шекспир, Мольер, Тургенев. Она стала его Ниной Заречной и Джульеттой, Ириной и Агафьей Тихоновной, Лизой Хохлаковой и Натальей Петровной, Машей и Жозефиной Богарнэ, Настей и Селименой.
Алексей Бартошевич говорил о героинях Ольге Яковлевой, что они всегда пробуждали в любом зрителе-мужчине рыцарские качества защитника: «ее всегда хотелось защитить, уберечь от всего враждебного мира, от всех невзгод, от всех врагов и даже от ее самой!».
Ее героини обезоруживали и беззащитной женской прелестью, и радостной открытостью, с какой они шли навстречу судьбе. Порхала на балу Джульетта, сомнамбулически грезила Агафья Тихоновна, летала на инвалидном кресле бесенок Lize, Наталья Петровна радовалась воздушному змею, а Жозефина крутила в руках чайную ложечку в момент, когда рушилась её судьба...
Тень сторожащего и подступающего все ближе несчастья казалась особенно неуместно, почти оскорбительной рядом с этими солнечными красавицами, созданными для любви и нежности. Ее героини не умели гнуться, приспосабливаться, изменяться. Слишком хрупкие для грубого мира, они казались птицами из далёкого края, ненароком залетевшими в чужую землю, в чужое небо.
Критики писали о неподдельности жизни в обстоятельствах роли, об эмоциональности, силе и строгости рисунка образа. Писали о поразительном соединении чистоты и страстности в ее героинях, а главное – о том, что ее героини всегда оказывались центром и камертоном любой постановки Анатолия Эфроса.
Она шла за своим режиссером, куда бы ни забрасывала его судьба: вместе с группой актеров-единомышленников она перешла из Театра Ленинского комсомола в Театр на Малой Бронной. Когда Анатолий Эфрос ушел из Бронной на Таганку, то забрал ее с собой. После скоропостижной смерти «главного режиссера своей жизни» Ольга Яковлева ушла из театра и уехала из страны. Четыре года она жила и работала во Франции и вернулась оттуда по приглашению Андрея Гончарова, возобновившего в Маяковке спектакль Эфроса «Наполеон Первый» Брукнера. Ее партнером в спектакле стал Михаил Филиппов, сыгравший Наполеона. «Изогнутая проволока чувств» – отличительная черта режиссуры Эфроса здесь дрожала и искрила, за историческими событиями, за накалом политических страстей, за метаниями и амбициями вставали мучительно-запутанные человеческие судьбы.
В отсутствие мастера ей пришлось осваивать трудную науку самостоятельного плавания. Как вспоминает Ольга Яковлева, ей на собственном опыте пришлось убедиться в правоте поговорки «Не потеряешь – не оценишь»: «Я была уверена, что любой режиссер способен делать то же, что и Эфрос. Я до него не работала с другими. Мне было не с кем сравнивать – ни его способы, ни его методы, ни его показы».
Каждый новый режиссёр её оценивался по гамбургскому счету. И очень немногие эту требовательность выдерживали. Счастливо сложилось сотрудничество с Адольфом Шапиро. В его постановках она сыграла Софью Коломийцеву в «Последних», Мадлену Бежар в «Кабале святош», Бабушку в «Обрыве». В Cофье Коломийцевой, сыгранной на сцене «Табакерки» в счастливом партнерстве с Олегом Табаковым – Коломийцевым, тема обреченной женственности – постоянная тема актрисы – обрела новые обертона.
С 2004 года Ольга Яковлева – в труппе МХТ им. Чехова, где переиграла много ролей, создав целую галерею женщин-хозяек разрушающегося дома, который они отчаянно пытаются сохранить. Такой была её Мадлена Бежар в «Кабале святош». Такой была и Бабушка в «Обрыве». Актриса-мастер, Ольга Яковлева умеет блистательно играть с «платьем роли», давая возможность рассмотреть все фестончики и кружавчики эпохи и стиля, все розетки, кружева и подробности характерности. В Татьяне Марковне Бережковой из «Обрыва» ожил тот образ русской женщины, про которую мы только читали у классиков. Прекрасные большие глаза Татьяны Марковны, кажется, видели всех насквозь. Как легко умела она обласкать и направить оказавшегося рядом человека в несчастье. Как умела одернуть распоясавшегося начальника губернии. С какой нежной снисходительностью, любовью и тревогой смотрела на обожаемых внучек. Пока есть такая Бабушка, стоит дом, сохраняются чин и лад жизни, и кажется, любое несчастье могут отвести эти руки. Адольф Шапиро поставил спектакль о стойкости души, о нервущейся пряже родства, связующего века нынешний и минувший.
Ольга Яковлева – одна из тех великих актрис, чье искусство превозмогает жизнь и возводит ее на пьедестал трагического совершенства.
Ольга Яковлева и Анатолий Эфрос – пример прекрасного союза Режиссера и Актрисы, которому мы обязаны спектаклями-событиями, спектаклями-открытиями, спектаклями, вошедшими в историю театра.
Выпускница Щукинского училища, Ольга Яковлева пришла работать в Театр Ленинского комсомола, куда в 1962 году был назначен новый главный режиссёр – Анатолий Васильевич Эфрос. Как вспоминает актриса, первые полгода профессиональной жизни ее никак не вдохновляли: «Мне казалось, что это заведение какое-то скучное, грустное, пыльное, как будто пыли из мешка набросали на декорации, на артистов, на театр… Когда пришел Анатолий Васильевич и начались репетиции, он как-то азбучно начал разговаривать «что», «как», «почему». И театр стал ясен. Ясен, прозрачен, азбучен, светел, ярок, и все встало на свои места и стало понятно». Мастер тоже сразу отметил молодую актрису. Александр Ширвиндт оставил описание, как в Театре Ленинского комсомола шли показы, и Эфрос вдруг подался вперед, глядя на молодую актрису, которую в труппе еще никто толком и не успел разглядеть: «…Дело даже не в том, хорошо или плохо она играла. Просто что-то в ее индивидуальности его заинтересовало».
Встреча с Эфросом создала актрису Ольгу Яковлеву. Но и встреча с Ольгой Яковлевой стала для Анатолия Эфроса поворотным пунктом в творчестве. С ней в его режиссуру вошла высокая литература – Чехов, Гоголь, Шекспир, Мольер, Тургенев. Она стала его Ниной Заречной и Джульеттой, Ириной и Агафьей Тихоновной, Лизой Хохлаковой и Натальей Петровной, Машей и Жозефиной Богарнэ, Настей и Селименой.
Алексей Бартошевич говорил о героинях Ольге Яковлевой, что они всегда пробуждали в любом зрителе-мужчине рыцарские качества защитника: «ее всегда хотелось защитить, уберечь от всего враждебного мира, от всех невзгод, от всех врагов и даже от ее самой!».
Ее героини обезоруживали и беззащитной женской прелестью, и радостной открытостью, с какой они шли навстречу судьбе. Порхала на балу Джульетта, сомнамбулически грезила Агафья Тихоновна, летала на инвалидном кресле бесенок Lize, Наталья Петровна радовалась воздушному змею, а Жозефина крутила в руках чайную ложечку в момент, когда рушилась её судьба...
Тень сторожащего и подступающего все ближе несчастья казалась особенно неуместно, почти оскорбительной рядом с этими солнечными красавицами, созданными для любви и нежности. Ее героини не умели гнуться, приспосабливаться, изменяться. Слишком хрупкие для грубого мира, они казались птицами из далёкого края, ненароком залетевшими в чужую землю, в чужое небо.
Критики писали о неподдельности жизни в обстоятельствах роли, об эмоциональности, силе и строгости рисунка образа. Писали о поразительном соединении чистоты и страстности в ее героинях, а главное – о том, что ее героини всегда оказывались центром и камертоном любой постановки Анатолия Эфроса.
Она шла за своим режиссером, куда бы ни забрасывала его судьба: вместе с группой актеров-единомышленников она перешла из Театра Ленинского комсомола в Театр на Малой Бронной. Когда Анатолий Эфрос ушел из Бронной на Таганку, то забрал ее с собой. После скоропостижной смерти «главного режиссера своей жизни» Ольга Яковлева ушла из театра и уехала из страны. Четыре года она жила и работала во Франции и вернулась оттуда по приглашению Андрея Гончарова, возобновившего в Маяковке спектакль Эфроса «Наполеон Первый» Брукнера. Ее партнером в спектакле стал Михаил Филиппов, сыгравший Наполеона. «Изогнутая проволока чувств» – отличительная черта режиссуры Эфроса здесь дрожала и искрила, за историческими событиями, за накалом политических страстей, за метаниями и амбициями вставали мучительно-запутанные человеческие судьбы.
В отсутствие мастера ей пришлось осваивать трудную науку самостоятельного плавания. Как вспоминает Ольга Яковлева, ей на собственном опыте пришлось убедиться в правоте поговорки «Не потеряешь – не оценишь»: «Я была уверена, что любой режиссер способен делать то же, что и Эфрос. Я до него не работала с другими. Мне было не с кем сравнивать – ни его способы, ни его методы, ни его показы».
Каждый новый режиссёр её оценивался по гамбургскому счету. И очень немногие эту требовательность выдерживали. Счастливо сложилось сотрудничество с Адольфом Шапиро. В его постановках она сыграла Софью Коломийцеву в «Последних», Мадлену Бежар в «Кабале святош», Бабушку в «Обрыве». В Cофье Коломийцевой, сыгранной на сцене «Табакерки» в счастливом партнерстве с Олегом Табаковым – Коломийцевым, тема обреченной женственности – постоянная тема актрисы – обрела новые обертона.
С 2004 года Ольга Яковлева – в труппе МХТ им. Чехова, где переиграла много ролей, создав целую галерею женщин-хозяек разрушающегося дома, который они отчаянно пытаются сохранить. Такой была её Мадлена Бежар в «Кабале святош». Такой была и Бабушка в «Обрыве». Актриса-мастер, Ольга Яковлева умеет блистательно играть с «платьем роли», давая возможность рассмотреть все фестончики и кружавчики эпохи и стиля, все розетки, кружева и подробности характерности. В Татьяне Марковне Бережковой из «Обрыва» ожил тот образ русской женщины, про которую мы только читали у классиков. Прекрасные большие глаза Татьяны Марковны, кажется, видели всех насквозь. Как легко умела она обласкать и направить оказавшегося рядом человека в несчастье. Как умела одернуть распоясавшегося начальника губернии. С какой нежной снисходительностью, любовью и тревогой смотрела на обожаемых внучек. Пока есть такая Бабушка, стоит дом, сохраняются чин и лад жизни, и кажется, любое несчастье могут отвести эти руки. Адольф Шапиро поставил спектакль о стойкости души, о нервущейся пряже родства, связующего века нынешний и минувший.
Ольга Яковлева – одна из тех великих актрис, чье искусство превозмогает жизнь и возводит ее на пьедестал трагического совершенства.
