Новосибирский театр «Старый дом» очень смелый театр, их новый спектакль, поставленный китайским режиссером по китайскому тексту, лишнее тому доказательство.
«Один день что три осени» – название романа Лю Чжэньюня, современного писателя-неореалиста, не раз отмеченного высшими литературными наградами. И основа спектакля режиссера Дина Итэна, до этого поставившего в России другой текст Чжэньюня («Я не убивала своего мужа»). Сибирский эксперимент китайского режиссера вышел неидеальным, но очевидно выразительным и философским.
Главное, о чем стоит знать до того, как войдешь в зал – «обычно» не будет. Мистицизм и китайское мировоззрение здесь вшиты в сценическую ткань. И неважно, что роман сильно сокращен, генеральный его пафос явлен во всей красе. Через показ обыденности (в китайском искусстве человеческая обыденность встает вровень с божественным провидением) привести зрителя к внятной философии: улыбайся жизни, и она улыбнется тебе в ответ, а будешь ныть и «гневить Бога», тогда пощады не будет.
Сюжет основан на легенде города Яньцзиня о богине, приходящей во сне к людям, чтобы услышать новый анекдот (понравится – подарит хурьму, нет – убьет). Главный герой Минлян, в детстве пережив травматичный опыт и таская за собой груз несуществующей вины за самоубийство матери, растет несвободным внутренне, готовым к новым ударам, уверенным в собственной недостойности. Маленький, лишний человек, только на китайский манер. Он проходит путь от помощника на кухне до владельца сети ресторанов, познает любовь, обретает семью, прощает отца. На перипетии его непростой судьбы автор романа, также как и режиссер Итэн, смотрят сквозь причудливую оптику китайских мифов. Боги живут рядом с людьми, а прошлое «просвечивает» будущее. Все случается почему-то, но человек волен выбрать отношение к случившемуся и так победить любое горе. Такой вот фантастический реализм в действии.
Светлая грусть и сладкая горечь – две эмоциональные константы, благодаря им кажущееся сначала перегруженным и избыточным действо, обретает цельность и ясность. Смыслы раскрываются через чувства. 21 роль в исполнении всего 6 артистов (невероятные Лариса Чернобаева, Тимофей Мамлин, Арсений Чудецкий, Наталья Романова, Анастасия Белинская, Дмитрий Иванов) смотрится, без преувеличения, подвигом. Что что, а труппа «Старого дома» умеет играть так, чтобы зритель не испытывал недостатка в эмоциональной работе. Вероятно, Дин Итэн хотел, чтобы сработал еще и китайский символизм (у китайского театра ритуальная обрядовая основа). Он снабдил драматических артистов техниками Пекинской оперы, разучил с ними пантомиму, условные жесты, «заставил» исполнять вокальные номера. Все это они, к слову, научились делать мастерски. Нося на себе грандиозные стилизованные костюмы авторства художника Наны Абдрашитовой.
Такой русско-китайский театр очень эффектно смотрится, но местами воспринимается исключительно как аттракцион. В него вписывается и необычная сценография, и пространственное решение (художник-постановщик Лю Кэдун). Небольшой зрительный зал театра претерпел не просто изменения, но тотальную перепланировку. Всего 50 зрителей напротив длинного сцены-подиума с люками в «преисподнюю». В качестве задника – прозрачный аквариум, в котором тоже играют. Агрессивный видеомэппинг, жесткий ритмический рисунок (на протяжении всего спектакля звучит барабан), хирургически точный свет (художник по свету Евгений Ганзбург). Многослойное зрелище погружает зрителя в манящую ирреальность и глубинную философию китайского народа. Ее сумели обжить и освоить артисты. Очередь за зрителем.
«Один день что три осени» – название романа Лю Чжэньюня, современного писателя-неореалиста, не раз отмеченного высшими литературными наградами. И основа спектакля режиссера Дина Итэна, до этого поставившего в России другой текст Чжэньюня («Я не убивала своего мужа»). Сибирский эксперимент китайского режиссера вышел неидеальным, но очевидно выразительным и философским.
Главное, о чем стоит знать до того, как войдешь в зал – «обычно» не будет. Мистицизм и китайское мировоззрение здесь вшиты в сценическую ткань. И неважно, что роман сильно сокращен, генеральный его пафос явлен во всей красе. Через показ обыденности (в китайском искусстве человеческая обыденность встает вровень с божественным провидением) привести зрителя к внятной философии: улыбайся жизни, и она улыбнется тебе в ответ, а будешь ныть и «гневить Бога», тогда пощады не будет.
Сюжет основан на легенде города Яньцзиня о богине, приходящей во сне к людям, чтобы услышать новый анекдот (понравится – подарит хурьму, нет – убьет). Главный герой Минлян, в детстве пережив травматичный опыт и таская за собой груз несуществующей вины за самоубийство матери, растет несвободным внутренне, готовым к новым ударам, уверенным в собственной недостойности. Маленький, лишний человек, только на китайский манер. Он проходит путь от помощника на кухне до владельца сети ресторанов, познает любовь, обретает семью, прощает отца. На перипетии его непростой судьбы автор романа, также как и режиссер Итэн, смотрят сквозь причудливую оптику китайских мифов. Боги живут рядом с людьми, а прошлое «просвечивает» будущее. Все случается почему-то, но человек волен выбрать отношение к случившемуся и так победить любое горе. Такой вот фантастический реализм в действии. Светлая грусть и сладкая горечь – две эмоциональные константы, благодаря им кажущееся сначала перегруженным и избыточным действо, обретает цельность и ясность. Смыслы раскрываются через чувства. 21 роль в исполнении всего 6 артистов (невероятные Лариса Чернобаева, Тимофей Мамлин, Арсений Чудецкий, Наталья Романова, Анастасия Белинская, Дмитрий Иванов) смотрится, без преувеличения, подвигом. Что что, а труппа «Старого дома» умеет играть так, чтобы зритель не испытывал недостатка в эмоциональной работе. Вероятно, Дин Итэн хотел, чтобы сработал еще и китайский символизм (у китайского театра ритуальная обрядовая основа). Он снабдил драматических артистов техниками Пекинской оперы, разучил с ними пантомиму, условные жесты, «заставил» исполнять вокальные номера. Все это они, к слову, научились делать мастерски. Нося на себе грандиозные стилизованные костюмы авторства художника Наны Абдрашитовой. Такой русско-китайский театр очень эффектно смотрится, но местами воспринимается исключительно как аттракцион. В него вписывается и необычная сценография, и пространственное решение (художник-постановщик Лю Кэдун). Небольшой зрительный зал театра претерпел не просто изменения, но тотальную перепланировку. Всего 50 зрителей напротив длинного сцены-подиума с люками в «преисподнюю». В качестве задника – прозрачный аквариум, в котором тоже играют. Агрессивный видеомэппинг, жесткий ритмический рисунок (на протяжении всего спектакля звучит барабан), хирургически точный свет (художник по свету Евгений Ганзбург). Многослойное зрелище погружает зрителя в манящую ирреальность и глубинную философию китайского народа. Ее сумели обжить и освоить артисты. Очередь за зрителем. 