Осенью в Нижегородском театре драмы проходил 12-й Фестиваль имени Максима Горького, темой которого стала «Полифония времен». Директор Борис Кайнов рассказал «Театралу» о том, как театр сегодня реагирует на новейшие вызовы времени.
– Борис Петрович, хотелось бы начать с итогов фестиваля. Как вы его оцениваете? Все ли удалось?
– 12-й по счету фестиваль прошел на хорошей творческой ноте. Мы охватили семь городов, среди которых Минск, Грозный. К нам приезжали Театр Маяковского, три коллектива из Санкт-Петербурга. Открывал фестиваль Театр Вахтангова со спектаклем «По Руси». Заключительный спектакль «Васса (Мать)» от Молодежного театра на Фонтанке из Санкт-Петербурга получил нашу главную премию имени народного артиста Евгения Александровича Евстигнеева «Талант». Премию имени народного артиста Николая Александровича Левкоева присудили артистам Белорусского государственного академического театра юного зрителя из Минска.
В целом в этом году фестиваль действительно сложился очень удачно. Участниками стали значимые коллективы, которые представили свои недавние премьеры. Каждый вечер зал заполнялся почти на 100%. В фестивале приняли участие три нижегородских театра: наш Театр драмы, Театр оперы и балета имени Пушкина и Театр кукол. В общей сложности за 10 дней было сыграно 12 спектаклей.
– Много было заявок?
– Заявок было достаточно, но мы и сами мониторили интересные работы. Члены нашего экспертного совета все отсматривают, часто спорят о том, нужно ли приглашать тот или иной спектакль.
– Тема 12-го фестиваля – «Театр и литература: полифония времен».
– Да, «Полифония времен». Горький, Толстой, Мережковский – все они созвучны нашему времени. Поэтому важно именно многоголосье, которое прозвучало в этих спектаклях.
– Как долго вы готовитесь к фестивалю?
– Обычно на подготовку, отсмотр спектаклей уходит год. Сейчас весь этот праздник театра позади, но мы уже начинаем думать о 13-м. Фестиваль имени Горького – один из старейших театральных фестивалей России. Впервые он прошел в 1958 году, в день 90-летия Алексея Максимовича Горького. И проводился он тогда под эгидой Министерства культуры РСФСР. Я застал четвертый фестиваль 1993 года. После этого был длительный перерыв в 18 лет. В 2011 году мне удалось возродить фестиваль. Мы сохранили эмблему того первого фестиваля в виде памятника Алексея Максимовича авторства Веры Мухиной, который стоит у нас на площади Горького. На эмблеме есть вставка голубого цвета, как символ нашей великой русской реки Волги. Мы также сохранили нумерацию, стиль написания афиш. Традиции, которые нам достались от первого фестиваля, мы храним и чтим.
– Сильно ли отличаются первый и нынешний фестиваль по наполнению?
– Времена-то разные были. На первый фестиваль, естественно, приехали все ведущие театры Москвы и Ленинграда. Мы, к нашей радости, нашли буклет этого первого фестиваля в архиве нашего театра. И там действительно золотой фонд российского театра: БДТ, МХАТ, Казанский театр имени Качалова. Еще среди отличий этих фестивалей – совершенно другое восприятие драматургии. Поэтому такая большая разница и в актерском исполнении, и в режиссуре. Я боюсь, что мы теряем русский психологический театр. Режиссеры ставят по-другому, появляются совершенно новые формы. А то, что нам осталось от дедушек, наше народное достояние, постепенно уходит со сцены. В афише этого фестиваля, слава богу, все сложилось. Спектакли были показательны в плане исполнительского искусства и репертуарной политики в театрах.
– А с чем вы связываете уход русского психологического театра?
– Во-первых, есть проблемы в режиссерском корпусе. Мы стараемся все-таки сохранить русский психологический театр, но сейчас очень сложно, особенно нашему театру, найти режиссеров, близких нам по группе крови. Во-вторых, проблема еще и в нашем творческом образовании. Я общаюсь со многими ректорами театральных вузов. Режиссуру сейчас преподает актер. Поэтому передачи опыта от великих режиссеров уже нет в природе, она утрачена. Есть хорошие выпускники, но их единицы. Раз в несколько лет появляется режиссер, который не просто самовыражается, а понимает, что он делает и для чего. Думаю, что пройдет еще немного времени, и с этой проблемой столкнутся все театры.
Старшее поколение постепенно уходит с подмостков, а заменить их некем. А все-таки театров у нас большое количество. К тому же сейчас молодые режиссеры просто не хотят взваливать на себя обузу, надевать этот театральный хомут. Им проще приехать, поставить, уехать. Не все готовы возглавить театр и сделать его настоящим домом со своим именем. Театров, которые объединяет режиссер со своей программой и своим видением, очень мало. У нас тоже нет главного режиссера, у нас директорский театр. С одной стороны, это очень удобно: труппа ни от кого не зависит. У всех приглашенных режиссеров свой стиль работы, и для наших актеров это своеобразный тренинг. Они постоянно находятся в тонусе. К тому же, в нашем театре мы делаем упор на классику. Иногда коллеги меня спрашивают: «Петрович, как ты вообще выживаешь? У вас же сплошная классика». Я им отвечаю, что зрителя все равно нужно воспитывать. А воспитывать мы можем только на классическом хорошем интересном материале, где актерам есть, что сыграть. Режиссерам тоже интересно поработать с настоящей классикой. Но все же мастеров, близких по духу, готовых хранить заветы наших мастодонтов, все меньше и меньше.
– Как долго в театре нет главного режиссера?
– Уже прилично. Но у нас очень сплоченная труппа. Актеры работают по принципу – сегодня в массовке, завтра в главной роли. Все наши спектакли густонаселенные. Есть постановки, где играет несколько основных действующих лиц и 27 человек в массовке. Они заняты, они в работе. Благодаря этому у нас нет той творческой зависти, которая чаще всего возникает в театрах.
– Вы руководите театром больше 20-ти лет. До этого 21 год занимали должность главного администратора. Сильно ли изменился театр? Каким он был, когда вы в него пришли?
– Театр был настоящим, крепким. 9 народных артистов, 11 заслуженных. Сейчас у нас в труппе 3 народных артиста и 11 заслуженных. То есть у нас и сейчас сильная труппа. Мы очень осторожно набираем в штат новых актеров, долго отсматриваем, прослушиваем.
Недавно к нам пришла выпускница Екатеринбургского училища. Мы моментально дали роль ей в «Зойкиной квартире». Потому что, если сразу предлагать молодым артистам работу, они действительно начинают трудиться и понимать, для чего пришли. Основная часть нашей команды – выпускники Нижегородского театрального училища. Это костяк нашего театра. Есть выпускники Красноярского института культуры, Ярославского института, Самарского института. Но проработав какое-то определенное количество лет у нас, они все становятся частью горьковской школы. Взрослые актеры передают им свой опыт, воспитывают молодежь. В советские времена Нижегородская школа была очень знаменита. В ней был особый дух, и это отмечали многие. Про нас говорили: «Актеры Нижегородского театра могут всё». Это значит, что нам по силам и классика, и современная драматургия.
Сейчас, выпуская спектакль, режиссер уезжает, поэтому работа продолжает держаться на ответственном отношении актеров. Мне очень повезло в этом плане. Каждый артист очень трепетно относится к тому образу, который он создал вместе с режиссером. Наши спектакли не рассыпаются со временем, долго держат форму, рисунок, характеры героев и мысль, заложенную режиссером. Есть много постановок-долгожителей, и все это благодаря тому, что каждый сотрудник дорожит профессией и театром.
– Какие задачи вы ставите перед собой?
– В первую очередь я хочу, чтобы театр был общедоступным. У нас демократичные цены, самый дорогой билет стоит 1500 рублей. Я считаю, что зал должен заполняться каждый вечер. Мы работаем целую неделю, кроме понедельника. Любой театр создан для того, чтобы в него приходил зритель. Мы работаем для них. Поэтому главная задача заключается в том, чтобы человек пришел в театр и получил удовольствие. Чтобы он посочувствовал, порадовался вместе с нами, пережил тот момент, который показывают на сцене. Хочется, чтобы зритель унес какой-то осколочек из театра, о чем-то задумался. Все-таки театр должен давать толчок для осмысления того материала, который человек смотрит. Поэтому и репертуар должен выстраиваться так, чтобы действительно заинтересовать.
– У вашего театра легендарное здание. В каком оно сейчас состоянии?
– В следующем году исполняется 130 лет зданию нашего театра. Оно было выстроено буквально за два года. 17 июля 1894 года был заложен первый камень в фундамент, а 14 мая 1896 года состоялось торжественное открытие. И до сих пор историческая часть здания существует в том же виде. Последняя большая реставрация здания была в 1982 году. В 1980 театр был закрыт на капитальный ремонт, который длился два года. В результате у здания появился пристрой – это дополнительные гримерные комнаты, два цеха, репетиционный зал и служебное кафе. Раньше этого ничего не было. Появились и другие дополнительные технические площади, но фасадную часть мы не трогали.
Когда я в 1982 году пришел в театр, здание как раз открылось после ремонта, и я сам переклеивал план зрительного зала. До ремонта в театре было 1142 места, а в 1982 году стало 776 Были убраны места в амфитеатре, который у нас, кстати, идет третьим ярусом. Чуть-чуть увеличилась авансцена и сократилось количество мест в партере. Потом из-за пожарных требований расширились центральные проходы, что тоже повлияло на количество мест.
В 1996 году в театре проходил декоративный ремонт, мы закрывались на три года. Тогда же театр чуть-чуть повредили в плане акустики. Поменяли двери: у нас стоял кленовый монолит, который тоже служил резонатором. Хочу отметить, что у нас в зале уникальная акустика. Мы много ездим по разным площадкам, и все страдают от проблем с ней. У нас архитектор Шрётер изобрел дековый потолок. Он звучит, как гитара, поэтому слышимость хорошая в каждом уголке театра. Работаем, конечно, без микрофонов.
– То есть сейчас здание в ремонте не нуждается?
– К счастью, нет. В последний раз над фасадом мы работали к Чемпионату мира. Тогда приняли мое предложение немножко увеличить выпуск крыши, добавить буквально 10 сантиметров. Теперь у нас не заливаются стены и не сыреет фасад. А так, все проблемы, которые у нас возникают, мы стараемся оперативно решить. Совсем недавно, к фестивалю, мы пошили новый занавес. Стараемся создать благоприятные условия и для зрителей, и для тех, кто служит в театре.
– Нижний Новгород – значимая культурная точка России. Расскажите о публике, которая приходит к вам в театр? Как вы ее привлекаете?
– Вы знаете, как ни странно, наш театр работает без уличной рекламы. Перед зданием выставляются афиши спектаклей, и на этом всё. В основном мы говорим о себе через сайт и через соцсети. При этом раньше афишных стендов было много, и мы с удовольствием выставляли наш репертуар, информацию о премьерах. С городской службой было удобно, но сейчас все в частных руках, и все площади распроданы. Но тем не менее зал всегда наполняется почти на 100%. В последние десять лет к нам стала больше ходить молодежь. Ребята сами приходят на классический репертуар. В целом я не сторонник коллективных посещений от школы. Лучше пусть придет несколько человек, но по своему желанию.
– Проводите ли вы другие мероприятия, помимо спектаклей?
– Такое мы практикуем редко. Бывают бенефисы, юбилеи театра. Например, в начале декабря у нас будет бенефис заслуженного артиста Сергея Блохина, нашего ведущего мастера сцены. Он участвует практически во всех спектаклях театра. Сейчас он готовит специальную программу.
7 февраля театр празднует свой день рождения. Мы ежегодно делаем праздник для зрителей, пишем специальные сценарии, репетируем как полноценный спектакль. Каждый год мы получаем положительные отклики, просьбы включить постановку в репертуар. Но для нас важно показывать этот вечер именно 7 февраля, в день открытия первого публичного театра в Нижнем Новгороде. Тогда князь Шаховской перевез свою труппу сюда, устроил театр прямо в своей усадьбе. Первый спектакль прошел 7 февраля 1798 года. С этой даты мы считаем, что в Нижнем Новгороде появился театр.
– Вы не только организовываете фестивали, но активно участвуете в них?
– Да, мы ездим на гастроли. Каждый год мы выезжаем по 2-4 раза. Буквально в начале сентября мы принимали участие в 7-м фестивале в Самаре, где получили гран-при со спектаклем «Вдовий пароход». Мы выпустили его в прошлом году, к 80-летию Победы. В этом году мы также устраивали обменные гастроли с Калугой. Все прошло замечательно. У нас очень воспитанный зритель, который действительно любит театр.
Я очень выборочно пускаю в театр антрепризы. Только если это работа профессионального театра. Другие антрепризы я не могу впустить в это святое помещение. Потому что любой неудачный спектакль, который зритель увидит в наших стенах, это негатив в сторону театра.
– Куда поедете с гастролями в ближайшее время?
– Недавно мы подали заявку на гастроли в Симферополе. Они сами вышли на нас. Также уже есть подписанное соглашение о творческом сотрудничестве с Минским музыкальным театром. В начале апреля они приглашают нас на фестиваль.
– Какие премьеры ждут зрителей?
– В конце сезона мы выпустили спектакль «Ревизор», созданный при финансовой поддержке Министерства культуры РФ. На данный момент сыграно уже больше восьми показов, все на аншлагах. Недавно мы приступили к работе над спектаклем «Бешеные деньги» режиссера Шапошникова. В январе Анатолий Праудин приступает к работе по Чехову. Праудин – очень интересный режиссер. Его спектакли рождаются в репетициях, иногда вообще без какой-либо инсценировки. Он уже выпустил у нас спектакль «Саша, привет!» по Данилову, который потом приезжал к нам и был в диком восторге. Затем у нас в планах работа от Геннадия Тростянецкого. Сейчас он пишет оригинальную пьесу для нашего театра. Осенью мы вновь будем работать с Александром Мариным, который выпустил у нас «Ревизора» и «Зойкину квартиру». Последний спектакль был моей небольшой аферой. «Зойкина квартира» игралась в нашем театре почти 20 лет. Но актеры уже повзрослели, и я решил поменять состав. К сожалению, режиссер-постановщик Анатолий Васильевич Иванов, главный режиссер Воронежского театра драмы, ушел из жизни. Когда я поговорил об омоложении состава с Александром Мариным, он просто заболел этой идеей. В итоге мы получили полноценный хороший спектакль с новыми исполнителями. Так вот, на осень 2026 года мы с Мариным запланировали «Преступление и наказание».
Обычно в год у нас выходит четыре премьеры. Для нас это достаточно, при том, что в репертуаре уже 40 названий. Какие-то из спектаклей постепенно будем списывать. Бывает, что у постановки начинается резкий спад по зрителям, но это происходит редко. Геннадий Тростянецкий мне как-то сказал: «Борис Петрович, вы коллекционер».
– Борис Петрович, а вы ведь изначально собирались стать актером?
– Да, я окончил наше Нижегородское театральное училище. В театр меня привела народная артистка, звезда нашего театра Лилия Степановна Дроздова. Она преподавала у нас мастерство актера. Лилия Степановна пригласила меня на должность администратора. Мастер курса не разговаривал со мной два года. Я изменил профессии! Может быть, это было к лучшему. Я нашел свою стезю. Еще один прекрасный педагог, моя вторая мама, Лидия Николаевна Резникова, воспитала меня как администратора. Все как-то сложилось. Когда началось распределение, у меня уже была дочь. Она родилась 5 июня, а на следующий день я пошел сдавать вступительные экзамены. Ей было уже три с половиной года, когда папа заканчивал учиться. Как актеру мне предложили поехать в несколько городов. Я посоветовался с женой и решил остаться в Нижнем Новгороде на должности администратора.
– Вы столько лет работаете в театре. Довольно давно в нем нет главного режиссера, поэтому репертуар, по сути, формируете вы сами. А не думали попробовать себя и в режиссуре?
– Вы знаете, это не мое. Хотя я что-то вижу, где-то могу подсказать, но все-таки каждому нужно заниматься своим делом. Я готов создавать условия и для актеров, и для зрителей, организовывать поездки, гастроли, фестивали. Вот это мое. У меня нет желания самовыразиться через режиссуру. Служить театру – такая у меня судьба.
– Борис Петрович, хотелось бы начать с итогов фестиваля. Как вы его оцениваете? Все ли удалось?
– 12-й по счету фестиваль прошел на хорошей творческой ноте. Мы охватили семь городов, среди которых Минск, Грозный. К нам приезжали Театр Маяковского, три коллектива из Санкт-Петербурга. Открывал фестиваль Театр Вахтангова со спектаклем «По Руси». Заключительный спектакль «Васса (Мать)» от Молодежного театра на Фонтанке из Санкт-Петербурга получил нашу главную премию имени народного артиста Евгения Александровича Евстигнеева «Талант». Премию имени народного артиста Николая Александровича Левкоева присудили артистам Белорусского государственного академического театра юного зрителя из Минска.
В целом в этом году фестиваль действительно сложился очень удачно. Участниками стали значимые коллективы, которые представили свои недавние премьеры. Каждый вечер зал заполнялся почти на 100%. В фестивале приняли участие три нижегородских театра: наш Театр драмы, Театр оперы и балета имени Пушкина и Театр кукол. В общей сложности за 10 дней было сыграно 12 спектаклей.
– Много было заявок?
– Заявок было достаточно, но мы и сами мониторили интересные работы. Члены нашего экспертного совета все отсматривают, часто спорят о том, нужно ли приглашать тот или иной спектакль.
– Тема 12-го фестиваля – «Театр и литература: полифония времен».
– Да, «Полифония времен». Горький, Толстой, Мережковский – все они созвучны нашему времени. Поэтому важно именно многоголосье, которое прозвучало в этих спектаклях.
– Как долго вы готовитесь к фестивалю?
– Обычно на подготовку, отсмотр спектаклей уходит год. Сейчас весь этот праздник театра позади, но мы уже начинаем думать о 13-м. Фестиваль имени Горького – один из старейших театральных фестивалей России. Впервые он прошел в 1958 году, в день 90-летия Алексея Максимовича Горького. И проводился он тогда под эгидой Министерства культуры РСФСР. Я застал четвертый фестиваль 1993 года. После этого был длительный перерыв в 18 лет. В 2011 году мне удалось возродить фестиваль. Мы сохранили эмблему того первого фестиваля в виде памятника Алексея Максимовича авторства Веры Мухиной, который стоит у нас на площади Горького. На эмблеме есть вставка голубого цвета, как символ нашей великой русской реки Волги. Мы также сохранили нумерацию, стиль написания афиш. Традиции, которые нам достались от первого фестиваля, мы храним и чтим.
– Сильно ли отличаются первый и нынешний фестиваль по наполнению?
– Времена-то разные были. На первый фестиваль, естественно, приехали все ведущие театры Москвы и Ленинграда. Мы, к нашей радости, нашли буклет этого первого фестиваля в архиве нашего театра. И там действительно золотой фонд российского театра: БДТ, МХАТ, Казанский театр имени Качалова. Еще среди отличий этих фестивалей – совершенно другое восприятие драматургии. Поэтому такая большая разница и в актерском исполнении, и в режиссуре. Я боюсь, что мы теряем русский психологический театр. Режиссеры ставят по-другому, появляются совершенно новые формы. А то, что нам осталось от дедушек, наше народное достояние, постепенно уходит со сцены. В афише этого фестиваля, слава богу, все сложилось. Спектакли были показательны в плане исполнительского искусства и репертуарной политики в театрах.
– А с чем вы связываете уход русского психологического театра?
– Во-первых, есть проблемы в режиссерском корпусе. Мы стараемся все-таки сохранить русский психологический театр, но сейчас очень сложно, особенно нашему театру, найти режиссеров, близких нам по группе крови. Во-вторых, проблема еще и в нашем творческом образовании. Я общаюсь со многими ректорами театральных вузов. Режиссуру сейчас преподает актер. Поэтому передачи опыта от великих режиссеров уже нет в природе, она утрачена. Есть хорошие выпускники, но их единицы. Раз в несколько лет появляется режиссер, который не просто самовыражается, а понимает, что он делает и для чего. Думаю, что пройдет еще немного времени, и с этой проблемой столкнутся все театры.
Старшее поколение постепенно уходит с подмостков, а заменить их некем. А все-таки театров у нас большое количество. К тому же сейчас молодые режиссеры просто не хотят взваливать на себя обузу, надевать этот театральный хомут. Им проще приехать, поставить, уехать. Не все готовы возглавить театр и сделать его настоящим домом со своим именем. Театров, которые объединяет режиссер со своей программой и своим видением, очень мало. У нас тоже нет главного режиссера, у нас директорский театр. С одной стороны, это очень удобно: труппа ни от кого не зависит. У всех приглашенных режиссеров свой стиль работы, и для наших актеров это своеобразный тренинг. Они постоянно находятся в тонусе. К тому же, в нашем театре мы делаем упор на классику. Иногда коллеги меня спрашивают: «Петрович, как ты вообще выживаешь? У вас же сплошная классика». Я им отвечаю, что зрителя все равно нужно воспитывать. А воспитывать мы можем только на классическом хорошем интересном материале, где актерам есть, что сыграть. Режиссерам тоже интересно поработать с настоящей классикой. Но все же мастеров, близких по духу, готовых хранить заветы наших мастодонтов, все меньше и меньше.
– Как долго в театре нет главного режиссера?
– Уже прилично. Но у нас очень сплоченная труппа. Актеры работают по принципу – сегодня в массовке, завтра в главной роли. Все наши спектакли густонаселенные. Есть постановки, где играет несколько основных действующих лиц и 27 человек в массовке. Они заняты, они в работе. Благодаря этому у нас нет той творческой зависти, которая чаще всего возникает в театрах.
– Вы руководите театром больше 20-ти лет. До этого 21 год занимали должность главного администратора. Сильно ли изменился театр? Каким он был, когда вы в него пришли?
– Театр был настоящим, крепким. 9 народных артистов, 11 заслуженных. Сейчас у нас в труппе 3 народных артиста и 11 заслуженных. То есть у нас и сейчас сильная труппа. Мы очень осторожно набираем в штат новых актеров, долго отсматриваем, прослушиваем.
Недавно к нам пришла выпускница Екатеринбургского училища. Мы моментально дали роль ей в «Зойкиной квартире». Потому что, если сразу предлагать молодым артистам работу, они действительно начинают трудиться и понимать, для чего пришли. Основная часть нашей команды – выпускники Нижегородского театрального училища. Это костяк нашего театра. Есть выпускники Красноярского института культуры, Ярославского института, Самарского института. Но проработав какое-то определенное количество лет у нас, они все становятся частью горьковской школы. Взрослые актеры передают им свой опыт, воспитывают молодежь. В советские времена Нижегородская школа была очень знаменита. В ней был особый дух, и это отмечали многие. Про нас говорили: «Актеры Нижегородского театра могут всё». Это значит, что нам по силам и классика, и современная драматургия.
Сейчас, выпуская спектакль, режиссер уезжает, поэтому работа продолжает держаться на ответственном отношении актеров. Мне очень повезло в этом плане. Каждый артист очень трепетно относится к тому образу, который он создал вместе с режиссером. Наши спектакли не рассыпаются со временем, долго держат форму, рисунок, характеры героев и мысль, заложенную режиссером. Есть много постановок-долгожителей, и все это благодаря тому, что каждый сотрудник дорожит профессией и театром.
– Какие задачи вы ставите перед собой?
– В первую очередь я хочу, чтобы театр был общедоступным. У нас демократичные цены, самый дорогой билет стоит 1500 рублей. Я считаю, что зал должен заполняться каждый вечер. Мы работаем целую неделю, кроме понедельника. Любой театр создан для того, чтобы в него приходил зритель. Мы работаем для них. Поэтому главная задача заключается в том, чтобы человек пришел в театр и получил удовольствие. Чтобы он посочувствовал, порадовался вместе с нами, пережил тот момент, который показывают на сцене. Хочется, чтобы зритель унес какой-то осколочек из театра, о чем-то задумался. Все-таки театр должен давать толчок для осмысления того материала, который человек смотрит. Поэтому и репертуар должен выстраиваться так, чтобы действительно заинтересовать.
– У вашего театра легендарное здание. В каком оно сейчас состоянии?
– В следующем году исполняется 130 лет зданию нашего театра. Оно было выстроено буквально за два года. 17 июля 1894 года был заложен первый камень в фундамент, а 14 мая 1896 года состоялось торжественное открытие. И до сих пор историческая часть здания существует в том же виде. Последняя большая реставрация здания была в 1982 году. В 1980 театр был закрыт на капитальный ремонт, который длился два года. В результате у здания появился пристрой – это дополнительные гримерные комнаты, два цеха, репетиционный зал и служебное кафе. Раньше этого ничего не было. Появились и другие дополнительные технические площади, но фасадную часть мы не трогали.
Когда я в 1982 году пришел в театр, здание как раз открылось после ремонта, и я сам переклеивал план зрительного зала. До ремонта в театре было 1142 места, а в 1982 году стало 776 Были убраны места в амфитеатре, который у нас, кстати, идет третьим ярусом. Чуть-чуть увеличилась авансцена и сократилось количество мест в партере. Потом из-за пожарных требований расширились центральные проходы, что тоже повлияло на количество мест.
В 1996 году в театре проходил декоративный ремонт, мы закрывались на три года. Тогда же театр чуть-чуть повредили в плане акустики. Поменяли двери: у нас стоял кленовый монолит, который тоже служил резонатором. Хочу отметить, что у нас в зале уникальная акустика. Мы много ездим по разным площадкам, и все страдают от проблем с ней. У нас архитектор Шрётер изобрел дековый потолок. Он звучит, как гитара, поэтому слышимость хорошая в каждом уголке театра. Работаем, конечно, без микрофонов.
– То есть сейчас здание в ремонте не нуждается?
– К счастью, нет. В последний раз над фасадом мы работали к Чемпионату мира. Тогда приняли мое предложение немножко увеличить выпуск крыши, добавить буквально 10 сантиметров. Теперь у нас не заливаются стены и не сыреет фасад. А так, все проблемы, которые у нас возникают, мы стараемся оперативно решить. Совсем недавно, к фестивалю, мы пошили новый занавес. Стараемся создать благоприятные условия и для зрителей, и для тех, кто служит в театре.
– Нижний Новгород – значимая культурная точка России. Расскажите о публике, которая приходит к вам в театр? Как вы ее привлекаете?
– Вы знаете, как ни странно, наш театр работает без уличной рекламы. Перед зданием выставляются афиши спектаклей, и на этом всё. В основном мы говорим о себе через сайт и через соцсети. При этом раньше афишных стендов было много, и мы с удовольствием выставляли наш репертуар, информацию о премьерах. С городской службой было удобно, но сейчас все в частных руках, и все площади распроданы. Но тем не менее зал всегда наполняется почти на 100%. В последние десять лет к нам стала больше ходить молодежь. Ребята сами приходят на классический репертуар. В целом я не сторонник коллективных посещений от школы. Лучше пусть придет несколько человек, но по своему желанию.
– Проводите ли вы другие мероприятия, помимо спектаклей?
– Такое мы практикуем редко. Бывают бенефисы, юбилеи театра. Например, в начале декабря у нас будет бенефис заслуженного артиста Сергея Блохина, нашего ведущего мастера сцены. Он участвует практически во всех спектаклях театра. Сейчас он готовит специальную программу.
7 февраля театр празднует свой день рождения. Мы ежегодно делаем праздник для зрителей, пишем специальные сценарии, репетируем как полноценный спектакль. Каждый год мы получаем положительные отклики, просьбы включить постановку в репертуар. Но для нас важно показывать этот вечер именно 7 февраля, в день открытия первого публичного театра в Нижнем Новгороде. Тогда князь Шаховской перевез свою труппу сюда, устроил театр прямо в своей усадьбе. Первый спектакль прошел 7 февраля 1798 года. С этой даты мы считаем, что в Нижнем Новгороде появился театр.
– Вы не только организовываете фестивали, но активно участвуете в них?
– Да, мы ездим на гастроли. Каждый год мы выезжаем по 2-4 раза. Буквально в начале сентября мы принимали участие в 7-м фестивале в Самаре, где получили гран-при со спектаклем «Вдовий пароход». Мы выпустили его в прошлом году, к 80-летию Победы. В этом году мы также устраивали обменные гастроли с Калугой. Все прошло замечательно. У нас очень воспитанный зритель, который действительно любит театр.
Я очень выборочно пускаю в театр антрепризы. Только если это работа профессионального театра. Другие антрепризы я не могу впустить в это святое помещение. Потому что любой неудачный спектакль, который зритель увидит в наших стенах, это негатив в сторону театра.
– Куда поедете с гастролями в ближайшее время?
– Недавно мы подали заявку на гастроли в Симферополе. Они сами вышли на нас. Также уже есть подписанное соглашение о творческом сотрудничестве с Минским музыкальным театром. В начале апреля они приглашают нас на фестиваль.
– Какие премьеры ждут зрителей?
– В конце сезона мы выпустили спектакль «Ревизор», созданный при финансовой поддержке Министерства культуры РФ. На данный момент сыграно уже больше восьми показов, все на аншлагах. Недавно мы приступили к работе над спектаклем «Бешеные деньги» режиссера Шапошникова. В январе Анатолий Праудин приступает к работе по Чехову. Праудин – очень интересный режиссер. Его спектакли рождаются в репетициях, иногда вообще без какой-либо инсценировки. Он уже выпустил у нас спектакль «Саша, привет!» по Данилову, который потом приезжал к нам и был в диком восторге. Затем у нас в планах работа от Геннадия Тростянецкого. Сейчас он пишет оригинальную пьесу для нашего театра. Осенью мы вновь будем работать с Александром Мариным, который выпустил у нас «Ревизора» и «Зойкину квартиру». Последний спектакль был моей небольшой аферой. «Зойкина квартира» игралась в нашем театре почти 20 лет. Но актеры уже повзрослели, и я решил поменять состав. К сожалению, режиссер-постановщик Анатолий Васильевич Иванов, главный режиссер Воронежского театра драмы, ушел из жизни. Когда я поговорил об омоложении состава с Александром Мариным, он просто заболел этой идеей. В итоге мы получили полноценный хороший спектакль с новыми исполнителями. Так вот, на осень 2026 года мы с Мариным запланировали «Преступление и наказание».
Обычно в год у нас выходит четыре премьеры. Для нас это достаточно, при том, что в репертуаре уже 40 названий. Какие-то из спектаклей постепенно будем списывать. Бывает, что у постановки начинается резкий спад по зрителям, но это происходит редко. Геннадий Тростянецкий мне как-то сказал: «Борис Петрович, вы коллекционер».
– Борис Петрович, а вы ведь изначально собирались стать актером?
– Да, я окончил наше Нижегородское театральное училище. В театр меня привела народная артистка, звезда нашего театра Лилия Степановна Дроздова. Она преподавала у нас мастерство актера. Лилия Степановна пригласила меня на должность администратора. Мастер курса не разговаривал со мной два года. Я изменил профессии! Может быть, это было к лучшему. Я нашел свою стезю. Еще один прекрасный педагог, моя вторая мама, Лидия Николаевна Резникова, воспитала меня как администратора. Все как-то сложилось. Когда началось распределение, у меня уже была дочь. Она родилась 5 июня, а на следующий день я пошел сдавать вступительные экзамены. Ей было уже три с половиной года, когда папа заканчивал учиться. Как актеру мне предложили поехать в несколько городов. Я посоветовался с женой и решил остаться в Нижнем Новгороде на должности администратора.
– Вы столько лет работаете в театре. Довольно давно в нем нет главного режиссера, поэтому репертуар, по сути, формируете вы сами. А не думали попробовать себя и в режиссуре?
– Вы знаете, это не мое. Хотя я что-то вижу, где-то могу подсказать, но все-таки каждому нужно заниматься своим делом. Я готов создавать условия и для актеров, и для зрителей, организовывать поездки, гастроли, фестивали. Вот это мое. У меня нет желания самовыразиться через режиссуру. Служить театру – такая у меня судьба.
