В шведском русскоязычном Gаrbo Teater представили премьеру – спектакль «Девственницы-самоубийцы» по роману Джеффри Евгенидиса. Создатель театра Евгения Пономарева и актриса Наталья Иванова рассказали, как с помощью этюдного метода постановка стала для труппы настоящей терапией.
– Как зритель принял премьеру?
Евгения Пономарева:
– Премьера прошла грандиозно! Этим показом мы открыли молодежную труппу Gаrbo Teater. Это наш первый проект, рассчитанный на подростков, которые будут играть очень сложный драматический материал. Особенно оценили премьеру родители актрис. Они шли на наш спектакль, ожидая чего-то менее интересного и профессионального. Они ожидали детскости, но вдруг увидели своих дочерей совершенно осознанными личностями, обладающими огромным актерским потенциалом.
Наталья Иванова:
– Одна наша актриса, которая не участвует в спектакле, но пришла посмотреть премьеру, расплакалась во время поздравлений после показа. Я спросила: «Что случилось?» А она показывала свои руки со следами порезов… Я обомлела. У этой девочки в жизни было то же, что и у нас в спектакле.
– Сколько лет артисткам, которые играют в спектакле?
Евгения Пономарева:
– Самой младшей нашей артистке Эмили Анне Пешко на момент начала репетиций было 13 лет. Остальным девочкам по 17-18 лет. Наташе Ивановой, которая играет роль мамы, 43 года.
– С чего началась эта постановка?
Евгения Пономарева:
– Началась она с того, что ко мне постучались дети, ученицы любительского театра из Стокгольма, которые сказали, что хотят попасть ко мне в театр. Я решила взять их, предложив им этот материал. До него они играли сказки, какие-то детские спектакли, в которых, к сожалению, невозможен личностный рост. Я решила взять совершенно альтернативный, вызывающий, провокационный материал американского драматурга, писателя Джеффри Евгенидиса – роман «Девственницы-самоубийцы». Наша работа началась с того, что мы полностью перекраивали представление девочек о театре. Мы работали этюдным методом и начинали, конечно, с разбора книги. Для девочек это был новый опыт.
Наталья Иванова:
– Мы разбирали книгу три-четыре месяца. Мы понимали героев, суть произведения, постепенно выписывали важные детали, характеристики. Для меня этюдный метод стал чем-то совершенно новым. Мы отыгрывали сцены в разном порядке, искали возможные связи. Было очень интересно. Потом мы придумывали монологи, в которых рассказывали о себе. Эту работу проделывали уже с Русланом Бицоевым.
Евгения Пономарева:
– Над спектаклем работали два режиссера: я и педагог Руслан Бицоев, который ставил в нашем театре «Дом Бернарда Альбы». На самом деле важно сказать, что «Девственницы-самоубийцы» – это современное продолжение классической испанской трагедии Федерико Гарсиа Лорки «Дом Бернарды Альбы». Такая же история про дочерей, которые ментально и физически заперты в своем доме. Они находятся под влиянием матери, не дающей им свободы. Эта тема становится актуальной и в нашем веке. Мы снова видим те же проблемы детей и родителей, те же страхи, вечные поиски смысла жизни и роста личности. Ребенок в какой-то момент должен покинуть мать, но в обеих постановках этого не происходит. Из-за этого возникают проблемы, которые ведут к трагическим последствиям.
– Вы как режиссер закрыли для себя эту тему или она продолжится в других работах?
Евгения Пономарева:
– Я думаю, что проблема отцов и детей – вечная, она не оставляет нас еще с тургеневских времен и будет актуальной в нашем театре в том числе. Этот состав начал работу над спектаклем «Страна приливов» американского автора и актера Митча Каллина. В нем тоже есть тема семьи и одиночества в кругу близких.
– Вы вдохновлялись фильмом Софии Копполы?
Евгения Пономарева:
– Мне не очень нравится этот фильм. Не могу сказать, что я особенно вникала в него. Я ставила спектакль по роману. Больше скажу, наверное, мы сделали совсем не так, как в фильме.
– Тяжело ли было актрисам, которые и сами еще не вышли из подросткового возраста, играть героинь с возможно похожими проблемами и такими ужасными судьбами?
Наталья Иванова:
– Насколько я знаю, Эмили, моей дочке, было страшновато. Это психологически нелегкая роль. При этом Эмили полностью доверяла Евгении. Она давно с ней знакома, а вот работа с Русланом для нее стала чем-то новым. Было немного волнительно работать с достаточно известным человеком. Тем более все проходило в онлайн-режиме: разбирали монологи, исследовали героя, его мотивации, триггеры, эмоции. Руслан все взял в свои руки. Он очень мягко, плавно провел эту работу, через беседы.
Евгения Пономарева:
– Здесь важна именно педагогическая работа. Мы все дипломированные специалисты, и мы работаем с подростками, у которых есть свое мнение и которые не боятся высказывать его в Швеции. Они могут открыто идти на конфликтный разговор, не предавая свои идеалы и сложно адаптируясь к новому мнению. Однозначно конфликтных ситуаций у нас не было, но была актерская притирка среди девочек постарше. У них уже сформировался свой взгляд на многие вещи.
Наталья Иванова:
– Они, не стесняясь, задавали Евгении вопросы, ставили ее в тупик, но она очень красиво из этого выходила. Иногда мне казалось, что сейчас что-то вспыхнет, но нет. Евгения умело отвечала на все вопросы, успокаивала.
Евгения Пономарева:
– Это вновь проблема поколений, и для меня было интересным челленджем найти подход к подросткам. Мать их героинь с этим не справилась. Поэтому абсолютно правильно и гармонично, что в этом спектакле были определенные недопонимания со стороны актеров. И это, наоборот, сыграло нам на руку. Мы смогли выжать естественное нахождение на сцене, без фальши. Был определенный градус, с которым мы выходили на площадку. Естественно, после премьеры все девчонки расслабились и начали относиться к происходящему уже с точки зрения искусства. Сейчас я наблюдаю за тем, как они растопили свои сердца и, наконец, доверились тому, куда я их веду.
– Так как же нужно вести себя с подростками?
Наталья Иванова:
– Сложный вопрос. Моя Эмили как раз находится в этом переходном возрасте. Ей было не сложно играть саму себя. Именно в подростковый период я в первый раз столкнулась с ее характером. В этом возрасте дети очень упертые, обидчивые, со своим мнением на все. Им страшно, что перед своими близкими друзьями мама скажет что-то лишнее. Иногда моя дочка берет на себя роль родителя. Как психолог я понимаю, что именно в 13-14 лет начинается сепарация. Дети становятся похожими на ежиков. И это просто нужно принимать. Подростки исследуют свои границы, учатся их защищать. Единственная золотая середина, которую мы можем найти, заключается в уважении друг к другу.
Евгения Пономарева:
– Пусть мы в чем-то несогласны, где-то натыкаемся на подростковые штыки – на профессиональной площадке мы находимся в зоне безопасности. В театре мы можем фантазировать на разные темы, открыто говорить о каких-то вещах, потому что все это мы придумали – это наш вымышленный мир. И в нем нам всем хорошо и спокойно.
– И все-таки финал истории очень тяжелый. Как вы к нему подходили?
Евгения Пономарева:
– Финал спектакля был сделан в последние репетиционные дни, потому что мы не могли решить, куда хотим выводить спектакль: в свет или в тьму. У нас было несколько вариантов. Была даже мысль сделать так, чтобы зритель сам во время спектакля решил, какой финал мы будем играть. Но в итоге общим голосованием мы решили выводить спектакль в свет, рассеяв тьму и подарив луч надежды. Даже среди кромешной мглы всегда есть свет, надежда на счастье, божественную радость и любовь. Поэтому финал мы адаптировали таким образом, что все происходящее – это страхи мамы, которая переживает за своих детей и берет на себя больше, чем она способна вынести. Все это ей лишь приснилось.
– Получается, образ матери стал центральным в этом спектакле. Так было задумано изначально или вы пришли к этому в процессе?
Евгения Пономарева:
– Изначально не было такой задумки. Уже когда мы стали погружаться в материал, где-то в середине пути, мы пришли к тому, что это спектакль про маму и про ее принятие своих собственных детей. То есть проблему отцов и детей мы вытащили на передний план.
– Наталья, какие изменения пережили вы и ваша героиня в этом спектакля?
Наталья Иванова:
– Знаете, роли не приходят просто так. Когда мы стали разбираться в материале, оказалось, что многое в нем перекликается с моим детством, с моей семьей. В заключении спектакля становится ясно, что на героиню и ее характер повлиял отец. Более того, в семье матери из поколения в поколение передаются страхи и паттерны. И это все так близко к моему детству. Помню, как лет в пять сидела с отцом за столом, мы что-то ели, и я засмотрелась на него. Вдруг он заорал, ударил кулаком по столу со словами: «Что ты на меня смотришь?». Этот момент вошел и в спектакль. Я действительно боялась своего отца, поэтому сцена получилась максимально искренней, очень глубокой и настоящей.
Евгения Пономарева:
– Это то, чем занимается Gаrbo Teater. Мы рассказываем реальные истории через вымышленных персонажей.
Наталья Иванова:
– Еще я рассказала Евгении, как папа взял меня на пикник в лес с друзьями и забыл купить попить. У них было только пиво. Из этого родилась деталь в образе отца: мы положили баночку пива в карман его куртки. Лес тоже нашел свое отражение в спектакле. По сюжету меня в нем забыли.
– У вас получилась настоящая психотерапия.
Евгения Пономарева:
– Да! Более того, в спектакле мы вводим такого персонажа как психолог. Он разговаривает с героями во время действия. Эта психотерапия полезна как для участников процесса, так и для зрителей. Мне кажется, сейчас это очень актуальная тема.
– Есть ли в спектакле мужские персонажи?
Евгения Пономарева:
– У нас есть один мужской персонаж – парень старшей дочери, который появляется на площадке в одной очень маленькой сцене. Все-таки «Дом Бернарды Альбы», с которым перекликается этот спектакль, запрещает вход мужчины. В этих стенах роль мужчины, главы семьи берет на себя мать. И здесь начинается некий архетипический перекос, из-за которого и случилась эта история. Отсутствие баланса мужского и женского в семье может очень сильно исказить судьбу ребенка.
– Наталья, одна из юных актрис – ваша дочь. Как это повлияло на ваше взаимодействие с другими актрисами в рамках роли?
Наталья Иванова:
– Все постепенно само возникло на репетициях. Девочки не сразу подпускали к себе. Они раскрылись где-то в середине подготовки спектакля. Был небольшой холодок от них, но потом мы сдружились. Я просто играла, как чувствую, и все само случилось. Думаю, с их стороны все происходило так же. Мать является достаточно токсичным персонажем в этой истории, не совсем здравомыслящим, поэтому отстраненность девочек была уместна. У мамы биполярная история. В один момент у нее все хорошо, она добрая и внимательная. А потом ее резко переклинивает. Появляется другая личность, и всем остальным остается только бежать, спасаться.
– Удалось ли героиням вашего спектакля разорвать порочный круг?
Евгения Пономарева:
– Я надеюсь, что удалось, но боюсь, что история может повториться. Конечно, эта тема вечная. Мы все должны быть более осознанными, любить, уважать и принимать друг друга больше, искать компромиссы и надеяться на мирное существование на всей Земле. А вопросы мира прежде всего должны начинаться с семьи. Отсюда же идет воспитание любви и принятие того, что мы все разные, но мы все одинаково важные. Это, наверное, манифест спектакля. Все начинается с детства и с семьи.
– Как вы оформляли этот спектакль?
Евгения Пономарева:
– Это достаточно простой по выразительности спектакль. У нас была задача – показать внутренний мир семьи. Практически все действие происходит на чердаке дома: среди коробок, забытых старых вещей, которые хранят в себе воспоминания и триггерят героинь. Половина спектакля происходит в темноте. И мы пытаемся выбраться из этой темноты, но эта мгла поглощает нас все больше и больше. Чем сильнее мы пытаемся выбраться, тем больше тьмы становится вокруг нас. Однако в конце свет все-таки включается.
– Какое выбрали музыкальное сопровождение?
Евгения Пономарева:
– У нас были классические этюды, которые делал Руслан Бецоев. Музыка всегда являлась фишкой театра. У меня профессиональное музыкальное образование – я тонко чувствующий музыку человек, хорошо разбирающийся в жанрах и эстетике музыкального оформления любого драматического спектакля. В этой работе все начинается с группы Nirvana. Smells Like Teen Spirit – основная композиция, которая красной нитью идет сквозь эту жесткую американскую историю.
– Сколько уже было показов этого спектакля?
Евгения Пономарева:
– Мы отыграли единственную премьеру и очень надеемся на то, что этот спектакль будет жить в нашем театре несколько лет. Очень хотим играть его и на шведском языке. Ведь девочки были рождены в Швеции. Несмотря на то, что они прекрасно говорят на русском языке, в этой стране они живут с самого рождения. И я считаю важным показать спектакль для шведской аудитории.
– Как зритель принял премьеру?
Евгения Пономарева:
– Премьера прошла грандиозно! Этим показом мы открыли молодежную труппу Gаrbo Teater. Это наш первый проект, рассчитанный на подростков, которые будут играть очень сложный драматический материал. Особенно оценили премьеру родители актрис. Они шли на наш спектакль, ожидая чего-то менее интересного и профессионального. Они ожидали детскости, но вдруг увидели своих дочерей совершенно осознанными личностями, обладающими огромным актерским потенциалом.
Наталья Иванова:
– Одна наша актриса, которая не участвует в спектакле, но пришла посмотреть премьеру, расплакалась во время поздравлений после показа. Я спросила: «Что случилось?» А она показывала свои руки со следами порезов… Я обомлела. У этой девочки в жизни было то же, что и у нас в спектакле.
– Сколько лет артисткам, которые играют в спектакле?
Евгения Пономарева:
– Самой младшей нашей артистке Эмили Анне Пешко на момент начала репетиций было 13 лет. Остальным девочкам по 17-18 лет. Наташе Ивановой, которая играет роль мамы, 43 года.
– С чего началась эта постановка?
Евгения Пономарева:
– Началась она с того, что ко мне постучались дети, ученицы любительского театра из Стокгольма, которые сказали, что хотят попасть ко мне в театр. Я решила взять их, предложив им этот материал. До него они играли сказки, какие-то детские спектакли, в которых, к сожалению, невозможен личностный рост. Я решила взять совершенно альтернативный, вызывающий, провокационный материал американского драматурга, писателя Джеффри Евгенидиса – роман «Девственницы-самоубийцы». Наша работа началась с того, что мы полностью перекраивали представление девочек о театре. Мы работали этюдным методом и начинали, конечно, с разбора книги. Для девочек это был новый опыт.
Наталья Иванова:
– Мы разбирали книгу три-четыре месяца. Мы понимали героев, суть произведения, постепенно выписывали важные детали, характеристики. Для меня этюдный метод стал чем-то совершенно новым. Мы отыгрывали сцены в разном порядке, искали возможные связи. Было очень интересно. Потом мы придумывали монологи, в которых рассказывали о себе. Эту работу проделывали уже с Русланом Бицоевым.
Евгения Пономарева:
– Над спектаклем работали два режиссера: я и педагог Руслан Бицоев, который ставил в нашем театре «Дом Бернарда Альбы». На самом деле важно сказать, что «Девственницы-самоубийцы» – это современное продолжение классической испанской трагедии Федерико Гарсиа Лорки «Дом Бернарды Альбы». Такая же история про дочерей, которые ментально и физически заперты в своем доме. Они находятся под влиянием матери, не дающей им свободы. Эта тема становится актуальной и в нашем веке. Мы снова видим те же проблемы детей и родителей, те же страхи, вечные поиски смысла жизни и роста личности. Ребенок в какой-то момент должен покинуть мать, но в обеих постановках этого не происходит. Из-за этого возникают проблемы, которые ведут к трагическим последствиям.
– Вы как режиссер закрыли для себя эту тему или она продолжится в других работах?
Евгения Пономарева:
– Я думаю, что проблема отцов и детей – вечная, она не оставляет нас еще с тургеневских времен и будет актуальной в нашем театре в том числе. Этот состав начал работу над спектаклем «Страна приливов» американского автора и актера Митча Каллина. В нем тоже есть тема семьи и одиночества в кругу близких.
– Вы вдохновлялись фильмом Софии Копполы?
Евгения Пономарева:
– Мне не очень нравится этот фильм. Не могу сказать, что я особенно вникала в него. Я ставила спектакль по роману. Больше скажу, наверное, мы сделали совсем не так, как в фильме.
– Тяжело ли было актрисам, которые и сами еще не вышли из подросткового возраста, играть героинь с возможно похожими проблемами и такими ужасными судьбами?
Наталья Иванова:
– Насколько я знаю, Эмили, моей дочке, было страшновато. Это психологически нелегкая роль. При этом Эмили полностью доверяла Евгении. Она давно с ней знакома, а вот работа с Русланом для нее стала чем-то новым. Было немного волнительно работать с достаточно известным человеком. Тем более все проходило в онлайн-режиме: разбирали монологи, исследовали героя, его мотивации, триггеры, эмоции. Руслан все взял в свои руки. Он очень мягко, плавно провел эту работу, через беседы.
Евгения Пономарева:
– Здесь важна именно педагогическая работа. Мы все дипломированные специалисты, и мы работаем с подростками, у которых есть свое мнение и которые не боятся высказывать его в Швеции. Они могут открыто идти на конфликтный разговор, не предавая свои идеалы и сложно адаптируясь к новому мнению. Однозначно конфликтных ситуаций у нас не было, но была актерская притирка среди девочек постарше. У них уже сформировался свой взгляд на многие вещи.
Наталья Иванова:
– Они, не стесняясь, задавали Евгении вопросы, ставили ее в тупик, но она очень красиво из этого выходила. Иногда мне казалось, что сейчас что-то вспыхнет, но нет. Евгения умело отвечала на все вопросы, успокаивала.
Евгения Пономарева:
– Это вновь проблема поколений, и для меня было интересным челленджем найти подход к подросткам. Мать их героинь с этим не справилась. Поэтому абсолютно правильно и гармонично, что в этом спектакле были определенные недопонимания со стороны актеров. И это, наоборот, сыграло нам на руку. Мы смогли выжать естественное нахождение на сцене, без фальши. Был определенный градус, с которым мы выходили на площадку. Естественно, после премьеры все девчонки расслабились и начали относиться к происходящему уже с точки зрения искусства. Сейчас я наблюдаю за тем, как они растопили свои сердца и, наконец, доверились тому, куда я их веду.
– Так как же нужно вести себя с подростками?
Наталья Иванова:
– Сложный вопрос. Моя Эмили как раз находится в этом переходном возрасте. Ей было не сложно играть саму себя. Именно в подростковый период я в первый раз столкнулась с ее характером. В этом возрасте дети очень упертые, обидчивые, со своим мнением на все. Им страшно, что перед своими близкими друзьями мама скажет что-то лишнее. Иногда моя дочка берет на себя роль родителя. Как психолог я понимаю, что именно в 13-14 лет начинается сепарация. Дети становятся похожими на ежиков. И это просто нужно принимать. Подростки исследуют свои границы, учатся их защищать. Единственная золотая середина, которую мы можем найти, заключается в уважении друг к другу.
Евгения Пономарева:
– Пусть мы в чем-то несогласны, где-то натыкаемся на подростковые штыки – на профессиональной площадке мы находимся в зоне безопасности. В театре мы можем фантазировать на разные темы, открыто говорить о каких-то вещах, потому что все это мы придумали – это наш вымышленный мир. И в нем нам всем хорошо и спокойно.
– И все-таки финал истории очень тяжелый. Как вы к нему подходили?
Евгения Пономарева:
– Финал спектакля был сделан в последние репетиционные дни, потому что мы не могли решить, куда хотим выводить спектакль: в свет или в тьму. У нас было несколько вариантов. Была даже мысль сделать так, чтобы зритель сам во время спектакля решил, какой финал мы будем играть. Но в итоге общим голосованием мы решили выводить спектакль в свет, рассеяв тьму и подарив луч надежды. Даже среди кромешной мглы всегда есть свет, надежда на счастье, божественную радость и любовь. Поэтому финал мы адаптировали таким образом, что все происходящее – это страхи мамы, которая переживает за своих детей и берет на себя больше, чем она способна вынести. Все это ей лишь приснилось.
– Получается, образ матери стал центральным в этом спектакле. Так было задумано изначально или вы пришли к этому в процессе?
Евгения Пономарева:
– Изначально не было такой задумки. Уже когда мы стали погружаться в материал, где-то в середине пути, мы пришли к тому, что это спектакль про маму и про ее принятие своих собственных детей. То есть проблему отцов и детей мы вытащили на передний план.
– Наталья, какие изменения пережили вы и ваша героиня в этом спектакля?
Наталья Иванова:
– Знаете, роли не приходят просто так. Когда мы стали разбираться в материале, оказалось, что многое в нем перекликается с моим детством, с моей семьей. В заключении спектакля становится ясно, что на героиню и ее характер повлиял отец. Более того, в семье матери из поколения в поколение передаются страхи и паттерны. И это все так близко к моему детству. Помню, как лет в пять сидела с отцом за столом, мы что-то ели, и я засмотрелась на него. Вдруг он заорал, ударил кулаком по столу со словами: «Что ты на меня смотришь?». Этот момент вошел и в спектакль. Я действительно боялась своего отца, поэтому сцена получилась максимально искренней, очень глубокой и настоящей.
Евгения Пономарева:
– Это то, чем занимается Gаrbo Teater. Мы рассказываем реальные истории через вымышленных персонажей.
Наталья Иванова:
– Еще я рассказала Евгении, как папа взял меня на пикник в лес с друзьями и забыл купить попить. У них было только пиво. Из этого родилась деталь в образе отца: мы положили баночку пива в карман его куртки. Лес тоже нашел свое отражение в спектакле. По сюжету меня в нем забыли.
– У вас получилась настоящая психотерапия.
Евгения Пономарева:
– Да! Более того, в спектакле мы вводим такого персонажа как психолог. Он разговаривает с героями во время действия. Эта психотерапия полезна как для участников процесса, так и для зрителей. Мне кажется, сейчас это очень актуальная тема.
– Есть ли в спектакле мужские персонажи?
Евгения Пономарева:
– У нас есть один мужской персонаж – парень старшей дочери, который появляется на площадке в одной очень маленькой сцене. Все-таки «Дом Бернарды Альбы», с которым перекликается этот спектакль, запрещает вход мужчины. В этих стенах роль мужчины, главы семьи берет на себя мать. И здесь начинается некий архетипический перекос, из-за которого и случилась эта история. Отсутствие баланса мужского и женского в семье может очень сильно исказить судьбу ребенка.
– Наталья, одна из юных актрис – ваша дочь. Как это повлияло на ваше взаимодействие с другими актрисами в рамках роли?
Наталья Иванова:
– Все постепенно само возникло на репетициях. Девочки не сразу подпускали к себе. Они раскрылись где-то в середине подготовки спектакля. Был небольшой холодок от них, но потом мы сдружились. Я просто играла, как чувствую, и все само случилось. Думаю, с их стороны все происходило так же. Мать является достаточно токсичным персонажем в этой истории, не совсем здравомыслящим, поэтому отстраненность девочек была уместна. У мамы биполярная история. В один момент у нее все хорошо, она добрая и внимательная. А потом ее резко переклинивает. Появляется другая личность, и всем остальным остается только бежать, спасаться.
– Удалось ли героиням вашего спектакля разорвать порочный круг?
Евгения Пономарева:
– Я надеюсь, что удалось, но боюсь, что история может повториться. Конечно, эта тема вечная. Мы все должны быть более осознанными, любить, уважать и принимать друг друга больше, искать компромиссы и надеяться на мирное существование на всей Земле. А вопросы мира прежде всего должны начинаться с семьи. Отсюда же идет воспитание любви и принятие того, что мы все разные, но мы все одинаково важные. Это, наверное, манифест спектакля. Все начинается с детства и с семьи.
– Как вы оформляли этот спектакль?
Евгения Пономарева:
– Это достаточно простой по выразительности спектакль. У нас была задача – показать внутренний мир семьи. Практически все действие происходит на чердаке дома: среди коробок, забытых старых вещей, которые хранят в себе воспоминания и триггерят героинь. Половина спектакля происходит в темноте. И мы пытаемся выбраться из этой темноты, но эта мгла поглощает нас все больше и больше. Чем сильнее мы пытаемся выбраться, тем больше тьмы становится вокруг нас. Однако в конце свет все-таки включается.
– Какое выбрали музыкальное сопровождение?
Евгения Пономарева:
– У нас были классические этюды, которые делал Руслан Бецоев. Музыка всегда являлась фишкой театра. У меня профессиональное музыкальное образование – я тонко чувствующий музыку человек, хорошо разбирающийся в жанрах и эстетике музыкального оформления любого драматического спектакля. В этой работе все начинается с группы Nirvana. Smells Like Teen Spirit – основная композиция, которая красной нитью идет сквозь эту жесткую американскую историю.
– Сколько уже было показов этого спектакля?
Евгения Пономарева:
– Мы отыграли единственную премьеру и очень надеемся на то, что этот спектакль будет жить в нашем театре несколько лет. Очень хотим играть его и на шведском языке. Ведь девочки были рождены в Швеции. Несмотря на то, что они прекрасно говорят на русском языке, в этой стране они живут с самого рождения. И я считаю важным показать спектакль для шведской аудитории.
