В начале августа ушли из жизни выдающиеся режиссеры – Юрий Бутусов, Борис Юхананов, Юрий Еремин, Роберт Уилсон. Оторопь от этих, практически одновременно постигших театральный мир утрат накрыла настолько, что трудно было говорить и даже дышать. Но все же коллеги и ученики смогли найти слова, нужные сейчас нам всем.
– Когда умирает Режиссёр, мир становится хуже. Тупее. Злее. Скучнее. Уродливее. Бессмысленнее. Режиссёр – сложная и мучительная профессия. Она даётся как печать. Печать знания. Режиссёром становятся от невозможности им не стать. Если в тебе бурлит коктейль из самых разнообразных знаний и впечатлений, то шанс стать режиссёром есть... Демиургическая профессия. Непонятная многим. Редкая. Режиссёр похож на архитектора: архитектором нельзя стать в юности, как и режиссёром – слишком много знаний требуется. Архитектор создаёт здания для людей. Режиссёр создаёт людей. Режиссёр. Создаёт. Людей. Он отвечает за сознание, за подсознание, за мораль, за этику, за чёрт знает что ещё. За секс, за боль, за вечность. Режиссёр всегда должен удивлять. Он должен увлекать и впечатлять. Он обязательно должен всё видеть иначе, чем все эти люди из нормальной жизни. Он им, этим людям из нормальной жизни, обязан рассказать о скрытом, о невидимом ими, о тайном. Это его работа – видеть другое измерение и уметь найти форму, чтобы описать его. Он видит, слышит, чувствует и умеет это описать. Он, как канарейка в шахте, знает о катастрофе еще до того, как она произошла. Режиссер – Пророк. Режиссёр всегда один. В одиночестве. Один наблюдает за миром, из тени. Режиссёр никому не важен: публика не интересуется им, разве только его сексуальными приключениями или политической позицией. Публике нужны только актёры, только весёленькое и красивенькое. Но без Режиссёра невозможно ни публике, ни актёрам. Без него не будет ни веселья, ни красоты. Умерли Уилсон, Ерёмин, Юхананов, Бутусов... Умерли по-разному, каждый в своей жизни. Внезапно, почти одновременно. Это огромный удар по миру, по цивилизации, по красоте, по СМЫСЛУ. Каждый из них, встретившийся в моей жизни, был моим учителем. С каждым из них у меня связана история – личная, но все эти истории привели меня в режиссёрскую профессию. Я увидел спектакли Боба Уилсона в начале столетия. Это был другой Театр, иной от того, что я знал до. И мой мир стал немыслим без Уилсона. А потом я сидел у него на репетициях. Я расспрашивал его актёров. Я должен был работать его помощником. Он познакомил меня с Аллой Демидовой... Уилсон видел мир картинками, которые наполнял светом и музыкой, создавая уникальную КРАСОТУ. Имя Юрия Ерёмина я слышал с детства – он был главным режиссёром театра драмы в Ростове-на-Дону. У нас был общий сценограф – Стёпа Зограбян, с которым он делал легендарную «Палату № 6». А потом мы вместе работали в Гарвардском университете, преподавали Систему Станиславского, которую Юрий Иванович мог изложить за одну лекцию так доходчиво, что ее понимал даже стул. У него было блестящее ЗНАНИЕ театра как системы вопросов к себе и миру.... С Борей Юханановым я всегда молчал – говорил только он. Это было самое продуктивное и содержательное молчание в моей жизни. Нас утверждали руководителями театров в один день – мы вместе провели его в коридоре департамента культуры Москвы. Я слушал Борисову лекцию о Театре и был счастлив. Ему были интересны мои спектакли, он отзывался о них хорошо, но вряд ли он их видел, но он мог говорить и разбирать что угодно, не видя. Просто у него было свое особое ВИДЕНИЕ театра и мира, и он доносил его всем своими блестящими монологами. Если бы Юра Бутусов, чьи спектакли я очень любил, не пришёл однажды ко мне и лично не сказал добрые слова про одну из моих первых работ в Москве, я, возможно, не справился бы... Он всегда ломал привычное и делал всё вопреки – этим он мне очень близок. Он безжалостно выжимал актёров, как краски на холсты своих спектаклей. Он был прирождённый рокер, и тот визуальный экспрессионистский хаос, который он творил на сцене, всегда оборачивался нежнейшей гармонией и хрупкостью. У него было обостренное чувство правды и лжи, и он искал в театре подлинность и настоящесть...У него был театр бешеной ЭНЕРГИИ, он передавал нам ощущение, что в театре и в жизни никаких границ нет. Или их надо уничтожить. Когда умирают режиссёры, мир становится сильно хуже. Без Бутусова, Юхананова, Ерёмина, Уилсона в нём стало сильно меньше ЭНЕРГИИ, СМЫСЛА, ЗНАНИЯ и КРАСОТЫ. Их смерти – удар по человечеству, по искусству, по всем нам... Режиссёры не могут беречься, но их надо беречь, как редких птиц.
«Яркий пример уникального дарования»
– С глубоким прискорбием узнал о кончине народного артиста РСФСР, режиссера и педагога Юрия Ивановича Еремина. Творчество Юрия Ивановича навсегда останется ярким примером его уникального дарования – способности проникнуть в самую суть человеческой природы. В каждом спектакле он демонстрировал глубокое понимание внутренних мотиваций, страстей и противоречий в характерах героев. Особенно ярко эта особенность проявлялась в работе с русской литературой. Благодаря Юрию Ивановичу зрители разных стран мира смогли увидеть совершенно новые прочтения произведений отечественных классиков. Будучи преподавателем, Юрий Еремин обучал тонкостям мастерства молодых театральных деятелей: он всегда стремился раскрыть индивидуальные таланты каждого ученика, помогая искать свой выразительный язык и обретать собственное лицо. Уверен, что творческое наследие Юрия Ивановича станет источником вдохновения для будущих поколений. От имени Союза театральных деятелей России выражаю глубокие соболезнования родным, близким и коллегам Юрия Ивановича.
«Родился во второй раз в жизнь вечную»
– Режиссеры умирают вдруг! Даже если режиссер болен и давно вылеживает свою болезнь в палате, даже если это палата № 6, даже если режиссер в реанимации и десять проводов, по которым течет десять эликсиров «вечной» жизни, его удел, даже если режиссер позвонил своему другу, другому режиссеру, и тихо сказал: я устал… я устал маяться… я устал висеть в проводах… я устал жить! – не верьте ничему и никому – режиссер жив! Но если это вы прикрыли глаза режиссеру, если это вы отключили все трубки и шланги, тянущиеся к его уже неживому телу, если это вы наклонились к изголовью режиссера, чтоб попрощаться с ним навсегда и поцеловать последним вашим верным прикосновением, тогда вы можете заявить – Режиссер мертв! Тогда вы можете воздеть руки к больничному потолку и зарыдать: Режиссер вдруг умер! Это так. Борис Юхананов вдруг умер. Ушел. Исчез незаметно. Собрал вещички в дальнюю дорогу и вышел незаметно, прошел по коридору, распахнул парадную дверь, сел в такси… незаметно. Насовсем. Навечно. И только некоторые услышат, как шелестит дух, исходя из прохладного уже неживого тела, как треснула телесная кожура и зашипел дух творящий и исходящий, только некоторые счастливцы услышат этот неземной шелест… Режиссер Борис Юхананов вдруг родился 5 августа 25 года в девять утра и пятнадцать минут. Режиссер Борис Юрьевич Юхананов родился во второй раз в жизнь вечную, жизнь бесконечную. Прислушаемся к шелесту духа, этот легкий прозрачный ветер сообщит нам о новой иной жизни.
«Человек трепетный, искренний…»
– Театральный фестиваль. На фестивале Борин спектакль по «Недорослю» Фонвизина. Антракт. Иду куда-то зачем-то за кулисы, в курилке Боря. Он один. Прикуривает вторую сигарету от первой, нервничает. Видит меня, начинает как будто оправдываться, все не так идет, тут чего-то не вынесли, тут что-то уронили, тут актер напорол, зал какой-то не тот… «Вот и ты уходишь». На самом деле все было замечательно, никто никуда не уходил, спектакль классный, зал адекватный. В принципе обычный эпизод, ничего такого, но для меня – событие. Гордый принц русского авангарда, Борис Юхананов на самом деле человек – трепетный, искренний и стеснительный даже. До этого я Борю таким не видел, не знал – без доспехов черного лиса, без маски, беззащитного, без защиты. Очень нежно с тех пор к нему относился, с той нежностью, которую заслуживает Настоящий художник, живущий жизнь свою не из какой-то там целесообразности, а из интереса и радости игры. Радость игры, фантастические миры, которые он с легкостью создавал, собирая вокруг себя сотни преданных учеников. Учитель, ритор, демиург – это Борис Юхананов. Умер Юхананов… И, как водится, не успели. Не успели что-то важное сделать, не успели наговорить друг другу хорошего, не успели навосхищаться, нарадоваться. «Надо как-то увидеться. Ты, когда будешь в наших краях, напиши. Я? Пока не собираюсь, но, если вдруг, то обязательно... Наберу тебя… Ага… Набери меня…» Буду в твоих краях, наберу. До встречи.
«Прощай, непостижимый Юра!»
– Умер, погиб мой великий, гениальный товарищ. Мой, могу ли сказать, друг? Не знаю. Мой невыразимо важный для меня, для всех нас, очень близкий, необходимый человек. Мой любимый мучитель. Мой жестокий и нежный оппонент. Предмет моих бесконечных размышлений, сомнений, восторгов, раздражений и споров. С другими и с самим собой. Властитель дум. Великий разрушитель правил, систем, законов, сроков и бюджетов. Творец чрезвычайных ситуаций. Служитель мук и отчаяния. И волшебник, и колдун. И очень ранимый, бескожный, доверчивый ленинградский ребенок. Мудрый, капризный, неистовый, жестокий... Какие слова сказать, чтобы вырвать из себя хотя бы часть этой боли! Как жить без тебя... С кем сверять свою жизнь... С кем делиться, спорить, кого утешать и поддерживать... С кем совпадать в ощущениях, радоваться, удивляться... На ком срывать ярость от своей беспомощности! Для меня в последние 20 лет не было в профессии человека значимей и любимей тебя. Никто не доставлял мне столько боли и столько счастья. Никто не любил тебя так, как наша театральная семья. Твоя команда. Твои артисты. Прощай, любимый, непревзойденный, непостижимый, гениальный Юра.
- КИРИЛЛ СЕРЕБРЕННИКОВ, РЕЖИССЕР:
– Когда умирает Режиссёр, мир становится хуже. Тупее. Злее. Скучнее. Уродливее. Бессмысленнее. Режиссёр – сложная и мучительная профессия. Она даётся как печать. Печать знания. Режиссёром становятся от невозможности им не стать. Если в тебе бурлит коктейль из самых разнообразных знаний и впечатлений, то шанс стать режиссёром есть... Демиургическая профессия. Непонятная многим. Редкая. Режиссёр похож на архитектора: архитектором нельзя стать в юности, как и режиссёром – слишком много знаний требуется. Архитектор создаёт здания для людей. Режиссёр создаёт людей. Режиссёр. Создаёт. Людей. Он отвечает за сознание, за подсознание, за мораль, за этику, за чёрт знает что ещё. За секс, за боль, за вечность. Режиссёр всегда должен удивлять. Он должен увлекать и впечатлять. Он обязательно должен всё видеть иначе, чем все эти люди из нормальной жизни. Он им, этим людям из нормальной жизни, обязан рассказать о скрытом, о невидимом ими, о тайном. Это его работа – видеть другое измерение и уметь найти форму, чтобы описать его. Он видит, слышит, чувствует и умеет это описать. Он, как канарейка в шахте, знает о катастрофе еще до того, как она произошла. Режиссер – Пророк. Режиссёр всегда один. В одиночестве. Один наблюдает за миром, из тени. Режиссёр никому не важен: публика не интересуется им, разве только его сексуальными приключениями или политической позицией. Публике нужны только актёры, только весёленькое и красивенькое. Но без Режиссёра невозможно ни публике, ни актёрам. Без него не будет ни веселья, ни красоты. Умерли Уилсон, Ерёмин, Юхананов, Бутусов... Умерли по-разному, каждый в своей жизни. Внезапно, почти одновременно. Это огромный удар по миру, по цивилизации, по красоте, по СМЫСЛУ. Каждый из них, встретившийся в моей жизни, был моим учителем. С каждым из них у меня связана история – личная, но все эти истории привели меня в режиссёрскую профессию. Я увидел спектакли Боба Уилсона в начале столетия. Это был другой Театр, иной от того, что я знал до. И мой мир стал немыслим без Уилсона. А потом я сидел у него на репетициях. Я расспрашивал его актёров. Я должен был работать его помощником. Он познакомил меня с Аллой Демидовой... Уилсон видел мир картинками, которые наполнял светом и музыкой, создавая уникальную КРАСОТУ. Имя Юрия Ерёмина я слышал с детства – он был главным режиссёром театра драмы в Ростове-на-Дону. У нас был общий сценограф – Стёпа Зограбян, с которым он делал легендарную «Палату № 6». А потом мы вместе работали в Гарвардском университете, преподавали Систему Станиславского, которую Юрий Иванович мог изложить за одну лекцию так доходчиво, что ее понимал даже стул. У него было блестящее ЗНАНИЕ театра как системы вопросов к себе и миру.... С Борей Юханановым я всегда молчал – говорил только он. Это было самое продуктивное и содержательное молчание в моей жизни. Нас утверждали руководителями театров в один день – мы вместе провели его в коридоре департамента культуры Москвы. Я слушал Борисову лекцию о Театре и был счастлив. Ему были интересны мои спектакли, он отзывался о них хорошо, но вряд ли он их видел, но он мог говорить и разбирать что угодно, не видя. Просто у него было свое особое ВИДЕНИЕ театра и мира, и он доносил его всем своими блестящими монологами. Если бы Юра Бутусов, чьи спектакли я очень любил, не пришёл однажды ко мне и лично не сказал добрые слова про одну из моих первых работ в Москве, я, возможно, не справился бы... Он всегда ломал привычное и делал всё вопреки – этим он мне очень близок. Он безжалостно выжимал актёров, как краски на холсты своих спектаклей. Он был прирождённый рокер, и тот визуальный экспрессионистский хаос, который он творил на сцене, всегда оборачивался нежнейшей гармонией и хрупкостью. У него было обостренное чувство правды и лжи, и он искал в театре подлинность и настоящесть...У него был театр бешеной ЭНЕРГИИ, он передавал нам ощущение, что в театре и в жизни никаких границ нет. Или их надо уничтожить. Когда умирают режиссёры, мир становится сильно хуже. Без Бутусова, Юхананова, Ерёмина, Уилсона в нём стало сильно меньше ЭНЕРГИИ, СМЫСЛА, ЗНАНИЯ и КРАСОТЫ. Их смерти – удар по человечеству, по искусству, по всем нам... Режиссёры не могут беречься, но их надо беречь, как редких птиц.
«Яркий пример уникального дарования»
- ВЛАДИМИР МАШКОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СТД РФ:
– С глубоким прискорбием узнал о кончине народного артиста РСФСР, режиссера и педагога Юрия Ивановича Еремина. Творчество Юрия Ивановича навсегда останется ярким примером его уникального дарования – способности проникнуть в самую суть человеческой природы. В каждом спектакле он демонстрировал глубокое понимание внутренних мотиваций, страстей и противоречий в характерах героев. Особенно ярко эта особенность проявлялась в работе с русской литературой. Благодаря Юрию Ивановичу зрители разных стран мира смогли увидеть совершенно новые прочтения произведений отечественных классиков. Будучи преподавателем, Юрий Еремин обучал тонкостям мастерства молодых театральных деятелей: он всегда стремился раскрыть индивидуальные таланты каждого ученика, помогая искать свой выразительный язык и обретать собственное лицо. Уверен, что творческое наследие Юрия Ивановича станет источником вдохновения для будущих поколений. От имени Союза театральных деятелей России выражаю глубокие соболезнования родным, близким и коллегам Юрия Ивановича.
«Родился во второй раз в жизнь вечную»
- АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВ, РЕЖИССЕР:
– Режиссеры умирают вдруг! Даже если режиссер болен и давно вылеживает свою болезнь в палате, даже если это палата № 6, даже если режиссер в реанимации и десять проводов, по которым течет десять эликсиров «вечной» жизни, его удел, даже если режиссер позвонил своему другу, другому режиссеру, и тихо сказал: я устал… я устал маяться… я устал висеть в проводах… я устал жить! – не верьте ничему и никому – режиссер жив! Но если это вы прикрыли глаза режиссеру, если это вы отключили все трубки и шланги, тянущиеся к его уже неживому телу, если это вы наклонились к изголовью режиссера, чтоб попрощаться с ним навсегда и поцеловать последним вашим верным прикосновением, тогда вы можете заявить – Режиссер мертв! Тогда вы можете воздеть руки к больничному потолку и зарыдать: Режиссер вдруг умер! Это так. Борис Юхананов вдруг умер. Ушел. Исчез незаметно. Собрал вещички в дальнюю дорогу и вышел незаметно, прошел по коридору, распахнул парадную дверь, сел в такси… незаметно. Насовсем. Навечно. И только некоторые услышат, как шелестит дух, исходя из прохладного уже неживого тела, как треснула телесная кожура и зашипел дух творящий и исходящий, только некоторые счастливцы услышат этот неземной шелест… Режиссер Борис Юхананов вдруг родился 5 августа 25 года в девять утра и пятнадцать минут. Режиссер Борис Юрьевич Юхананов родился во второй раз в жизнь вечную, жизнь бесконечную. Прислушаемся к шелесту духа, этот легкий прозрачный ветер сообщит нам о новой иной жизни.
«Человек трепетный, искренний…»
- АНДРЕЙ МОГУЧИЙ, РЕЖИССЕР:
– Театральный фестиваль. На фестивале Борин спектакль по «Недорослю» Фонвизина. Антракт. Иду куда-то зачем-то за кулисы, в курилке Боря. Он один. Прикуривает вторую сигарету от первой, нервничает. Видит меня, начинает как будто оправдываться, все не так идет, тут чего-то не вынесли, тут что-то уронили, тут актер напорол, зал какой-то не тот… «Вот и ты уходишь». На самом деле все было замечательно, никто никуда не уходил, спектакль классный, зал адекватный. В принципе обычный эпизод, ничего такого, но для меня – событие. Гордый принц русского авангарда, Борис Юхананов на самом деле человек – трепетный, искренний и стеснительный даже. До этого я Борю таким не видел, не знал – без доспехов черного лиса, без маски, беззащитного, без защиты. Очень нежно с тех пор к нему относился, с той нежностью, которую заслуживает Настоящий художник, живущий жизнь свою не из какой-то там целесообразности, а из интереса и радости игры. Радость игры, фантастические миры, которые он с легкостью создавал, собирая вокруг себя сотни преданных учеников. Учитель, ритор, демиург – это Борис Юхананов. Умер Юхананов… И, как водится, не успели. Не успели что-то важное сделать, не успели наговорить друг другу хорошего, не успели навосхищаться, нарадоваться. «Надо как-то увидеться. Ты, когда будешь в наших краях, напиши. Я? Пока не собираюсь, но, если вдруг, то обязательно... Наберу тебя… Ага… Набери меня…» Буду в твоих краях, наберу. До встречи.
«Прощай, непостижимый Юра!»
- КОНСТАНТИН РАЙКИН, ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ ТЕАТРА «САТИРИКОН»:
– Умер, погиб мой великий, гениальный товарищ. Мой, могу ли сказать, друг? Не знаю. Мой невыразимо важный для меня, для всех нас, очень близкий, необходимый человек. Мой любимый мучитель. Мой жестокий и нежный оппонент. Предмет моих бесконечных размышлений, сомнений, восторгов, раздражений и споров. С другими и с самим собой. Властитель дум. Великий разрушитель правил, систем, законов, сроков и бюджетов. Творец чрезвычайных ситуаций. Служитель мук и отчаяния. И волшебник, и колдун. И очень ранимый, бескожный, доверчивый ленинградский ребенок. Мудрый, капризный, неистовый, жестокий... Какие слова сказать, чтобы вырвать из себя хотя бы часть этой боли! Как жить без тебя... С кем сверять свою жизнь... С кем делиться, спорить, кого утешать и поддерживать... С кем совпадать в ощущениях, радоваться, удивляться... На ком срывать ярость от своей беспомощности! Для меня в последние 20 лет не было в профессии человека значимей и любимей тебя. Никто не доставлял мне столько боли и столько счастья. Никто не любил тебя так, как наша театральная семья. Твоя команда. Твои артисты. Прощай, любимый, непревзойденный, непостижимый, гениальный Юра.
