«Маяк» – одна из новых точек на обновленной фестивальной карте России, с которой часть фестивалей исчезла, а часть появилась и пытается задавать новые тренды. Если это у кого-то и получается, то как раз у «Маяка». Каждый, кто работает в сегменте авторского кино стремится попасть именно сюда. А программный директор «Маяка» Стас Тыркин, киновед и фестивальщик с большим опытом и хорошим вкусом, умеет даже в нынешней ситуации ограниченного выбора находить то, что отвечает не локальной конъюнктуре, а мировым тенденциям. Отобранный им в прошлом году фильм «На этой земле» Ренаты Джало после «Маяка» попал в программу Роттердамского фестиваля – это ли не доказательство его кураторской интуиции.
В этот раз в программе «Маяка» 8 короткометражных фильмов, 10 полнометражных и два спецпоказа – великая классика «Летят журавли» (единственный российский обладатель каннской пальмовой ветви) и свежий каннский киноманский хит «Новая волна» Ричарда Линклейтера (этакий фильм о фильме Годара «На последнем дыхании»). Плюс фильмы открытия и закрытия, которые по забавному стечению обстоятельств представляют муж и жена – открывает «Лермонтов» Бакура Бакурадзе, закрывает – сериал его жены Или Малаховой с символическим названием «Маяк». Так что если где-то и чтут семейные ценности, то именно здесь. «Маяк» не только про кино, но и про союз – творческий и человеческий.
Итак, фестиваль открылся фильмом Бакура Бакурадзе «Лермонтов», который выйдет в прокат 16 октября. «Лермонтов» – тонкая, почти акварельная и очень детальная картина о последнем дне в жизни известного поэта. Бакурадзе не из тех, кто снимает красочные исторические байопики. Он берет лишь эпизод и выплетает свое кино, как кружево, не из действий, а из пауз между ними. События известны и не так важны, важны чувства, то, что происходит внутри человека, и то, как откликается на это окружающий мир. В фильме Бакурадзе даже тишина имеет эмоциональную температуру.
Его Лермонтов – не бронзовый памятник. Это история про человека, который не умеет быть удобным, не может договориться с миром, буквально кожей чувствует все его, мира, несовершенства и не может с ними смириться. В фильме Лермонтов существует на этой границе – между правдой внутреннего мира и ложью внешнего. В его представлении честное «чёрное» лучше лицемерного «белого». Он не бунтарь ради позы, не изгой по капризу – просто человек, которому в реальности тесно. Его правда – только в том мире, который он придумал сам.
Играет его стендап-комик Илья Озолин. Кажущийся странным, этот выбор очень меткий: сложно понять, есть ли между Озолиным и его героем какое-то внешнее сходство (никто не знает, как выглядел Лермонтов, его современники утверждают, что ни на одном портрете он не изображен правдиво), но поверить, что Лермонтов именно такой очень легко. При этом Озолин тоже весьма интровертный и в жизни работает с острым словом. Интервью он не дает, на фестиваль не приехал, он явно сторонится публичности и коммуникации с миром. Его противоположность – актер Евгений Романцов, сыгравший Мартынова: высокий, яркий, красивый, громкий. Бакурадзе будто нашел своих героев не на кастинге, а в реальной жизни.
Все действие фильма неспешно происходит в Пятигорске примерно с 6 утра до 6 вечера. Лермонтов погиб 27 июля 1841 года. Но на экране будто бы осень, последнее тепло. Лермонтов встал, умылся, поскакал куда-то на коне. Друзья обсуждают, как бы отговорить дуэлянтов от задуманного, кто-то отмокает в лечебных ваннах, секунданты едут, приехали гости, среди них – кузине Катенька. Лермонтов со всеми остёр, с ней тёпл. Сердце его разбито после вынужденного расставания с Варварой Лопухиной, но Катенька (Вера Енгалычева) мила и умна, и ему не хочется над ней насмехаться, но на пошлости он все равно срывается, чем ставит ее в неловкое положение. Никто не знает, что это его последний день, но он знает, он будто ищет смерти. Даже конь как будто отговаривает Лермонтова от дуэли. Но тот непримирим.
В «Лермонтове» почти ничего «не происходит» в привычном смысле – зато происходит всё важное. Камера наблюдает, как человек думает, как молчит, как смотрит в пространство. В визуальном смысле фильм близок к живописи, где важно и лицо человека, и лес, и небо, и каждый штрих: здесь нет стремления к иллюстративности – наоборот, пространство живёт своей жизнью, время будто течёт иначе, плотнее.
Для фильма почти ничего не построено, почти все объекты (за исключением ванн и придорожного кафе) найдены в реальности. Со времен Лермонтова в его местах не так много изменилось. Костюмы, интерьеры, свет – всё на месте, но ощущение будто бы кино снято вне конкретной эпохи. Да и Лермонтов здесь – тот человек, который в любой век чувствовал бы себя чужим. В этом и есть сила фильма: он не о прошлом, а о вечном.
В этот раз в программе «Маяка» 8 короткометражных фильмов, 10 полнометражных и два спецпоказа – великая классика «Летят журавли» (единственный российский обладатель каннской пальмовой ветви) и свежий каннский киноманский хит «Новая волна» Ричарда Линклейтера (этакий фильм о фильме Годара «На последнем дыхании»). Плюс фильмы открытия и закрытия, которые по забавному стечению обстоятельств представляют муж и жена – открывает «Лермонтов» Бакура Бакурадзе, закрывает – сериал его жены Или Малаховой с символическим названием «Маяк». Так что если где-то и чтут семейные ценности, то именно здесь. «Маяк» не только про кино, но и про союз – творческий и человеческий.
Итак, фестиваль открылся фильмом Бакура Бакурадзе «Лермонтов», который выйдет в прокат 16 октября. «Лермонтов» – тонкая, почти акварельная и очень детальная картина о последнем дне в жизни известного поэта. Бакурадзе не из тех, кто снимает красочные исторические байопики. Он берет лишь эпизод и выплетает свое кино, как кружево, не из действий, а из пауз между ними. События известны и не так важны, важны чувства, то, что происходит внутри человека, и то, как откликается на это окружающий мир. В фильме Бакурадзе даже тишина имеет эмоциональную температуру.
Его Лермонтов – не бронзовый памятник. Это история про человека, который не умеет быть удобным, не может договориться с миром, буквально кожей чувствует все его, мира, несовершенства и не может с ними смириться. В фильме Лермонтов существует на этой границе – между правдой внутреннего мира и ложью внешнего. В его представлении честное «чёрное» лучше лицемерного «белого». Он не бунтарь ради позы, не изгой по капризу – просто человек, которому в реальности тесно. Его правда – только в том мире, который он придумал сам.
Играет его стендап-комик Илья Озолин. Кажущийся странным, этот выбор очень меткий: сложно понять, есть ли между Озолиным и его героем какое-то внешнее сходство (никто не знает, как выглядел Лермонтов, его современники утверждают, что ни на одном портрете он не изображен правдиво), но поверить, что Лермонтов именно такой очень легко. При этом Озолин тоже весьма интровертный и в жизни работает с острым словом. Интервью он не дает, на фестиваль не приехал, он явно сторонится публичности и коммуникации с миром. Его противоположность – актер Евгений Романцов, сыгравший Мартынова: высокий, яркий, красивый, громкий. Бакурадзе будто нашел своих героев не на кастинге, а в реальной жизни.
Все действие фильма неспешно происходит в Пятигорске примерно с 6 утра до 6 вечера. Лермонтов погиб 27 июля 1841 года. Но на экране будто бы осень, последнее тепло. Лермонтов встал, умылся, поскакал куда-то на коне. Друзья обсуждают, как бы отговорить дуэлянтов от задуманного, кто-то отмокает в лечебных ваннах, секунданты едут, приехали гости, среди них – кузине Катенька. Лермонтов со всеми остёр, с ней тёпл. Сердце его разбито после вынужденного расставания с Варварой Лопухиной, но Катенька (Вера Енгалычева) мила и умна, и ему не хочется над ней насмехаться, но на пошлости он все равно срывается, чем ставит ее в неловкое положение. Никто не знает, что это его последний день, но он знает, он будто ищет смерти. Даже конь как будто отговаривает Лермонтова от дуэли. Но тот непримирим.В «Лермонтове» почти ничего «не происходит» в привычном смысле – зато происходит всё важное. Камера наблюдает, как человек думает, как молчит, как смотрит в пространство. В визуальном смысле фильм близок к живописи, где важно и лицо человека, и лес, и небо, и каждый штрих: здесь нет стремления к иллюстративности – наоборот, пространство живёт своей жизнью, время будто течёт иначе, плотнее.Для фильма почти ничего не построено, почти все объекты (за исключением ванн и придорожного кафе) найдены в реальности. Со времен Лермонтова в его местах не так много изменилось. Костюмы, интерьеры, свет – всё на месте, но ощущение будто бы кино снято вне конкретной эпохи. Да и Лермонтов здесь – тот человек, который в любой век чувствовал бы себя чужим. В этом и есть сила фильма: он не о прошлом, а о вечном.
