В Театре Ермоловой прошел блок премьерных показов спектакля «Чуковский». Человека, который стал заложником образа «сказочника», притом что был вынужден от своих сказок отречься, сыграл Данила Козловский – фактически соавтор драматурга и режиссера. О том, чем наполнена эта работа – без спойлеров – Савва Савельев рассказал на пресс-показе. Делимся подробностями – о неизвестном Корнее Ивановиче – и большой фотоисторией.
«Сказка для взрослых»
Так получилось, мы открываем «Чуковским» 100-й юбилейный сезон Театра Ермоловой и фактически отмечаем премьерой 100-летие сказок Чуковского, потому что практически все они были написаны в 1920-е годы – именно тогда забил сказочный фонтан стихов (разбуди нас хоть в 3 часа ночи, начнем цитировать наизусть). Наш спектакль – своего рода празднование и чествование их юбилея. Но главное – это попытка шагнуть дальше. Найти ответ на вопрос, а что же стоит за именем «Корней Иванович Чуковский».
Жанр постановки мы определили как «сказку для взрослых», потому что она – про «обратную сторону луны», про те испытания, которые выпали на долю Чуковского. Троих детей он похоронил, жену… Это большая трагедия, которая наложила отпечаток на всю последующую жизнь. Мы смотрим на неё глазами взрослых людей, не детскими.
«Неизвестный Чуковский»
Когда я работал над пьесой и потом, когда уже приступил к репетициям, столкнулся с большим затыком, потому что жизнь Чуковского вместила в себя столько вселенных, что вычленить их энное количество, которое можно было бы утрамбовать в один спектакль, оказалось, в общем-то, сложной задачей. Но мы постарались взять такие реперные точки, о которых широкий читатель и зритель может не знать.
В спектакле есть показательные моменты жизни, которые связаны с Ахматовой, Блоком, Маяковским и Пастернаком. Рефреном проходят строчки американского поэта Уолта Уитмена, которого Корней Иванович переводил практически всю жизнь: начал ещё 1910-е годы и до последних дней продолжал редактировать. Уитмен – это столб американской и вообще англоязычной поэзии, как в России – Пушкин. Чуковский нашёл в себе что-то общее с представлением Уитмена о том, что человек – это целая вселенная, с его любовью к фантазиям, бесконечно многоликим мирам.
Мы ставили себе задачу показать Чуковского не только как детского сказочника, а как литератора, переводчика, человека невероятного кругозора. Будучи абсолютным самоучкой, он сделал из себя учёного и большого гуманиста. Я думаю, что всем бы не мешало поучиться у Корнея Ивановича.
«Монограмма XX века»
Фундаментом для пьесы стали дневники Чуковского, которые он вёл с 1901 по 1969 год, подробно конспектируя свои мысли, фиксируя события, которые происходили в десятые годы, 20-е, 30-е, 40-е... Это действительно кладезь знаний, и всем людям, которые Чуковским, дай Бог, заинтересуются после нашего спектакля и захотят узнать о нем больше, я настоятельно рекомендую почитать. Вы увидите ХХ век глазами человека, при котором пошли поезда, полетели самолёты, люди в космос полетели... То есть жизнь Чуковского вместила такое количество глобальных изменений, которые претерпел наш мир, что он сам по себе уже стал «монограммой», летописью века.
Это, действительно, безумно одарённый человек – и всегда очень разный. На вопрос, кто такой Чуковский, я бы ответил двумя словами – целая Вселенная, а в ней – гигантское количество созвездий, комет и самых разных астральных тел. Изучать это можно бесконечно.
«Мы с Данилой – фантазеры»
Пьесу я всегда пишу под конкретного актера и в данном случае не изменил себе – «Чуковский» придумывался под Козловского. Мы с Данилой выпустили уже два моноспектакля. Это третья совместная работа. На читках и репетициях мы фактически в той или иной степени выступаем соавторами – вместе что-то добавляем, убираем. Поскольку я сам драматург и режиссер, руки у меня развязаны, и нет священного трепета перед текстом. Конечно, фрагменты дневников Чуковского, которые звучат в спектакле, мы не видоизменяем – они неприкосновенны. Но в остальном мы с Данилой – фантазёры. Когда берём и начинаем пробовать ту или иную сцену, появляются новые мысли. Он может сказать: «А давай здесь вот так…» И я всегда радуюсь, когда актёр на репетициях привносит от себя какие-то ходы, идеи – это всё только добавляет объёма любому спектаклю.
«Музыкальный объем»
Я рад, что с нами группа Terelya – Настя Тереля, Антон Макаров и Диана Прокопив, которая тоже играет роль певицы-вокалистки вокально-инструментального ансамбля. Мы проделали невероятную работу с тем, чтобы некоторые стихи Чуковского положить на музыку, а некоторые – совместить с переработанными композициями. Получился творческий симбиоз. Я не могу сказать, что это музыкальный спектакль, где звучит много песен, но они есть – и они дают, конечно, большой объем и собранию сказочных героев Чуковского, и нашей постановке тоже.
«Всегда быть в маске»
Это спектакль о человеке, к которому приклеилась некая маска. Не потому, что он сам на себя надел, а потому что его поставили на полку под названием «Детские поэты» вместе с Маршаком, Барто и Михалковым.
Надо сказать, Чуковский, особенно в последние годы жизни, довольно болезненно относился к тому, что для большинства он просто детский поэт – и больше ничего. Хотя он переводил Марка Твена, Киплинга, занимался изучением творчества Некрасова, Чехова, то есть был большим литературным исследователем.
И мы через спектакль решили исследовать эту обидную для писателей, актеров, певцов – вообще для людей творческих профессий – ситуацию, когда «приклеивается» одно произведение, которое однажды произвело фурор, или одна роль, одна песня – и больше ничего от человека не надо. Он продолжает работать, делает что-то новое, а все просят спеть тот самый хит или, увидев его на улице, начинают тыкать пальцем и называть именем того героя, благодаря которому он стал известен широкой аудитории.
Поэтому ход с маской, которую Чуковский может надеть, когда надо, и может снять, когда остаётся один, – попытка исследовать судьбу одарённого человека, у которого помимо всем известной работы, в активе есть много чего еще. Но только интересно и нужно это далеко не всем.
«Сказка для взрослых»Так получилось, мы открываем «Чуковским» 100-й юбилейный сезон Театра Ермоловой и фактически отмечаем премьерой 100-летие сказок Чуковского, потому что практически все они были написаны в 1920-е годы – именно тогда забил сказочный фонтан стихов (разбуди нас хоть в 3 часа ночи, начнем цитировать наизусть). Наш спектакль – своего рода празднование и чествование их юбилея. Но главное – это попытка шагнуть дальше. Найти ответ на вопрос, а что же стоит за именем «Корней Иванович Чуковский».
Жанр постановки мы определили как «сказку для взрослых», потому что она – про «обратную сторону луны», про те испытания, которые выпали на долю Чуковского. Троих детей он похоронил, жену… Это большая трагедия, которая наложила отпечаток на всю последующую жизнь. Мы смотрим на неё глазами взрослых людей, не детскими.
«Неизвестный Чуковский»Когда я работал над пьесой и потом, когда уже приступил к репетициям, столкнулся с большим затыком, потому что жизнь Чуковского вместила в себя столько вселенных, что вычленить их энное количество, которое можно было бы утрамбовать в один спектакль, оказалось, в общем-то, сложной задачей. Но мы постарались взять такие реперные точки, о которых широкий читатель и зритель может не знать.
В спектакле есть показательные моменты жизни, которые связаны с Ахматовой, Блоком, Маяковским и Пастернаком. Рефреном проходят строчки американского поэта Уолта Уитмена, которого Корней Иванович переводил практически всю жизнь: начал ещё 1910-е годы и до последних дней продолжал редактировать. Уитмен – это столб американской и вообще англоязычной поэзии, как в России – Пушкин. Чуковский нашёл в себе что-то общее с представлением Уитмена о том, что человек – это целая вселенная, с его любовью к фантазиям, бесконечно многоликим мирам.
Мы ставили себе задачу показать Чуковского не только как детского сказочника, а как литератора, переводчика, человека невероятного кругозора. Будучи абсолютным самоучкой, он сделал из себя учёного и большого гуманиста. Я думаю, что всем бы не мешало поучиться у Корнея Ивановича.
«Монограмма XX века»Фундаментом для пьесы стали дневники Чуковского, которые он вёл с 1901 по 1969 год, подробно конспектируя свои мысли, фиксируя события, которые происходили в десятые годы, 20-е, 30-е, 40-е... Это действительно кладезь знаний, и всем людям, которые Чуковским, дай Бог, заинтересуются после нашего спектакля и захотят узнать о нем больше, я настоятельно рекомендую почитать. Вы увидите ХХ век глазами человека, при котором пошли поезда, полетели самолёты, люди в космос полетели... То есть жизнь Чуковского вместила такое количество глобальных изменений, которые претерпел наш мир, что он сам по себе уже стал «монограммой», летописью века.
Это, действительно, безумно одарённый человек – и всегда очень разный. На вопрос, кто такой Чуковский, я бы ответил двумя словами – целая Вселенная, а в ней – гигантское количество созвездий, комет и самых разных астральных тел. Изучать это можно бесконечно.
«Мы с Данилой – фантазеры»Пьесу я всегда пишу под конкретного актера и в данном случае не изменил себе – «Чуковский» придумывался под Козловского. Мы с Данилой выпустили уже два моноспектакля. Это третья совместная работа. На читках и репетициях мы фактически в той или иной степени выступаем соавторами – вместе что-то добавляем, убираем. Поскольку я сам драматург и режиссер, руки у меня развязаны, и нет священного трепета перед текстом. Конечно, фрагменты дневников Чуковского, которые звучат в спектакле, мы не видоизменяем – они неприкосновенны. Но в остальном мы с Данилой – фантазёры. Когда берём и начинаем пробовать ту или иную сцену, появляются новые мысли. Он может сказать: «А давай здесь вот так…» И я всегда радуюсь, когда актёр на репетициях привносит от себя какие-то ходы, идеи – это всё только добавляет объёма любому спектаклю.
«Музыкальный объем»Я рад, что с нами группа Terelya – Настя Тереля, Антон Макаров и Диана Прокопив, которая тоже играет роль певицы-вокалистки вокально-инструментального ансамбля. Мы проделали невероятную работу с тем, чтобы некоторые стихи Чуковского положить на музыку, а некоторые – совместить с переработанными композициями. Получился творческий симбиоз. Я не могу сказать, что это музыкальный спектакль, где звучит много песен, но они есть – и они дают, конечно, большой объем и собранию сказочных героев Чуковского, и нашей постановке тоже.
«Всегда быть в маске»Это спектакль о человеке, к которому приклеилась некая маска. Не потому, что он сам на себя надел, а потому что его поставили на полку под названием «Детские поэты» вместе с Маршаком, Барто и Михалковым.
Надо сказать, Чуковский, особенно в последние годы жизни, довольно болезненно относился к тому, что для большинства он просто детский поэт – и больше ничего. Хотя он переводил Марка Твена, Киплинга, занимался изучением творчества Некрасова, Чехова, то есть был большим литературным исследователем.
И мы через спектакль решили исследовать эту обидную для писателей, актеров, певцов – вообще для людей творческих профессий – ситуацию, когда «приклеивается» одно произведение, которое однажды произвело фурор, или одна роль, одна песня – и больше ничего от человека не надо. Он продолжает работать, делает что-то новое, а все просят спеть тот самый хит или, увидев его на улице, начинают тыкать пальцем и называть именем того героя, благодаря которому он стал известен широкой аудитории.Поэтому ход с маской, которую Чуковский может надеть, когда надо, и может снять, когда остаётся один, – попытка исследовать судьбу одарённого человека, у которого помимо всем известной работы, в активе есть много чего еще. Но только интересно и нужно это далеко не всем.
