Под занавес фестиваля «Театральный бульвар», который шел в Москве все лето и стал самым продолжительным в истории мирового театрального движения, москвичи и гости столицы увидели две постановки экспериментального китайского театра «Саньтоци» из Пекина — «Мое имя А Дунь» и «Водяной».
Как рассказать о важном без слов? Как передать боль, отчаяние и надежду с помощью хореографии и пластики? Такую задачу поставил перед собой Чжао Мяо — создатель театра, который стремится к «печальному юмору» и «фантастическому воображению», как к своим исполнительским чертам.
«Моё имя А Дунь» — спектакль про маленького панду, который теряет родителей, становится спортсменом и – в надежде избавиться от боли и чувства вины — отправляется на поиски мудрого учителя, тоже панды. В сюжете сплетаются одновременно и сказка про Дюймовочку, и мультфильм про Кунг-фу Панду, и классический троп дороги, хорошо знакомый всем с детства. Поэтому, несмотря на восточные мелодии в аккомпанементе и экзотических животных на сцене, — например, птицу удон, одного из спутников панды, — история кажется родной и узнаваемой.
Поначалу спектакль хочется назвать кукольным: в руках у актеров игрушки — «исполнители» главных ролей. Однако здесь нет привычной для российского зрителя ширмы, за которой прячутся кукловоды. Хореография и пластика — главный отличительный знак «Саньтоци». Актеры задействуют в игре все возможные ракурсы и траектории движущегося тела и используют всё пространство вокруг. С помощью размашистых движений, ярких масок и аутентичного музыкального сопровождения считать происходящее на сцене довольно легко. А если какая-то деталь упущена — достаточно прислушаться к залу, который заполнен шепотом и комментариями к происходящему.
А Дунь так и не находит учителя, продолжает в путь. Но важно то, что он встретил друга и узнал больше о том, как устроен мир. Наверное, это и есть одна из основных мыслей спектакля: важна не столько конечная цель, сколько то, что мы приобретаем по дороге к ней.
Спустя сутки амфитеатр музейного парка «Политех» опять был заполнен людьми. На этот раз детей было меньше: «Водяной» по новелле Пу Сунлина, китайского сказочника XVII–XVII веков — скорее, для взрослых. В реке живет дух водяного, который хочет переродиться и перейти в следующую жизнь. Однако для этого он должен сделать водяным другого человека. В один момент у водоема появляются путники — тут и начинается борьба. Лица актеров скрыты за масками. Как в классическом греческом театре, они выражают одну эмоцию: лицо водяного озарено зловещей улыбкой, маска пожилого путника наполнена состраданием, а у главного героя она белая, как у мима. Именно он испытает самый большой спектр чувств за этот час: от боли и ужаса до облегчения и смирения.
На спектакле для детей была задействована актриса, которая читала реплики персонажей на китайском, а за ней, на большом экране, были русские субтитры. В этот раз все было иначе – в спектакле ни одного слова. Иногда выключают даже музыку. В основном ее нет в сценах, где взаимодействуют два главных героя. За счет широких прыжков актеров и их экспрессивной жестикуляции начинает казаться, что она и не нужна. А тем более не нужны слова. Кажется, что эти эмоции — страх, надежду, боль, ужас, смирение — сложно выразить с помощью реплик. Можно только прочувствовать, увидеть, вспомнить и узнать по размашистому движению руки и нервному шагу.
Пластика актеров иногда напоминает анимацию в советских мультфильмах без слов: возможно, за счет этого узнавания спектакль не выглядит диковинкой и смотрится проще. Впрочем, такие впечатления — не у всех зрителей. После аплодисментов очередь на выход, по традиции, наполнена гулом обсуждения увиденного. Выделяют завораживающие восточные мелодии, комментируют маски и костюмы, местами забавную хореографию и яркие полотна, с помощью которых изображали хвосты рыбок в водоеме, огонь в финальной сцене. Все понимают, что в конце победило добро, но разобраться во всех персонажах нового сюжета действительно сложно. После «Водяного» хочется вспомнить спектакль «Мое имя А Дунь» и его основную мысль: итог не всегда важен, а смысл произведения искусства для каждого зрителя — свой. Самое ценное — то, что происходит внутри спектакля: спектр сложных эмоций, впечатление от новой хореографии, знакомство с восточной культурой и коннект, установленный между гостями и жителями столицы.
Как рассказать о важном без слов? Как передать боль, отчаяние и надежду с помощью хореографии и пластики? Такую задачу поставил перед собой Чжао Мяо — создатель театра, который стремится к «печальному юмору» и «фантастическому воображению», как к своим исполнительским чертам.
«Моё имя А Дунь» — спектакль про маленького панду, который теряет родителей, становится спортсменом и – в надежде избавиться от боли и чувства вины — отправляется на поиски мудрого учителя, тоже панды. В сюжете сплетаются одновременно и сказка про Дюймовочку, и мультфильм про Кунг-фу Панду, и классический троп дороги, хорошо знакомый всем с детства. Поэтому, несмотря на восточные мелодии в аккомпанементе и экзотических животных на сцене, — например, птицу удон, одного из спутников панды, — история кажется родной и узнаваемой.
Поначалу спектакль хочется назвать кукольным: в руках у актеров игрушки — «исполнители» главных ролей. Однако здесь нет привычной для российского зрителя ширмы, за которой прячутся кукловоды. Хореография и пластика — главный отличительный знак «Саньтоци». Актеры задействуют в игре все возможные ракурсы и траектории движущегося тела и используют всё пространство вокруг. С помощью размашистых движений, ярких масок и аутентичного музыкального сопровождения считать происходящее на сцене довольно легко. А если какая-то деталь упущена — достаточно прислушаться к залу, который заполнен шепотом и комментариями к происходящему.
А Дунь так и не находит учителя, продолжает в путь. Но важно то, что он встретил друга и узнал больше о том, как устроен мир. Наверное, это и есть одна из основных мыслей спектакля: важна не столько конечная цель, сколько то, что мы приобретаем по дороге к ней.
Спустя сутки амфитеатр музейного парка «Политех» опять был заполнен людьми. На этот раз детей было меньше: «Водяной» по новелле Пу Сунлина, китайского сказочника XVII–XVII веков — скорее, для взрослых. В реке живет дух водяного, который хочет переродиться и перейти в следующую жизнь. Однако для этого он должен сделать водяным другого человека. В один момент у водоема появляются путники — тут и начинается борьба. Лица актеров скрыты за масками. Как в классическом греческом театре, они выражают одну эмоцию: лицо водяного озарено зловещей улыбкой, маска пожилого путника наполнена состраданием, а у главного героя она белая, как у мима. Именно он испытает самый большой спектр чувств за этот час: от боли и ужаса до облегчения и смирения.
На спектакле для детей была задействована актриса, которая читала реплики персонажей на китайском, а за ней, на большом экране, были русские субтитры. В этот раз все было иначе – в спектакле ни одного слова. Иногда выключают даже музыку. В основном ее нет в сценах, где взаимодействуют два главных героя. За счет широких прыжков актеров и их экспрессивной жестикуляции начинает казаться, что она и не нужна. А тем более не нужны слова. Кажется, что эти эмоции — страх, надежду, боль, ужас, смирение — сложно выразить с помощью реплик. Можно только прочувствовать, увидеть, вспомнить и узнать по размашистому движению руки и нервному шагу.
Пластика актеров иногда напоминает анимацию в советских мультфильмах без слов: возможно, за счет этого узнавания спектакль не выглядит диковинкой и смотрится проще. Впрочем, такие впечатления — не у всех зрителей. После аплодисментов очередь на выход, по традиции, наполнена гулом обсуждения увиденного. Выделяют завораживающие восточные мелодии, комментируют маски и костюмы, местами забавную хореографию и яркие полотна, с помощью которых изображали хвосты рыбок в водоеме, огонь в финальной сцене. Все понимают, что в конце победило добро, но разобраться во всех персонажах нового сюжета действительно сложно. После «Водяного» хочется вспомнить спектакль «Мое имя А Дунь» и его основную мысль: итог не всегда важен, а смысл произведения искусства для каждого зрителя — свой. Самое ценное — то, что происходит внутри спектакля: спектр сложных эмоций, впечатление от новой хореографии, знакомство с восточной культурой и коннект, установленный между гостями и жителями столицы.
