В 2005 году на театральной карте Испании появилась небольшая любительская театральная студия, которая сегодня превратилась в настоящий русскоязычный драматический театр со своей постоянной площадкой, театральной и кино-школой. Это Театральная студия Юлии Ващенко из Валенсии, чей диплом теперь будет «котироваться» в Испании как документ о театральном образовании. О том, как студия живет сегодня и почему решила представить на фестивале «Мир русского театра» именно «Снегурочку» – в нашем интервью.
– Юлия, ваша Театральная студия участвует в «Мире русского театра» второй год подряд. На прошлом фестивале вы говорили о планах открыть профессиональный театральный техникум в Испании. Удалось ли?
– К сожалению, нет. Но мы договорились с местным государственным университетом, что их преподаватели будут принимать экзамены и подписывать приложение к диплому наших учеников. Это уже очень серьезная оценка того образования, которое получают ребята в нашей студии. Правда, чтобы диплом «котировался» в Испании, все дисциплины ребята должны сдавать на испанском, а учили мы всегда преимущественно на русском. Поэтому с осени открываем еще две детские группы на испанском. У нас есть и испанская труппа, в которую теперь стремятся мои выпускники, чтобы сдать экзамены на испанском и получить заветный диплом. В Испании есть профессиональная аккредитация по опыту работы, даже если нет профессионального диплома актера или режиссера, то по количеству часов, объему проектов и заслуженным премиям можно получить профессиональный статус. Заявки принимаются два раза в год в строго определенные сроки.
– Часто ваши ребята, завершив обучение в студии, поступают на театральные специальности в университеты Испании?
– Есть несколько ребят, которые поступили на режиссеров в университеты Мадрида и Валенсии. Они говорят, что система обучения похожа на нашу студийную.
– Из чего состоит обучение в Театральной студии Юлии Ващенко? Какие дисциплины оно включает?
– Мы изучаем историю драматургии, знакомимся с разными актерскими техниками и режиссерскими методами. Всего по чуть-чуть. Детские группы до 12 лет более сконцентрированы на ораторском искусстве, актерском мастерстве, вокале и танце. В обязательном порядке они изучают теорию и историю театра. С более старшего возраста начинается профилирование. Кто хочет заниматься режиссурой – идет в группы к нашим прекрасным кино- и театральным режиссерам. Кого интересует драматургия – в соответствующий класс. И опять же теория везде преподается. Без нее никак, хоть ребята и считают, что это «просто сидеть и болтать» вместо того, чтобы что-то сочинять.
Мы работаем практически по всем системам, начиная со Станиславского и заканчивая его американскими последователями. Ребята уже понимают, если мы играем в такой-то системе, то позы, лица, голоса и движения должны быть такими, если в другой системе – совершенно иными. Это очень важно.
– Вы обучаете театральному мастерству только детей и подростков или взрослых тоже?
– У нас занимаются детишки с трех лет до восемнадцати лет. С восемнадцати и старше – уже взрослые группы. В нашей студии даже появилась профессиональная труппа, потому что в Испанию эмигрировало много профессиональных актеров. Чтобы поставить с ними спектакль, мы недавно приглашали несколько российских режиссеров, они работали здесь, в Испании, и отметили высокий профессиональный уровень наших артистов. Было очень приятно это слышать! Некоторые наши актеры уже создали свои театральные группы, ездят с ними на гастроли, занимаются всяческим развитием.
– Если ниша русскоязычного театра в Испании так активно развивается, то какое место теперь в ней занимает Театральная студия Юлии Ващенко?
– Мы, получается, стали академическим драматическим театром! У нас и свое здание есть, и жители Валенсии нас знают, и каждые выходные на нашей сцене обязательно играют хорошие гастрольные спектакли в рамках фестиваля «Театральная резиденция». К нам приезжают театральные студии со всей Испании и даже из других стран, среди которых Германия, Франция, Армения, Россия, Италия. Нас признают как единственный русскоязычный театр в Испании. Все остальные театральные группы снимают репзалы, арендуют сцены для показа на зрителя и так далее.
Если раньше, в основном, родители приводили в нашу студию детей, чтобы они не забывали русский язык, то сейчас очень активно развивается взрослое направление. К нам приходят серьезные тети и дяди – кто-то для собственного удовольствия поиграть в спектакле, кто-то попробовать свои силы, кто-то изменить судьбу. И у них действительно получается! За два года очень многие с головой ушли в творчество, это стало их основной работой. У нас сейчас пять взрослых групп, одна из которых – постоянная.
С прошлого года мы стали много гастролировать по Испании – в том числе с ответными визитами к тем студиям, которые приезжают на «Театральную резиденцию». Часто выезжаем в разные страны на фестивали – к счастью, у нас такая возможность есть. В конце сентября везем по югу Испании спектакли «Наш Чехов» и UFO. Последний нам поставил режиссер Николай Берман.
– Вы уже несколько раз упоминали фестиваль «Театральная резиденция». Возможно, его формат как-то изменился за этот год?
– Пока не изменился, но мы очень хотим соединить детские театральные студии с профессиональными театрами в рамках «Резиденции». Юным артистам интересно смотреть спектакли не только друг друга, но и профессиональных актеров. И им очень хочется узнать мнение старших коллег об их работах, получить советы. Кроме того, нам важно поддерживать преимущественно молодежный театр, начинающие коллективы. Мы с этого года даже позволяем им играть на своем языке, просто с русскими субтитрами.
Надеюсь, у нас все получится, потому что мы ограничены в средствах. Фестиваль пока живет на собственные деньги, господдержку нам еще не дали, хотя заявка отправлена.
– Почему для вас молодежный театр в приоритете?
– В Европе театром занимаются, в основном, взрослые. В Испании очень мало детских театральных студий, практически нет молодежных. В образовательных школах и университетах есть театральные кружки, но это всего несколько часов в неделю. Поэтому ребятам очень важно видеть, что на «Театральную резиденцию» приезжают их ровесники, которые тоже играют в спектаклях. Поэтому им важно ездить на разные театральные фестивали, где собираются тысячи юных актеров. У нас один мальчик выступал на испанском «Голосе», дошел до полуфинала. И когда жюри спросило: «Чем ты еще занимаешься, кроме пения?» – вряд ли ожидало получить ответ: «Театром, вот уже семь лет». «Как? Каким театром? Где?» – начали расспрашивать его.
– Ваша студия выпускает спектакли только по пьесам русскоязычных драматургов?
– Не всегда. В этом учебном году представим два мюзикла – «Дон Кихот» на испанском и «8 1/2» Феллини на русском. С совсем новичками начали разбирать «Сон в летнюю ночь», думаем сделать его в пластическом варианте. Над этими тремя постановками работаю я как режиссер.
– А как выбираете режиссеров, которых приглашаете на постановки?
– С режиссерами мы знакомимся на гастролях и театральных фестивалях, где проходят различные круглые столы, позволяющие узнать обо всех участниках больше. Для меня важно, чтобы наши спектакли были интересны русскоязычной публике Испании. А она разная – в Валенсии и Гранаде, например, у зрителей совершенно противоположные театральные предпочтения. Казалось бы, все приехали из СНГ, одни культурные корни… Но нет. Одни больше любят философичные спектакли, как UFO, где надо о жизни думать. Другие предпочитают более легкие жанры, типа водевиля. Поэтому я стараюсь, чтобы в нашем репертуаре были представлены все возможные жанры. И всегда интересуюсь, что думает о наших постановках молодое поколение, у них совершенно уникальное видение. Это можно сказать и по современным молодым драматургам, и по режиссерам.
Когда к нам на «Театральную резиденцию» приезжают другие коллективы, мы с их режиссерами обсуждаем, какие совместные спектакли можем сделать. В прошлом году познакомились с замечательным коллективом из Армении, у них очень интересный стиль работы – думаем, что бы такое поставить. Сейчас актриса из Израиля готовит спектакль с нашими подростками онлайн. Она должна была приехать, но из-за ситуации в их стране пока не получилось. Теперь надеемся на встречу в марте и финальные репетиции в офлайне.
Во взрослом театре все появляется спонтанно, сижу и планирую репертуар я только для детских групп. Мы встречаемся с руководителями, преподавателями, режиссерами и обсуждаем, как и что ставить. Периодически отталкиваемся от фестиваля, на который готовим спектакль. Одни организаторы заинтересованы в более визуальных постановках, другие – в фольклорных, третьи – в классических. Еще одна наша задача – увлечь ребят. У нас есть дети, которые занимаются в студии по 12 лет. Их знание разных жанров и насмотренность так обширны, что с каждым разом становится все сложнее придумать интересную для них задачу. Приходится разрешать значительно переделывать классику, чтобы материал «зашел». Так вышло и со «Снегурочкой», которая участвует в «Мире русского театра».
– Давайте подробнее поговорим про этот спектакль. Как он родился?
– Мы много лет дружим с Натальей Сергеевной Бондарчук, при нашем театре есть Киношкола имени Сергея Бондарчука. Когда передвижение между Россией и Испанией было более свободным, Наталья Сергеевна работала у нас над спектаклем «Снегурочка», а потом сняла по нему одноименный фильм. Она всегда говорила, что у нашей подростковой группы очень интересные работы, потому что на базе классических произведений мы придумываем авторские истории. «Хотелось бы посмотреть, как вы сделаете «Снегурочку», – сказала она. И мы взялись за «Снегурочку», потому что нам, преподавателям, показалось важным привнести в репертуар молодежной студии спектакль с элементами фольклора. На разборе стало ясно, что это никакая не сказка. Ребятам захотелось историю всячески омрачить, сделать ужасную трагедию, без какого бы то ни было прекрасного финала. Первую постановку мы сделали по оригинальной пьесе Островского и с музыкой Натальи Сергеевны Бондарчук, показали ее на фестивале в Риге и получили значительную критику от жюри. Ребята испугались, что плохо поняли пьесу и решили дальше работать над спектаклем. Сейчас «Снегурочка» продолжает существовать по пьесе Островского и с музыкой Натальи Сергеевны Бондарчук, но в первоначальную версию уже привнесены режиссерские идеи самих ребят и режиссера Екатерины Мильчаковой.
Катя – кинорежиссер с уникальным видением материала. Она предложила позаниматься с нашими ребятами, поскольку сама увлекается этническими темами. «Давай я попробую поговорить с ними, объяснить что непонятно, успокоить». Поговорив один раз, они решили, что это вообще не та «Снегурочка»! Поэтому у нас полностью изменились все костюмы и вся сценография. Ребята даже поменялись некоторыми ролями. То есть очень активно включились в творческий процесс.
– Ваша новая «Снегурочка» начинается немного как пластический хоррор, а потом становится более классическим драматическим спектаклем. Было желание соединить в этой работе разные театральные формы, представить богатую палитру настроений, которые могут скрываться в пьесе?
– У нас большинство спектаклей пластические, потому что все любят танцевать. Нам действительно хотелось разделить – и сценографически, и жанрово, и даже отчасти музыкально – лесной мир с лешими, мир Весны и Мороза, мир людей и мир царя Берендея. В нашем случае – царицы. Костюмы стали фольклорными, стилистически более едиными. Правда, ребята говорят, что они должны еще много чего доработать. Например, финал хотят сделать еще более мрачным. Им недостаточно, что Мизгирь у нас прыгает в зал, они хотят какого-то огня. Вообще все в финале должны были сгореть и разлететься пеплом, но мы технически не могли этого сделать. Правда, сейчас к этому все и идет… Ребята постоянно что-то придумывают. У меня весь театр в мхах, палках и камнях. Это постоянно откуда-то несется с восклицаниями: «Юля, посмотрите, какую корягу мы нашли!» Мне кажется, им нравится не столько играть в спектакле, сколько его придумывать.
Костюмы они сами заказывали через Украину и Грузию, связывались с местными барахолками, изучали фото. Я почти не вникала в этот процесс. Только сейчас наблюдаю, как огромные шубы занимают половину нашей костюмерной. Ребята постоянно репетировали в парках, когда репзал в нашей студии был занят другими группами. Они присылали нам видео, где видно, как вокруг них уже зрители собрались, смотрят спектакль. Думаю, можно им теперь и в парках играть!
У нас, конечно, есть еще спектакли, которые мы могли бы предложить «Миру русского театра», но мне так понравился нескончаемый творческий поиск в «Снегурочке»! Это же подростки, которые не имеют почти никакого понимания о фольклоре, потому что они не так тесно связаны с русской культурой, как ребята из России. Но насколько они увлеклись сами, как их смогла заинтересовать Катя, которая считается молодым режиссером. Ребята считали часы до репетиций, в их глазах было столько вопросов: «Как? Что вы думаете? У нас получается? А если вот так?». Они так волнуются за свою работу! Поэтому мне хотелось представить именно этот спектакль на ваш фестиваль.
– Такая вовлеченность, активные творческие поиски наблюдаются в других возрастных группах?
– Такого в других группах нет. Хотя младшие сейчас выпускают детский спектакль «Скамейка», и у них тоже начинается самостоятельная работа. Ребята сказали: «Мы устали играть животных, давайте уже людей!». Вот мы и предложили им сыграть самих себя – детей 10-13 лет. Это сложная задача! Они спрашивают: «А как это, себя играть?» – и с интересом наблюдают, как работают подростки. У нас для разных возрастных групп даже форма разная. У подростков она более элегантная, с золотыми буквами, и младшим очень хочется поскорее вырасти, чтобы тоже в ней щеголять.
Как художественный руководитель я предлагаю пьесы, которые обязательно нужны в обучении актерскому мастерству, и разрешаю делать из них все возможное, но только чтобы было понятно самим актерам и спектакль в результате получился хороший. С прошлого года ребятам разрешено переделывать литературный материал, и иногда их находки нас просто ставят в ступор. Когда дети шести-семи лет работали над «Сказкой о потерянном времени», они удивились пакостям главных героев – мол, разве это пакости? Тогда режиссер разрешила им придумать свои. Результат она охарактеризовала словами: «Господи, я даже не знаю, как это родителям зачитать». Так что у нас очень живой процесс, и я рада, что ребята им так увлечены!
– Юлия, ваша Театральная студия участвует в «Мире русского театра» второй год подряд. На прошлом фестивале вы говорили о планах открыть профессиональный театральный техникум в Испании. Удалось ли?
– К сожалению, нет. Но мы договорились с местным государственным университетом, что их преподаватели будут принимать экзамены и подписывать приложение к диплому наших учеников. Это уже очень серьезная оценка того образования, которое получают ребята в нашей студии. Правда, чтобы диплом «котировался» в Испании, все дисциплины ребята должны сдавать на испанском, а учили мы всегда преимущественно на русском. Поэтому с осени открываем еще две детские группы на испанском. У нас есть и испанская труппа, в которую теперь стремятся мои выпускники, чтобы сдать экзамены на испанском и получить заветный диплом. В Испании есть профессиональная аккредитация по опыту работы, даже если нет профессионального диплома актера или режиссера, то по количеству часов, объему проектов и заслуженным премиям можно получить профессиональный статус. Заявки принимаются два раза в год в строго определенные сроки.
– Часто ваши ребята, завершив обучение в студии, поступают на театральные специальности в университеты Испании?
– Есть несколько ребят, которые поступили на режиссеров в университеты Мадрида и Валенсии. Они говорят, что система обучения похожа на нашу студийную.
– Из чего состоит обучение в Театральной студии Юлии Ващенко? Какие дисциплины оно включает?
– Мы изучаем историю драматургии, знакомимся с разными актерскими техниками и режиссерскими методами. Всего по чуть-чуть. Детские группы до 12 лет более сконцентрированы на ораторском искусстве, актерском мастерстве, вокале и танце. В обязательном порядке они изучают теорию и историю театра. С более старшего возраста начинается профилирование. Кто хочет заниматься режиссурой – идет в группы к нашим прекрасным кино- и театральным режиссерам. Кого интересует драматургия – в соответствующий класс. И опять же теория везде преподается. Без нее никак, хоть ребята и считают, что это «просто сидеть и болтать» вместо того, чтобы что-то сочинять.
Мы работаем практически по всем системам, начиная со Станиславского и заканчивая его американскими последователями. Ребята уже понимают, если мы играем в такой-то системе, то позы, лица, голоса и движения должны быть такими, если в другой системе – совершенно иными. Это очень важно.
– Вы обучаете театральному мастерству только детей и подростков или взрослых тоже?
– У нас занимаются детишки с трех лет до восемнадцати лет. С восемнадцати и старше – уже взрослые группы. В нашей студии даже появилась профессиональная труппа, потому что в Испанию эмигрировало много профессиональных актеров. Чтобы поставить с ними спектакль, мы недавно приглашали несколько российских режиссеров, они работали здесь, в Испании, и отметили высокий профессиональный уровень наших артистов. Было очень приятно это слышать! Некоторые наши актеры уже создали свои театральные группы, ездят с ними на гастроли, занимаются всяческим развитием.
– Если ниша русскоязычного театра в Испании так активно развивается, то какое место теперь в ней занимает Театральная студия Юлии Ващенко?
– Мы, получается, стали академическим драматическим театром! У нас и свое здание есть, и жители Валенсии нас знают, и каждые выходные на нашей сцене обязательно играют хорошие гастрольные спектакли в рамках фестиваля «Театральная резиденция». К нам приезжают театральные студии со всей Испании и даже из других стран, среди которых Германия, Франция, Армения, Россия, Италия. Нас признают как единственный русскоязычный театр в Испании. Все остальные театральные группы снимают репзалы, арендуют сцены для показа на зрителя и так далее.
Если раньше, в основном, родители приводили в нашу студию детей, чтобы они не забывали русский язык, то сейчас очень активно развивается взрослое направление. К нам приходят серьезные тети и дяди – кто-то для собственного удовольствия поиграть в спектакле, кто-то попробовать свои силы, кто-то изменить судьбу. И у них действительно получается! За два года очень многие с головой ушли в творчество, это стало их основной работой. У нас сейчас пять взрослых групп, одна из которых – постоянная.
С прошлого года мы стали много гастролировать по Испании – в том числе с ответными визитами к тем студиям, которые приезжают на «Театральную резиденцию». Часто выезжаем в разные страны на фестивали – к счастью, у нас такая возможность есть. В конце сентября везем по югу Испании спектакли «Наш Чехов» и UFO. Последний нам поставил режиссер Николай Берман.
– Вы уже несколько раз упоминали фестиваль «Театральная резиденция». Возможно, его формат как-то изменился за этот год?
– Пока не изменился, но мы очень хотим соединить детские театральные студии с профессиональными театрами в рамках «Резиденции». Юным артистам интересно смотреть спектакли не только друг друга, но и профессиональных актеров. И им очень хочется узнать мнение старших коллег об их работах, получить советы. Кроме того, нам важно поддерживать преимущественно молодежный театр, начинающие коллективы. Мы с этого года даже позволяем им играть на своем языке, просто с русскими субтитрами.
Надеюсь, у нас все получится, потому что мы ограничены в средствах. Фестиваль пока живет на собственные деньги, господдержку нам еще не дали, хотя заявка отправлена.
– Почему для вас молодежный театр в приоритете?
– В Европе театром занимаются, в основном, взрослые. В Испании очень мало детских театральных студий, практически нет молодежных. В образовательных школах и университетах есть театральные кружки, но это всего несколько часов в неделю. Поэтому ребятам очень важно видеть, что на «Театральную резиденцию» приезжают их ровесники, которые тоже играют в спектаклях. Поэтому им важно ездить на разные театральные фестивали, где собираются тысячи юных актеров. У нас один мальчик выступал на испанском «Голосе», дошел до полуфинала. И когда жюри спросило: «Чем ты еще занимаешься, кроме пения?» – вряд ли ожидало получить ответ: «Театром, вот уже семь лет». «Как? Каким театром? Где?» – начали расспрашивать его.
– Ваша студия выпускает спектакли только по пьесам русскоязычных драматургов?
– Не всегда. В этом учебном году представим два мюзикла – «Дон Кихот» на испанском и «8 1/2» Феллини на русском. С совсем новичками начали разбирать «Сон в летнюю ночь», думаем сделать его в пластическом варианте. Над этими тремя постановками работаю я как режиссер.
– А как выбираете режиссеров, которых приглашаете на постановки?
– С режиссерами мы знакомимся на гастролях и театральных фестивалях, где проходят различные круглые столы, позволяющие узнать обо всех участниках больше. Для меня важно, чтобы наши спектакли были интересны русскоязычной публике Испании. А она разная – в Валенсии и Гранаде, например, у зрителей совершенно противоположные театральные предпочтения. Казалось бы, все приехали из СНГ, одни культурные корни… Но нет. Одни больше любят философичные спектакли, как UFO, где надо о жизни думать. Другие предпочитают более легкие жанры, типа водевиля. Поэтому я стараюсь, чтобы в нашем репертуаре были представлены все возможные жанры. И всегда интересуюсь, что думает о наших постановках молодое поколение, у них совершенно уникальное видение. Это можно сказать и по современным молодым драматургам, и по режиссерам.
Когда к нам на «Театральную резиденцию» приезжают другие коллективы, мы с их режиссерами обсуждаем, какие совместные спектакли можем сделать. В прошлом году познакомились с замечательным коллективом из Армении, у них очень интересный стиль работы – думаем, что бы такое поставить. Сейчас актриса из Израиля готовит спектакль с нашими подростками онлайн. Она должна была приехать, но из-за ситуации в их стране пока не получилось. Теперь надеемся на встречу в марте и финальные репетиции в офлайне.
Во взрослом театре все появляется спонтанно, сижу и планирую репертуар я только для детских групп. Мы встречаемся с руководителями, преподавателями, режиссерами и обсуждаем, как и что ставить. Периодически отталкиваемся от фестиваля, на который готовим спектакль. Одни организаторы заинтересованы в более визуальных постановках, другие – в фольклорных, третьи – в классических. Еще одна наша задача – увлечь ребят. У нас есть дети, которые занимаются в студии по 12 лет. Их знание разных жанров и насмотренность так обширны, что с каждым разом становится все сложнее придумать интересную для них задачу. Приходится разрешать значительно переделывать классику, чтобы материал «зашел». Так вышло и со «Снегурочкой», которая участвует в «Мире русского театра».
– Давайте подробнее поговорим про этот спектакль. Как он родился?– Мы много лет дружим с Натальей Сергеевной Бондарчук, при нашем театре есть Киношкола имени Сергея Бондарчука. Когда передвижение между Россией и Испанией было более свободным, Наталья Сергеевна работала у нас над спектаклем «Снегурочка», а потом сняла по нему одноименный фильм. Она всегда говорила, что у нашей подростковой группы очень интересные работы, потому что на базе классических произведений мы придумываем авторские истории. «Хотелось бы посмотреть, как вы сделаете «Снегурочку», – сказала она. И мы взялись за «Снегурочку», потому что нам, преподавателям, показалось важным привнести в репертуар молодежной студии спектакль с элементами фольклора. На разборе стало ясно, что это никакая не сказка. Ребятам захотелось историю всячески омрачить, сделать ужасную трагедию, без какого бы то ни было прекрасного финала. Первую постановку мы сделали по оригинальной пьесе Островского и с музыкой Натальи Сергеевны Бондарчук, показали ее на фестивале в Риге и получили значительную критику от жюри. Ребята испугались, что плохо поняли пьесу и решили дальше работать над спектаклем. Сейчас «Снегурочка» продолжает существовать по пьесе Островского и с музыкой Натальи Сергеевны Бондарчук, но в первоначальную версию уже привнесены режиссерские идеи самих ребят и режиссера Екатерины Мильчаковой.
Катя – кинорежиссер с уникальным видением материала. Она предложила позаниматься с нашими ребятами, поскольку сама увлекается этническими темами. «Давай я попробую поговорить с ними, объяснить что непонятно, успокоить». Поговорив один раз, они решили, что это вообще не та «Снегурочка»! Поэтому у нас полностью изменились все костюмы и вся сценография. Ребята даже поменялись некоторыми ролями. То есть очень активно включились в творческий процесс.
– Ваша новая «Снегурочка» начинается немного как пластический хоррор, а потом становится более классическим драматическим спектаклем. Было желание соединить в этой работе разные театральные формы, представить богатую палитру настроений, которые могут скрываться в пьесе?– У нас большинство спектаклей пластические, потому что все любят танцевать. Нам действительно хотелось разделить – и сценографически, и жанрово, и даже отчасти музыкально – лесной мир с лешими, мир Весны и Мороза, мир людей и мир царя Берендея. В нашем случае – царицы. Костюмы стали фольклорными, стилистически более едиными. Правда, ребята говорят, что они должны еще много чего доработать. Например, финал хотят сделать еще более мрачным. Им недостаточно, что Мизгирь у нас прыгает в зал, они хотят какого-то огня. Вообще все в финале должны были сгореть и разлететься пеплом, но мы технически не могли этого сделать. Правда, сейчас к этому все и идет… Ребята постоянно что-то придумывают. У меня весь театр в мхах, палках и камнях. Это постоянно откуда-то несется с восклицаниями: «Юля, посмотрите, какую корягу мы нашли!» Мне кажется, им нравится не столько играть в спектакле, сколько его придумывать.
Костюмы они сами заказывали через Украину и Грузию, связывались с местными барахолками, изучали фото. Я почти не вникала в этот процесс. Только сейчас наблюдаю, как огромные шубы занимают половину нашей костюмерной. Ребята постоянно репетировали в парках, когда репзал в нашей студии был занят другими группами. Они присылали нам видео, где видно, как вокруг них уже зрители собрались, смотрят спектакль. Думаю, можно им теперь и в парках играть!
У нас, конечно, есть еще спектакли, которые мы могли бы предложить «Миру русского театра», но мне так понравился нескончаемый творческий поиск в «Снегурочке»! Это же подростки, которые не имеют почти никакого понимания о фольклоре, потому что они не так тесно связаны с русской культурой, как ребята из России. Но насколько они увлеклись сами, как их смогла заинтересовать Катя, которая считается молодым режиссером. Ребята считали часы до репетиций, в их глазах было столько вопросов: «Как? Что вы думаете? У нас получается? А если вот так?». Они так волнуются за свою работу! Поэтому мне хотелось представить именно этот спектакль на ваш фестиваль.
– Такая вовлеченность, активные творческие поиски наблюдаются в других возрастных группах?
– Такого в других группах нет. Хотя младшие сейчас выпускают детский спектакль «Скамейка», и у них тоже начинается самостоятельная работа. Ребята сказали: «Мы устали играть животных, давайте уже людей!». Вот мы и предложили им сыграть самих себя – детей 10-13 лет. Это сложная задача! Они спрашивают: «А как это, себя играть?» – и с интересом наблюдают, как работают подростки. У нас для разных возрастных групп даже форма разная. У подростков она более элегантная, с золотыми буквами, и младшим очень хочется поскорее вырасти, чтобы тоже в ней щеголять.
Как художественный руководитель я предлагаю пьесы, которые обязательно нужны в обучении актерскому мастерству, и разрешаю делать из них все возможное, но только чтобы было понятно самим актерам и спектакль в результате получился хороший. С прошлого года ребятам разрешено переделывать литературный материал, и иногда их находки нас просто ставят в ступор. Когда дети шести-семи лет работали над «Сказкой о потерянном времени», они удивились пакостям главных героев – мол, разве это пакости? Тогда режиссер разрешила им придумать свои. Результат она охарактеризовала словами: «Господи, я даже не знаю, как это родителям зачитать». Так что у нас очень живой процесс, и я рада, что ребята им так увлечены!
