Марк Кондратьев – молодой артист театра «У Никитских ворот» и композитор. При этом он целеустремленно покоряет публику самых известных московских театров, а недавно и вовсе обратил на себя внимание столичного бомонда в постановке Евгения Писарева на сцене Театра Пушкина «Плохие хорошие», где исполнил роль обаятельного и музыкального дворецкого по имени Патрик. «Театрал» поговорил с актером о новой постановке Евгения Писарева и о ролях в театре «У Никитских ворот».
– Марк, с 2021 года вы – артист театра «У Никитских ворот», где играете много непростых ролей. Например, ваш Раскольников в «Убивце», как вы получили эту роль?
– Когда-то роль Лужина из «Преступления и наказания» помогла мне попасть в театр. В студенческие годы, когда учился в Школе-студии МХАТ на курсе Евгения Александровича Писарева, моя педагог Евгения Олеговна Дмитриева «открыла» меня этим ключом как актера. Я, как говорили, проходил «испытание Достоевским». И спустя годы, кажется, он был мне послан судьбой, чтобы я наконец-таки полюбил его. Роль Раскольникова стала классным этапом становления, и теперь я продолжаю расти как профессионал. Очень благодарен худруку Марку Григорьевичу Розовскому за возможность развиваться. Вначале было трудно раскопать и признать в себе этого, в общем, неприятного, одержимого своей вседозволенностью героя – во время репетиций казалось, ничего общего с этим человеком у меня нет. Но опытный взгляд Розовского что-то во мне разглядел. И во мне, и в нашем времени. А теперь это «что-то» подробно изучаю я.
– Как роль Раскольникова вас изменила?
– Поиск роли происходит не только на сцене. Но и в жизни. Я начал больше изучать и лучше понимать себя. Чаще задавать вопрос «зачем?». Например, «зачем мне вообще театр?». Больших денег не приносит, удовольствие от актерства довольно специфическое – эмоциональные качели и постоянный поиск. То ли важна возможность высказаться, то ли самому с собой поговорить. Разговоры эти не всегда приятные, но важные. А зачем я буду говорить? «Имею ли я право» говорить? – вот мои постоянные вопросы самому себе. Сейчас я на стадии, когда мне важно разобраться, какой я. Понимание своих слабостей для меня важнее, чем любование силой. Ведь любой сюжет, если задуматься, строится на том, что у героя что-то не получается. А если получается, тогда не будет и истории. Умение обнажить свою слабость – чудо актерского таланта.
– В чём слабость актера Марка Кондратьева?
– Я не очень доверчив, для меня отдаться творческой воле режиссера, даже мэтра Марка Розовского, – задача, требующая усилий. Мой мастер говорит, что актер – это человек, которого можно попросить прыгнуть в бездну – и он прыгнет, не задумываясь. А я всегда перепроверяю. Мне важно, чтобы я был согласен с трактовкой текста, интерпретацией роли, ее линией в рамках всего спектакля. Думаю, не всем режиссерам это нравится. Зато, когда понимаю, в чем моя функция, я способен лучше раскрыть замысел.
– Почему после выпуска Евгений Писарев не пригласил вас в Театр Пушкина?
– В труппе Театра Пушкина для меня не было достаточного количества ролей, в которых я смог бы раскрыться. После выпуска передо мной встал выбор, к коллективу какого театра присоединиться. «Никитские ворота» оказались лучшим выбором. Я обрел там ощущение свободы, желание расти и, как ни странно, осознал себя как композитора. Пока еще не состоял в труппе, пробовал себя в разных направлениях, в том числе и в музыке. Пазл начал складываться: сначала я стал руководителем музыкального ансамбля в спектакле «Платонов болит» в Театре на Бронной, а затем на разных площадках проявил себя как сочинитель, саунд-продюсер, музыкальный руководитель и, конечно, артист. В театре «У Никитских ворот», Театре Пушкина, Театре наций, Александринке, Театре на Бронной, в МХТ им. Чехова...
– Недавно у вас состоялась премьера в Театре Пушкина в спектакле Евгения Писарева «Плохие хорошие» по пьесе Оскара Уайльда «Веер леди Уиндермир». И хотя ваша роль не главная, вы сделали ее очень яркой и значимой. В чем секрет?
– Мне был подарен шанс , и я воспользовался им как умел. Как просил на репетициях режиссер и мой мастер Евгений Александрович Писарев, я старался играть не роль, а спектакль. Патрик, мой герой, в первую очередь, интересен своей особой позицией: он не рассказчик, не автор. Скорее очень внимательный свидетель, чьими глазами иногда бывает очень любопытно посмотреть на происходящее. Всегда стараюсь с энергией и любовью следить за жизнью персонажей на сцене. И эта моя наблюдательность создает прочную связь между зрителем и моим Патриком. Думаю, это и нравится. Кроме того, я не только артист, но и композитор, музыкальный руководитель этой постановки. В процессе выпуска я репетировал как актер, и вносил правки как постановщик «из зала». Бывает, что желание посмотреть на себя со стороны мешает правильно сделать роль, но в «Плохих хороших» то, что я и «сочинитель», и «исполнитель» – точно на пользу. Думаю, верная уайльдовская интонация рождается в том числе из музыкальности спектакля.
– Как вы настраиваетесь на роль?
– Каждый раз задаю себе вопрос – про что я хочу сыграть этот спектакль сегодня? Не обязательно про что-то серьезное и глобальное. Цветаева вот часто влюблялась, и это подпитывало ее поэтический дар. И мои творческие процессы чем-то похожи – я могу влюбиться в любую деталь, поэтому стараюсь смотреть на мир с широко открытыми глазами. Например, сегодня выходил из дома и увидел упавшего, смеющегося над собой ребенка. Меня это вдохновило, и я поделюсь этой радостью в работе.
– Какими качествами должен обладать артист, чтобы работать с разными режиссерами?
– Я пробивной человек, в профессии это качество – почти синоним витальности. Если бы я им не обладал, возможно, мой творческий путь был бы иным, а сейчас у меня много интересных работ. Но, думаю, это далеко не единственный ключ к успеху.
– Я знаю, что Марк Розовский предложил вам сыграть Гамлета. К этой роли многие актеры идут всю жизнь…
– В рамках театральной жизни театра «У Никитских ворот» у меня уже есть несколько знаковых ролей. Это следующая ступенька, выше которой подняться невозможно. Эту высоту я еще никогда в своей жизни не брал. И посмотрим, сделаю ли я это.
– В чем заключается стиль работы Марка Розовского?
– Сильная сторона Марка Григорьевича, как мне кажется, состоит в глубоком знании и понимании русской и зарубежной литературы. Он очень круто работает с текстом, как искусствовед допытывается до мельчайших деталей, однако его артисту необходим навык самостоятельно по-актерски разбирать материал – в противном случае в обилии умных мыслей можно утонуть. Таков мой опыт. Но если уметь пользоваться этим богатством, можно привнести в роль много уникального. Еще одно чудо – любовь Розовского к импровизации: каждый спектакль можно свою роль решать по-разному.
– Как работает с актерами художественный руководитель Театра Пушкина и мастер вашего курса Евгений Писарев?
– Мне с ним работать очень комфортно, его понимание театра за годы учебы сроднилось с моим. Я не прислушиваюсь слепо к тому, что он говорит, а просто «впитал» его концепцию театра. Он человек с очень сильным, но гибким профессиональным стержнем. Легко сломать сухую палку, а вот гибкую – очень сложно. Евгений Александрович – ива, а не суховей. Его любовь к актерскому театру, способность работать в разных жанрах, его музыкальность – все это мне очень близко.
– Как вам работается с другими режиссерами, в частности, с Константином Богомоловым?
– Стиль работы Богомолова – «хирургический стол». Неоднократно наблюдал за этим как член постановочной команды. Константин Юрьевич всегда точен, всегда знает, какую краску хочет от артиста, от художника, от музыканта. И рождаются уникальные сочетания, оттенки. Для меня особенно ценно быть частью Театра на Бронной, где выпускалось немалое количество моих работ. Это спектакли самого Константина Юрьевича, моего друга Кирилла Вытоптова, прекрасной Елены Лабутиной и не только. В каких-то постановках я композитор, в каких-то музыкальный руководитель, руководитель ансамбля или просто аранжировщик. Попробую перечислить: «Богатые невесты», «Гордая», «Незнайка», «Гамлет in Moscow», «Платонов болит», «Одна и один».
– Вы работаете еще в МХТ и в Театре наций. Чем отличаются эти два театра от тех, о которых мы говорили выше?
– В Театр наций нет труппы, это как «сборная России». Евгений Витальевич Миронов создал уникальное творческое пространство. Для меня важно, что я причастен к нему, участвуя в разовых проектах, а также играя в «Кабаре» Писарева. Это классный мюзикл, решенный как драматический спектакль, с уникальным актерским составом – Урсуляк, Шанина, Савцов, Суханов и другие. МХТ имени Чехова – один из ключевых театров в русской истории. Здесь ещё студентом я впервые вышел на профессиональную сцену, а сейчас композитор и музыкальный руководитель спектакля «Третий звонок, господа!» Кирилла Вытоптова. Это здорово, что я имею возможность сотрудничать с такими артистами, как Любшин, Киндинов, Краснов и другими значимыми для мира фигурами. Где-то уступать профессиональному опыту, а где-то вместе искать музыкальный язык спектакля было непросто. Так радостно, что «Третий звонок» пользуется успехом у зрителя. Долгих лет жизни этой прекрасной работе!
– Почему, работая в разных театрах, вы все же остаетесь артистом театра «У Никитских ворот»?
– На данный момент мой путь – в театрах, которые мне близки, быть гостем, исследовать разные миры, сотрудничать с разными режиссерами. В театре «У Никитских ворот» я имею возможность как актер транслировать те смыслы, которые близки мне самому. Театр Марка Розовского – это и мой театр. Вселенная уникального для нашего времени культурного контекста. А в каждом театре он свой. В Александринском театре в спектакле «Так хочется жить!» крутейшей Натальи Рослан вместе с артистами Анной Большовой и Валерием Ярёменко погрузились в тяжелое для всей страны время блокады Ленинграда. Спектакль-посвящение деятелям культуры того времени. Их музыка, стихи, тексты звучали моим голосом со сцены, а сейчас живут во мне. Их знание и понимание обогащает мою личность. В только открывшемся театре На Цветном – комедия «12 клоунов в поисках счастья». Прекрасный, беззаботный, жизнеутверждающий фарс. В «Красном Факеле» в Новосибирске «Пигмалион» Кирилла Вытоптова. Колкая, молодежная драма, даже антиутопия в музыкальной гранж-эстетике. Смешная и местами правдиво жестокая. Ни от какого из этих миров отказываться не собирался и не планирую, это всё – подарки моей судьбы. – У вас случались конфликты с режиссёрами? – Открытых ссор в моей профессиональной жизни не было и, надеюсь, не будет – они бесполезны. А вот разногласия, конечно, случались. Но творческие разногласия – это круто! Можно пускаться в поиски ответа и набрести на нечто удивительное. Для меня ценно, когда режиссер вместе с командой идет в неизвестность. Мне нравится быть соавтором режиссера, и, думаю, этот мой способ мышления «художника», не только «исполнителя» помогает мне во всех моих профессиях.
– Мы так много говорили про театр, но не упомянули, что актерская стезя еще и подразумевает съемки в кино, у вас был подобный опыт?
– Скоро на экраны выйдет фильм «Пять сыновей Марии» Павла Игнатовича. Я один из пяти, Иван. Впервые увижу себя на большом экране и, думаю, это будет очень полезно. Чтобы развиваться, нужно видеть результаты своих работ. Когда я записываю самопробы, когда я хожу на встречи с режиссерами, всегда стараюсь получать фидбэк. Кино сильно отличается от работы в театре. На съемках есть пять–десять дублей, – твой единственный шанс, который больше не повторится. Театр – это место, в котором каждый раз ты можешь выходить и перепроверять себя, понимание своей роли, уточняться, углубляться. Кино – серьёзная ответственность, ведь его видит большее количество людей, это отдельный мир, которому нужно отдаваться.
– А в театре можно халтурить?
– Любимый вопрос: «зачем?».
– Марк, с 2021 года вы – артист театра «У Никитских ворот», где играете много непростых ролей. Например, ваш Раскольников в «Убивце», как вы получили эту роль?
– Когда-то роль Лужина из «Преступления и наказания» помогла мне попасть в театр. В студенческие годы, когда учился в Школе-студии МХАТ на курсе Евгения Александровича Писарева, моя педагог Евгения Олеговна Дмитриева «открыла» меня этим ключом как актера. Я, как говорили, проходил «испытание Достоевским». И спустя годы, кажется, он был мне послан судьбой, чтобы я наконец-таки полюбил его. Роль Раскольникова стала классным этапом становления, и теперь я продолжаю расти как профессионал. Очень благодарен худруку Марку Григорьевичу Розовскому за возможность развиваться. Вначале было трудно раскопать и признать в себе этого, в общем, неприятного, одержимого своей вседозволенностью героя – во время репетиций казалось, ничего общего с этим человеком у меня нет. Но опытный взгляд Розовского что-то во мне разглядел. И во мне, и в нашем времени. А теперь это «что-то» подробно изучаю я.
– Как роль Раскольникова вас изменила?
– Поиск роли происходит не только на сцене. Но и в жизни. Я начал больше изучать и лучше понимать себя. Чаще задавать вопрос «зачем?». Например, «зачем мне вообще театр?». Больших денег не приносит, удовольствие от актерства довольно специфическое – эмоциональные качели и постоянный поиск. То ли важна возможность высказаться, то ли самому с собой поговорить. Разговоры эти не всегда приятные, но важные. А зачем я буду говорить? «Имею ли я право» говорить? – вот мои постоянные вопросы самому себе. Сейчас я на стадии, когда мне важно разобраться, какой я. Понимание своих слабостей для меня важнее, чем любование силой. Ведь любой сюжет, если задуматься, строится на том, что у героя что-то не получается. А если получается, тогда не будет и истории. Умение обнажить свою слабость – чудо актерского таланта.
– В чём слабость актера Марка Кондратьева?
– Я не очень доверчив, для меня отдаться творческой воле режиссера, даже мэтра Марка Розовского, – задача, требующая усилий. Мой мастер говорит, что актер – это человек, которого можно попросить прыгнуть в бездну – и он прыгнет, не задумываясь. А я всегда перепроверяю. Мне важно, чтобы я был согласен с трактовкой текста, интерпретацией роли, ее линией в рамках всего спектакля. Думаю, не всем режиссерам это нравится. Зато, когда понимаю, в чем моя функция, я способен лучше раскрыть замысел.
– Почему после выпуска Евгений Писарев не пригласил вас в Театр Пушкина?– В труппе Театра Пушкина для меня не было достаточного количества ролей, в которых я смог бы раскрыться. После выпуска передо мной встал выбор, к коллективу какого театра присоединиться. «Никитские ворота» оказались лучшим выбором. Я обрел там ощущение свободы, желание расти и, как ни странно, осознал себя как композитора. Пока еще не состоял в труппе, пробовал себя в разных направлениях, в том числе и в музыке. Пазл начал складываться: сначала я стал руководителем музыкального ансамбля в спектакле «Платонов болит» в Театре на Бронной, а затем на разных площадках проявил себя как сочинитель, саунд-продюсер, музыкальный руководитель и, конечно, артист. В театре «У Никитских ворот», Театре Пушкина, Театре наций, Александринке, Театре на Бронной, в МХТ им. Чехова...
– Недавно у вас состоялась премьера в Театре Пушкина в спектакле Евгения Писарева «Плохие хорошие» по пьесе Оскара Уайльда «Веер леди Уиндермир». И хотя ваша роль не главная, вы сделали ее очень яркой и значимой. В чем секрет?
– Мне был подарен шанс , и я воспользовался им как умел. Как просил на репетициях режиссер и мой мастер Евгений Александрович Писарев, я старался играть не роль, а спектакль. Патрик, мой герой, в первую очередь, интересен своей особой позицией: он не рассказчик, не автор. Скорее очень внимательный свидетель, чьими глазами иногда бывает очень любопытно посмотреть на происходящее. Всегда стараюсь с энергией и любовью следить за жизнью персонажей на сцене. И эта моя наблюдательность создает прочную связь между зрителем и моим Патриком. Думаю, это и нравится. Кроме того, я не только артист, но и композитор, музыкальный руководитель этой постановки. В процессе выпуска я репетировал как актер, и вносил правки как постановщик «из зала». Бывает, что желание посмотреть на себя со стороны мешает правильно сделать роль, но в «Плохих хороших» то, что я и «сочинитель», и «исполнитель» – точно на пользу. Думаю, верная уайльдовская интонация рождается в том числе из музыкальности спектакля.
– Как вы настраиваетесь на роль?– Каждый раз задаю себе вопрос – про что я хочу сыграть этот спектакль сегодня? Не обязательно про что-то серьезное и глобальное. Цветаева вот часто влюблялась, и это подпитывало ее поэтический дар. И мои творческие процессы чем-то похожи – я могу влюбиться в любую деталь, поэтому стараюсь смотреть на мир с широко открытыми глазами. Например, сегодня выходил из дома и увидел упавшего, смеющегося над собой ребенка. Меня это вдохновило, и я поделюсь этой радостью в работе.
– Какими качествами должен обладать артист, чтобы работать с разными режиссерами?
– Я пробивной человек, в профессии это качество – почти синоним витальности. Если бы я им не обладал, возможно, мой творческий путь был бы иным, а сейчас у меня много интересных работ. Но, думаю, это далеко не единственный ключ к успеху.
– Я знаю, что Марк Розовский предложил вам сыграть Гамлета. К этой роли многие актеры идут всю жизнь…
– В рамках театральной жизни театра «У Никитских ворот» у меня уже есть несколько знаковых ролей. Это следующая ступенька, выше которой подняться невозможно. Эту высоту я еще никогда в своей жизни не брал. И посмотрим, сделаю ли я это.
– В чем заключается стиль работы Марка Розовского?
– Сильная сторона Марка Григорьевича, как мне кажется, состоит в глубоком знании и понимании русской и зарубежной литературы. Он очень круто работает с текстом, как искусствовед допытывается до мельчайших деталей, однако его артисту необходим навык самостоятельно по-актерски разбирать материал – в противном случае в обилии умных мыслей можно утонуть. Таков мой опыт. Но если уметь пользоваться этим богатством, можно привнести в роль много уникального. Еще одно чудо – любовь Розовского к импровизации: каждый спектакль можно свою роль решать по-разному.
– Как работает с актерами художественный руководитель Театра Пушкина и мастер вашего курса Евгений Писарев?
– Мне с ним работать очень комфортно, его понимание театра за годы учебы сроднилось с моим. Я не прислушиваюсь слепо к тому, что он говорит, а просто «впитал» его концепцию театра. Он человек с очень сильным, но гибким профессиональным стержнем. Легко сломать сухую палку, а вот гибкую – очень сложно. Евгений Александрович – ива, а не суховей. Его любовь к актерскому театру, способность работать в разных жанрах, его музыкальность – все это мне очень близко.
– Как вам работается с другими режиссерами, в частности, с Константином Богомоловым?
– Стиль работы Богомолова – «хирургический стол». Неоднократно наблюдал за этим как член постановочной команды. Константин Юрьевич всегда точен, всегда знает, какую краску хочет от артиста, от художника, от музыканта. И рождаются уникальные сочетания, оттенки. Для меня особенно ценно быть частью Театра на Бронной, где выпускалось немалое количество моих работ. Это спектакли самого Константина Юрьевича, моего друга Кирилла Вытоптова, прекрасной Елены Лабутиной и не только. В каких-то постановках я композитор, в каких-то музыкальный руководитель, руководитель ансамбля или просто аранжировщик. Попробую перечислить: «Богатые невесты», «Гордая», «Незнайка», «Гамлет in Moscow», «Платонов болит», «Одна и один».
– Вы работаете еще в МХТ и в Театре наций. Чем отличаются эти два театра от тех, о которых мы говорили выше?
– В Театр наций нет труппы, это как «сборная России». Евгений Витальевич Миронов создал уникальное творческое пространство. Для меня важно, что я причастен к нему, участвуя в разовых проектах, а также играя в «Кабаре» Писарева. Это классный мюзикл, решенный как драматический спектакль, с уникальным актерским составом – Урсуляк, Шанина, Савцов, Суханов и другие. МХТ имени Чехова – один из ключевых театров в русской истории. Здесь ещё студентом я впервые вышел на профессиональную сцену, а сейчас композитор и музыкальный руководитель спектакля «Третий звонок, господа!» Кирилла Вытоптова. Это здорово, что я имею возможность сотрудничать с такими артистами, как Любшин, Киндинов, Краснов и другими значимыми для мира фигурами. Где-то уступать профессиональному опыту, а где-то вместе искать музыкальный язык спектакля было непросто. Так радостно, что «Третий звонок» пользуется успехом у зрителя. Долгих лет жизни этой прекрасной работе!
– Почему, работая в разных театрах, вы все же остаетесь артистом театра «У Никитских ворот»?
– На данный момент мой путь – в театрах, которые мне близки, быть гостем, исследовать разные миры, сотрудничать с разными режиссерами. В театре «У Никитских ворот» я имею возможность как актер транслировать те смыслы, которые близки мне самому. Театр Марка Розовского – это и мой театр. Вселенная уникального для нашего времени культурного контекста. А в каждом театре он свой. В Александринском театре в спектакле «Так хочется жить!» крутейшей Натальи Рослан вместе с артистами Анной Большовой и Валерием Ярёменко погрузились в тяжелое для всей страны время блокады Ленинграда. Спектакль-посвящение деятелям культуры того времени. Их музыка, стихи, тексты звучали моим голосом со сцены, а сейчас живут во мне. Их знание и понимание обогащает мою личность. В только открывшемся театре На Цветном – комедия «12 клоунов в поисках счастья». Прекрасный, беззаботный, жизнеутверждающий фарс. В «Красном Факеле» в Новосибирске «Пигмалион» Кирилла Вытоптова. Колкая, молодежная драма, даже антиутопия в музыкальной гранж-эстетике. Смешная и местами правдиво жестокая. Ни от какого из этих миров отказываться не собирался и не планирую, это всё – подарки моей судьбы. – У вас случались конфликты с режиссёрами? – Открытых ссор в моей профессиональной жизни не было и, надеюсь, не будет – они бесполезны. А вот разногласия, конечно, случались. Но творческие разногласия – это круто! Можно пускаться в поиски ответа и набрести на нечто удивительное. Для меня ценно, когда режиссер вместе с командой идет в неизвестность. Мне нравится быть соавтором режиссера, и, думаю, этот мой способ мышления «художника», не только «исполнителя» помогает мне во всех моих профессиях.
– Мы так много говорили про театр, но не упомянули, что актерская стезя еще и подразумевает съемки в кино, у вас был подобный опыт?– Скоро на экраны выйдет фильм «Пять сыновей Марии» Павла Игнатовича. Я один из пяти, Иван. Впервые увижу себя на большом экране и, думаю, это будет очень полезно. Чтобы развиваться, нужно видеть результаты своих работ. Когда я записываю самопробы, когда я хожу на встречи с режиссерами, всегда стараюсь получать фидбэк. Кино сильно отличается от работы в театре. На съемках есть пять–десять дублей, – твой единственный шанс, который больше не повторится. Театр – это место, в котором каждый раз ты можешь выходить и перепроверять себя, понимание своей роли, уточняться, углубляться. Кино – серьёзная ответственность, ведь его видит большее количество людей, это отдельный мир, которому нужно отдаваться.
– А в театре можно халтурить?
– Любимый вопрос: «зачем?».
