Гала-концертом с участием танцовщиков из России, Аргентины, Тайваня, Испании, Венгрии, Италии, Канады и Кубы в Санкт-Петербурге завершился XIV Международный фестиваль балета Dance Open. Всего, по информации организаторов, за десять фестивальных дней на сцене Александринского театра выступили 450 артистов. «Театрал» оценил спектакли форума.
«Лучшее, новое, разнообразное» — девиз устроителей Dance Open во главе с худруком Екатериной Галановой уже много лет остается неизменным, и очередной фестиваль подтвердил его незыблемость. Трудности логистики не смутили организаторов и гостей, так что заявленные в программе две петербургские и семь российских премьер состоялись при аншлаге.
Из последних в первую очередь отмечу спектакль Театра Сан-Мартин из Буэнос-Айреса. Латиноамериканские труппы пользуются особой любовью северной публики. Неудивительно, что гостям был предоставлен бонус в виде выставки фотохудожника Клаудио Ларреа в Императорском фойе. Мастер запечатлел достопримечательности аргентинской столицы — величественные здания и исторические руины, масштабные витражи и детали скульптур.
После такой преамбулы ожидаешь темпераментных тангерос под звездным небом и импровизаций кудесника танго Астора Пьяццоллы. Но нет, публика обманулась. Не случилось ни пиджачных мужчин с декольтированными дамами, ни любимой музыки. По сцене катались шары, артисты носили джинсы и майки. Хореограф Мурад Мерзуки, француз с алжирскими корнями, назвал свой опус «Фолия», отослав зрителя и к одноименному музыкально-танцевальному жанру, и к его истокам.
Изначально фолия, в переводе с испанского «безумие», была карнавальным танцем. Танцующие вели себя столь дико и шумно, что казались лишенными рассудка. Сумасшествие современной «Фолии» заключается в попытке объединить несовместимое. Хип-хоп, контемпорари, акробатика, капоэйра, классика — вот неполный перечень того, что по воле хореографа демонстрируют танцовщики. В музыкальной партитуре, собранной дирижером Франком Эммануэлем Контом и сыгранной ансамблем Concert de l’Hostel Di, тоже многое намешано. Здесь и электронная музыка Грегуара Дюрранда, и барочные концерты Антонио Вивальди, и фольклорные фолии в свободной обработке.
Нельзя сказать, что в каждой из составляющих танцовщики и музыканты идеальны. Сальто порой не хватает высоты, партерным трюкам — амплитуды, пуантовым эпизодам — легкости, вокалу — непринужденности. Однако совершенство исполнения, похоже, не основная цель артистов. Главное — показать, что человек неисчерпаемо талантлив и при желании может все. Открыв программку, читаешь, что образцом для авторов послужил Чарли Чаплин, бывший одновременно актером, танцором, акробатом, музыкантом — словом, полноценным художником.Аргентинцы последовали чаплинским заветам. Вокалистка, отпев свою партию, стала солисткой танцевального квартета. Танцовщицы, отработав в партере, встали на пальцы. Инструменталисты, первоначально скрытые экраном, вышли на сцену и включились в действие, неудержимо катившееся к развязке. Для финала Мурад Мерзуки приберег танец дервиша. Солист, утвердившись в центре сцены, начал все убыстряющееся кружение. Публика замерла, а когда «дервиш» наконец остановился, разразилась долгой овацией, безусловно, заслуженной. Спектакль яркий, артисты увлеченные, а постановщику при любых безумствах не изменяет трезвый расчет.
Балетная труппа театра «Астана-опера» из Казахстана привезла «Копеллию» в хореографии Ролана Пети. Произведение Лео Делиба о любви мнимой и истинной хореограф поставил для Марсельского балета в 1975 году. Балеты стареют быстро, но только не балеты французского мэтра. Шарм, изящество и фривольный, но никогда не переходящий грань приличия юмор «Копеллии» и спустя полвека действуют неотразимо.
«Этот юмор, искрящийся как брызги шампанского, нужно суметь показать. То есть у артистов должно быть понимание его качества: не слишком много, но и не слишком мало», — написал в аннотации к спектаклю Луиджи Бонино, друг и соратник маэстро, поставивший спектакль в Астане.
Грамотно подать «шампанское» публике — задача не из простых. Танцовщики это сделали, хотя и не без потерь. Весь первый акт они, что называется, разогревались. Соблюдали почти академическую чистоту танца (худруком балета в «Астана-опере» служит народная артистка России, экс-прима Мариинского театра Алтынай Асылмуратова), но были скуповаты по части фирменного юмора и сценической свободы. Теплый прием зала, видимо, гостей вдохновил, так что маэстро Бонино было бы явно не стыдно за сцену в мастерской Копеллиуса и свадебное гран па.
Кордебалет обрел синхронность. Шугыла Адепхан в роли Сванильды помимо безупречной техники блеснула тонким артистизмом. Еркин Рахматуллаев (Франц) впечатлил музыкальностью. Рустем Сейтбеков (Коппелиус) внес в комическое действие трагическую ноту. На счету этого артиста по меньшей мере два актерских достижения —танец с куклой, где, по замыслу Пети, он не только вальсировал, но и зарекомендовал себя искусным кукловодом и завершающая балет пантомима, когда к ногам кукольных дел мастера падают останки некогда обворожительной механической красавицы.
Театр «Урал Балет» показал в Петербурге свою апрельскую премьеру — «Каменный цветок» Сергея Прокофьева в постановке Антона Пимонова. Для петербуржцев и екатеринбуржцев этот материал одинаково родной. В основе либретто балета — уральские сказы Павла Бажова, а первая и по сей день эталонная постановка «Каменного цветка» авторства Юрия Григоровича имеет ленинградскую прописку. С нее в 1957 году начался славный путь великого русского хореографа.
Уральский балет от того достижения далек. Партитура сокращена, в колористике преобладает не малахитовый, а медный цвет — под стать Медной горе. Иначе расставлены смысловые акценты. В частности, Катерина, земная возлюбленная Данилы-мастера, не ждет, пока он вернется из подземных странствий, а отправляется туда вместе с ним. Спектаклю не исполнилось еще и месяца, и как всякий новорожденный он еще будет расти и развиваться. Пока что это «Цветок» не столько хореографа, сколько художника. Юлиана Лайкова сделала действительно атмосферные костюмы и декорации, достаточно взглянуть на кокошники-короны и горный массив, разрываемый потоками лавы.
Свет и цвет, имитирующие оконное стекло с каплями дождя, определяют настроение спектакля «Прежде чем уйти» тайваньской труппы B Dance. Хореограф Цай Бочен поставил его во время пандемии ковида. По пластике балет можно назвать европейским, по замыслу — восточным. Смерть приемлется как естественный итог, за ней последует новое рождение, а у тех, кто остался жить, есть множество поводов вспомнить ушедших.
Пристрастием балетного искусства к снам и воспоминаниям воспользовались и завсегдатаи фестиваля испанка Лючия Лакарра и канадец Мэттью Голдинг. Артисты представили программу «В тишине ночи» на эстрадную музыку конца 1950-х — начала 1960-х. На сцене он, она и видеопроекция — картинки из некогда пережитого. Лакарра — обладательница красивейших ног и линий. Голдинг — превосходный партнер, мужественный и в меру сдержанный. Поставленный им спектакль-дуэт получился красивым, но не более того.
По сути, кульминацией визита выдающихся танцовщиков и, рискну предположить, всего фестиваля, стала композиция, исполненная ими на заключительном гала-концерте. «Метель» на музыку Георгия Свиридова («Романс» из иллюстраций к пушкинской «Метели» и «Зорю бьют» из хорового цикла «Пушкинский венок») хореограф Юрий Посохов поставил специально для этой пары, заранее просчитав ее абсолютное соответствие высокой патетике свиридовских опусов. Что ни говори, правильный выбор музыкального материала и адекватное понимание его хореографом — верный путь к сердцу зрителя.
«Лучшее, новое, разнообразное» — девиз устроителей Dance Open во главе с худруком Екатериной Галановой уже много лет остается неизменным, и очередной фестиваль подтвердил его незыблемость. Трудности логистики не смутили организаторов и гостей, так что заявленные в программе две петербургские и семь российских премьер состоялись при аншлаге.
Из последних в первую очередь отмечу спектакль Театра Сан-Мартин из Буэнос-Айреса. Латиноамериканские труппы пользуются особой любовью северной публики. Неудивительно, что гостям был предоставлен бонус в виде выставки фотохудожника Клаудио Ларреа в Императорском фойе. Мастер запечатлел достопримечательности аргентинской столицы — величественные здания и исторические руины, масштабные витражи и детали скульптур.
После такой преамбулы ожидаешь темпераментных тангерос под звездным небом и импровизаций кудесника танго Астора Пьяццоллы. Но нет, публика обманулась. Не случилось ни пиджачных мужчин с декольтированными дамами, ни любимой музыки. По сцене катались шары, артисты носили джинсы и майки. Хореограф Мурад Мерзуки, француз с алжирскими корнями, назвал свой опус «Фолия», отослав зрителя и к одноименному музыкально-танцевальному жанру, и к его истокам.
Изначально фолия, в переводе с испанского «безумие», была карнавальным танцем. Танцующие вели себя столь дико и шумно, что казались лишенными рассудка. Сумасшествие современной «Фолии» заключается в попытке объединить несовместимое. Хип-хоп, контемпорари, акробатика, капоэйра, классика — вот неполный перечень того, что по воле хореографа демонстрируют танцовщики. В музыкальной партитуре, собранной дирижером Франком Эммануэлем Контом и сыгранной ансамблем Concert de l’Hostel Di, тоже многое намешано. Здесь и электронная музыка Грегуара Дюрранда, и барочные концерты Антонио Вивальди, и фольклорные фолии в свободной обработке. Нельзя сказать, что в каждой из составляющих танцовщики и музыканты идеальны. Сальто порой не хватает высоты, партерным трюкам — амплитуды, пуантовым эпизодам — легкости, вокалу — непринужденности. Однако совершенство исполнения, похоже, не основная цель артистов. Главное — показать, что человек неисчерпаемо талантлив и при желании может все. Открыв программку, читаешь, что образцом для авторов послужил Чарли Чаплин, бывший одновременно актером, танцором, акробатом, музыкантом — словом, полноценным художником.Аргентинцы последовали чаплинским заветам. Вокалистка, отпев свою партию, стала солисткой танцевального квартета. Танцовщицы, отработав в партере, встали на пальцы. Инструменталисты, первоначально скрытые экраном, вышли на сцену и включились в действие, неудержимо катившееся к развязке. Для финала Мурад Мерзуки приберег танец дервиша. Солист, утвердившись в центре сцены, начал все убыстряющееся кружение. Публика замерла, а когда «дервиш» наконец остановился, разразилась долгой овацией, безусловно, заслуженной. Спектакль яркий, артисты увлеченные, а постановщику при любых безумствах не изменяет трезвый расчет. Балетная труппа театра «Астана-опера» из Казахстана привезла «Копеллию» в хореографии Ролана Пети. Произведение Лео Делиба о любви мнимой и истинной хореограф поставил для Марсельского балета в 1975 году. Балеты стареют быстро, но только не балеты французского мэтра. Шарм, изящество и фривольный, но никогда не переходящий грань приличия юмор «Копеллии» и спустя полвека действуют неотразимо.«Этот юмор, искрящийся как брызги шампанского, нужно суметь показать. То есть у артистов должно быть понимание его качества: не слишком много, но и не слишком мало», — написал в аннотации к спектаклю Луиджи Бонино, друг и соратник маэстро, поставивший спектакль в Астане.
Грамотно подать «шампанское» публике — задача не из простых. Танцовщики это сделали, хотя и не без потерь. Весь первый акт они, что называется, разогревались. Соблюдали почти академическую чистоту танца (худруком балета в «Астана-опере» служит народная артистка России, экс-прима Мариинского театра Алтынай Асылмуратова), но были скуповаты по части фирменного юмора и сценической свободы. Теплый прием зала, видимо, гостей вдохновил, так что маэстро Бонино было бы явно не стыдно за сцену в мастерской Копеллиуса и свадебное гран па.
Кордебалет обрел синхронность. Шугыла Адепхан в роли Сванильды помимо безупречной техники блеснула тонким артистизмом. Еркин Рахматуллаев (Франц) впечатлил музыкальностью. Рустем Сейтбеков (Коппелиус) внес в комическое действие трагическую ноту. На счету этого артиста по меньшей мере два актерских достижения —танец с куклой, где, по замыслу Пети, он не только вальсировал, но и зарекомендовал себя искусным кукловодом и завершающая балет пантомима, когда к ногам кукольных дел мастера падают останки некогда обворожительной механической красавицы.
Театр «Урал Балет» показал в Петербурге свою апрельскую премьеру — «Каменный цветок» Сергея Прокофьева в постановке Антона Пимонова. Для петербуржцев и екатеринбуржцев этот материал одинаково родной. В основе либретто балета — уральские сказы Павла Бажова, а первая и по сей день эталонная постановка «Каменного цветка» авторства Юрия Григоровича имеет ленинградскую прописку. С нее в 1957 году начался славный путь великого русского хореографа.Уральский балет от того достижения далек. Партитура сокращена, в колористике преобладает не малахитовый, а медный цвет — под стать Медной горе. Иначе расставлены смысловые акценты. В частности, Катерина, земная возлюбленная Данилы-мастера, не ждет, пока он вернется из подземных странствий, а отправляется туда вместе с ним. Спектаклю не исполнилось еще и месяца, и как всякий новорожденный он еще будет расти и развиваться. Пока что это «Цветок» не столько хореографа, сколько художника. Юлиана Лайкова сделала действительно атмосферные костюмы и декорации, достаточно взглянуть на кокошники-короны и горный массив, разрываемый потоками лавы.
Свет и цвет, имитирующие оконное стекло с каплями дождя, определяют настроение спектакля «Прежде чем уйти» тайваньской труппы B Dance. Хореограф Цай Бочен поставил его во время пандемии ковида. По пластике балет можно назвать европейским, по замыслу — восточным. Смерть приемлется как естественный итог, за ней последует новое рождение, а у тех, кто остался жить, есть множество поводов вспомнить ушедших. Пристрастием балетного искусства к снам и воспоминаниям воспользовались и завсегдатаи фестиваля испанка Лючия Лакарра и канадец Мэттью Голдинг. Артисты представили программу «В тишине ночи» на эстрадную музыку конца 1950-х — начала 1960-х. На сцене он, она и видеопроекция — картинки из некогда пережитого. Лакарра — обладательница красивейших ног и линий. Голдинг — превосходный партнер, мужественный и в меру сдержанный. Поставленный им спектакль-дуэт получился красивым, но не более того.По сути, кульминацией визита выдающихся танцовщиков и, рискну предположить, всего фестиваля, стала композиция, исполненная ими на заключительном гала-концерте. «Метель» на музыку Георгия Свиридова («Романс» из иллюстраций к пушкинской «Метели» и «Зорю бьют» из хорового цикла «Пушкинский венок») хореограф Юрий Посохов поставил специально для этой пары, заранее просчитав ее абсолютное соответствие высокой патетике свиридовских опусов. Что ни говори, правильный выбор музыкального материала и адекватное понимание его хореографом — верный путь к сердцу зрителя.
