На сцене «Студия» Театра Вахтангова состоялась премьера спектакля «Я сотворила Одри Хепбёрн» – режиссёрский и драматургический дебют Аделины Гизатуллиной. Камерная постановка рассматривает жизнь легенды Голливуда сквозь призму её непростых отношений с матерью – баронессой Эллой ван Хемстра.
Действие одноактной пьесы, написанной специально для постановки, разворачивается, судя по всему, в начале 1980-х: Хепбёрн (Анна Чумак) только что разошлась со вторым мужем, итальянским психиатром Андреа Дотти. Нежданно нагрянувшая в гости баронесса ван Хемстра (Елена Сотникова), узнав о разрыве, принимается критиковать дочь – и та в сердцах заявляет, что всю жизнь провела «в тюрьме» материнских требований и амбиций. Дальнейшее – монолог поражённой и обиженной матери, попытка отыскать в воспоминаниях момент, когда начала разрушаться связь, казавшаяся обеим самой важной в жизни.
Бывшая актриса вахтанговской труппы Аделина Гизатуллина заинтересовалась фигурой Хепбёрн ещё в детстве, а в 2021 году вместе с тогдашним художественным руководителем театра Римасом Туминасом задумала пьесу о великой артистке. В основу инсценировки в итоге легла биография «Одри Хепбёрн. Жизнь, рассказанная ею самой. Признания в любви», написанная от первого лица (сама актриса никогда не писала мемуаров, «Признания» скомпилированы российским издательством «Эксмо» из её интервью и других открытых источников). Пьеса переворачивает структуру книги – главным действующим и говорящим лицом здесь становится мать Хепбёрн.
Баронесса, сама когда-то мечтавшая стать актрисой, устраивает карьеру дочери как требовательный и порой даже жестокий режиссёр. Жизнь Одри под её руководством – бесконечный перформанс, и это подчёркивается формой постановки. Взаимодействие героинь на сцене напоминает танец, в котором ведущая роль отдана персонажу Сотниковой (хореограф Ольга Логвина). Отдельные эпизоды полностью управляются монологами матери – Одри двигается молча, её функция сведена к иллюстрации чужих слов. В сценическом пространстве, изображающем квартиру Хепбёрн (художник-постановщик Эльзар Абдрахманов), самый заметный предмет – свисающий с потолка микрофон. Периодически мать или дочь исполняют перед ним песни или благодарственные речи.
Высшей точки эта перформативность достигает, когда героини на несколько мгновений осознают, что действительно находятся на театральных подмостках. Причём перед аудиторией, сидящей очень близко, пристально следящей за каждым движением (зал «Студии» в Театре Вахтангова рассчитан всего на 35 человек, от первого ряда до сцены – рукой подать). В подчёркнуто комической реакции на встречу со зрителем – Одри замирает с неестественной улыбкой, мать бросается поправлять её осанку – много и трагического. Сложно подобрать более точную иллюстрацию тому состоянию, в которой оказывается любая «живая легенда», «икона стиля», «всеобщий пример для подражания». Тот, кто кажется идеальным, не имеет права на ошибку, на демонстрацию несовершенства – а значит, в какой-то степени вынужден постоянно играть роль перед публикой, сохранять искусственный образ абсолютной гармонии. Даже ценой очень большой боли.
Но за явным страданием девушки, которая под давлением матери всю жизнь разыгрывает идеальную картинку, скрывается другая, куда менее очевидная боль. Ценность постановки Гизатуллиной в первую очередь в том, что мать и дочь здесь не наделены однозначными ярлыками палача и жертвы – и героине Сотниковой мы сочувствуем ничуть не меньше. Баронесса с гордостью рассказывает зрителю, как отбирала у Одри деньги, заработанные в кабаре, или заставляла снова и снова выбирать карьеру вместо семьи, – и в признаниях её всё меньше самодовольства. Исполненный самохвальства монолог вдруг оборачивается горьким покаянием – и аудитория, к которой обращены речи героини, из восторженной публики превращается в незримого судью, способного подарить Элле ван Хемстра прощение и искупление.
В реальности мать Одри Хепбёрн, вероятно, так и не сказала дочери, что любит её, – этот шанс дарит ей мир сцены. Заслуживает ли прощения человек, ранящий близких лишь потому, что не умеет любить их по-другому? Ответить на этот вопрос каждый зритель должен сам, но «Я сотворила Одри Хепбёрн» делает всё для того, чтобы ответом этим стало «да».
Спектакль можно будет увидеть на сцене «Студия» Театра Вахтангова 21 мая, 5 и 21 июня.
Действие одноактной пьесы, написанной специально для постановки, разворачивается, судя по всему, в начале 1980-х: Хепбёрн (Анна Чумак) только что разошлась со вторым мужем, итальянским психиатром Андреа Дотти. Нежданно нагрянувшая в гости баронесса ван Хемстра (Елена Сотникова), узнав о разрыве, принимается критиковать дочь – и та в сердцах заявляет, что всю жизнь провела «в тюрьме» материнских требований и амбиций. Дальнейшее – монолог поражённой и обиженной матери, попытка отыскать в воспоминаниях момент, когда начала разрушаться связь, казавшаяся обеим самой важной в жизни.
Бывшая актриса вахтанговской труппы Аделина Гизатуллина заинтересовалась фигурой Хепбёрн ещё в детстве, а в 2021 году вместе с тогдашним художественным руководителем театра Римасом Туминасом задумала пьесу о великой артистке. В основу инсценировки в итоге легла биография «Одри Хепбёрн. Жизнь, рассказанная ею самой. Признания в любви», написанная от первого лица (сама актриса никогда не писала мемуаров, «Признания» скомпилированы российским издательством «Эксмо» из её интервью и других открытых источников). Пьеса переворачивает структуру книги – главным действующим и говорящим лицом здесь становится мать Хепбёрн.
Баронесса, сама когда-то мечтавшая стать актрисой, устраивает карьеру дочери как требовательный и порой даже жестокий режиссёр. Жизнь Одри под её руководством – бесконечный перформанс, и это подчёркивается формой постановки. Взаимодействие героинь на сцене напоминает танец, в котором ведущая роль отдана персонажу Сотниковой (хореограф Ольга Логвина). Отдельные эпизоды полностью управляются монологами матери – Одри двигается молча, её функция сведена к иллюстрации чужих слов. В сценическом пространстве, изображающем квартиру Хепбёрн (художник-постановщик Эльзар Абдрахманов), самый заметный предмет – свисающий с потолка микрофон. Периодически мать или дочь исполняют перед ним песни или благодарственные речи.
Высшей точки эта перформативность достигает, когда героини на несколько мгновений осознают, что действительно находятся на театральных подмостках. Причём перед аудиторией, сидящей очень близко, пристально следящей за каждым движением (зал «Студии» в Театре Вахтангова рассчитан всего на 35 человек, от первого ряда до сцены – рукой подать). В подчёркнуто комической реакции на встречу со зрителем – Одри замирает с неестественной улыбкой, мать бросается поправлять её осанку – много и трагического. Сложно подобрать более точную иллюстрацию тому состоянию, в которой оказывается любая «живая легенда», «икона стиля», «всеобщий пример для подражания». Тот, кто кажется идеальным, не имеет права на ошибку, на демонстрацию несовершенства – а значит, в какой-то степени вынужден постоянно играть роль перед публикой, сохранять искусственный образ абсолютной гармонии. Даже ценой очень большой боли.
Но за явным страданием девушки, которая под давлением матери всю жизнь разыгрывает идеальную картинку, скрывается другая, куда менее очевидная боль. Ценность постановки Гизатуллиной в первую очередь в том, что мать и дочь здесь не наделены однозначными ярлыками палача и жертвы – и героине Сотниковой мы сочувствуем ничуть не меньше. Баронесса с гордостью рассказывает зрителю, как отбирала у Одри деньги, заработанные в кабаре, или заставляла снова и снова выбирать карьеру вместо семьи, – и в признаниях её всё меньше самодовольства. Исполненный самохвальства монолог вдруг оборачивается горьким покаянием – и аудитория, к которой обращены речи героини, из восторженной публики превращается в незримого судью, способного подарить Элле ван Хемстра прощение и искупление.
В реальности мать Одри Хепбёрн, вероятно, так и не сказала дочери, что любит её, – этот шанс дарит ей мир сцены. Заслуживает ли прощения человек, ранящий близких лишь потому, что не умеет любить их по-другому? Ответить на этот вопрос каждый зритель должен сам, но «Я сотворила Одри Хепбёрн» делает всё для того, чтобы ответом этим стало «да».
Спектакль можно будет увидеть на сцене «Студия» Театра Вахтангова 21 мая, 5 и 21 июня.
