13 и 14 февраля на Другой сцене «Современника» выпустят премьеру «Спешите делать добро». Над спектаклем работают два режиссера – артисты Театра Табакова Яна Сексте и Алексей Усольцев. В этом тексте вспоминаем легендарную постановку «Спешите делать добро», которую в 1980-м выпустила Галина Волчек, и разбираемся, как премьера будет (и будет ли?) связана с тем культовым спектаклем.
«Спешите делать добро» – третья пьеса Михаила Рощина, поставленная «Современником». Сотрудничество театра и драматурга началось с работы «Валентин и Валентина», одноименный спектакль в 1971 году выпустил тогда еще начинающий режиссер Валерий Фокин. Чуть позже, в 1976-м, Галина Волчек поставила рощинский «Эшелон». Он стал одним из мощнейших спектаклей в истории «Современника». Михаил Рощин был другом «Современника», присутствовал на репетициях. Постановка «Спешите делать добро» не стала исключением. «Для Галины Борисовны, как для человека невероятно точного в подробностях, присутствие Рощина на репетициях было большим подспорьем», – рассказывают в театре.
Спектакль поднимал тему ответственности, которую берет на себя человек, совершая добрый поступок. Сможет ли он эту ответственность, как бы ни была она тяжела, нести? А если нести придется долго? Хватит ли ему сил, человеческих качеств и времени довести свое доброе дело до конца? «Тема в том спектакле, который у нас был, звучала невероятно сложно и остро», – вспоминают в «Современнике».
Галина Волчек поставила «Спешите делать добро» как диспут, где персонажи становятся выразителями разных точек зрения на проблему ответственности за добрый поступок, даже совершенный спонтанно, в порыве искреннего чувства, как это было у инженера Мякишева. Сюжет несложен: возвращаясь из командировки, Мякишев спас от смерти 15-летнюю девочку Олю, которая хотела броситься под поезд. Жизнь в родном доме у девочки была адом: «Мать и отчим не дают учиться, пьют, применяют насильные меры, изгнали из дому. Пять человек детей. На станцию прибыла в поисках трудоустройства», – говорилось в милицейском протоколе. Мякишев забрал Олю с собой в Москву, и ее появление в доме стало для окружающих нравственным испытанием. На жену Зою свалились хлопоты о девочке, друг Горелов в силу своей рациональности не понял поступка товарища, а соседи и вовсе заподозрили 15-летнюю Олю и Мякишева в любовной связи. От всего происходящего Мякишев растерялся, но понимал: если Оля вернется обратно, то завтра же окажется снова под колесами поезда. Порыв его души спасти девочку от смерти столкнулся с реальностью: последствиями доброго поступка, проблемами, непониманием, ответственностью за судьбу девочки.
«Современник». «Спешите делать добро». Реж. Галина Волчек, 1980 г. Фото: архив театра
«Он же ей открыл перспективу, в которой ее жизнь изменится. И Оля в это верит, она видит хороших людей вокруг. Оля смотрит на Мякишева, как на бога, который подарил ей другую жизнь. Она благодарна его семье, поэтому старается помочь им по хозяйству: приготовить, погладить, постирать. Оля трудолюбивая девочка и хочет быть полезной этим людям».
Олю играла Марина Неёлова. «То, что в этой роли делала Марина Мстиславовна, было шоковой терапией зала», – говорят в «Современнике». К ее худенькой Оле, искренней девочке с тяжелой судьбой, невозможно было не проникнуться сочувствием. Ключом к этой героине для Марины Неёловой стала особая манера речи. «Галина Борисовна ей сказала: «Найдёшь нужный говор, и роль у тебя в кармане». Нина Дорошина, игравшая в спектакле Симу, посоветовала Марине обратиться к актрисе Лидии Сухаревской. Она была родом из тех мест, где говорят на чудном диалекте», – рассказывают в театре.
Лидия Сухаревская взяла у Марины Неёловой текст и с листа прочла так, как говорили в ее родных краях. Это было то, что нужно. Неёлова очень быстро переняла мелодику диалекта, чем изумила Сухаревскую: «Со мной Тенин 40 лет живет, но так говорить и не научился, а у вас сразу получилось». Марина Неёлова говорила быстро и без пауз, поэтому предложения сливались в одно слово. «В жизни у Марины Мстиславовны низкий голос, но тут он всегда становился выше, как у детей», – отмечает одна из старейших сотрудниц «Современника», которая служит в театре со времени его переезда на Чистопрудный бульвар в 1974 году.
Мякишев вроде и был готов взять на себя ответственность за Олю, но у него на пути вставали люди, которые не только не помогали, но и чинили всяческие препятствия. «Кульминацией этого была чиновница Филаретова из комиссии по делам несовершеннолетних, которую играли Людмила Иванова и Наталья Каташова. Обе своим появлением вызывали мороз по коже. Если вы когда-нибудь сталкивались со служащими казенных заведений, то понимаете, о чем я говорю. Неприятие, хамство – будто их где-то растили специально. Человек выходил от них настолько униженным и оскорбленным, что Достоевскому сочинять и сочинять. Людмила Иванова образ своей Филаретовой на репетицию принесла с последней встречи с такой чиновницей, когда хлопотала за мать-одиночку с ребенком. Невзирая на то, что она – человек интеллигентный, пишущий стихи – уже была известной актрисой, все равно напоролась на особу, которая свою власть употребляла так, что выворачивала наизнанку простое желание людей помочь. Похожесть была невероятная! По телу дрожь пробегала от понимания, что сейчас ее Филаретова сделает с Мякишевым. Просто добьет!»
Декорации Игоря Попова к «Спешите делать добро» были минималистичны: стол, стул, гладильная доска, телевизор. Это создавало концентрацию внимания на актерах, на проблеме и на самом сюжете. «Спектакль отличался мощнейшим актерским составом. В небольшом пространстве сцены бы - ла такая концентрация талантливейших артистов, что их энергетика просто пробивала зал насквозь. Успех был сумасшедший!» – вспоминают в театре. В «Спешите делать добро» играли Марина Неёлова, Игорь Кваша, Валентин Гафт, Нина Дорошина, Алла Покровская, Людмила Крылова, Лия Ахеджакова и другие артисты.
«Они выходили на сцену в своей одежде, в которой пришли в этот день в театр, усаживались на длинной казенной скамье с железными ножками и смотрели в зал, – рассказывают в «Современнике». – Секунда, две, три… Отсутствие действия на сцене создавало напряжение, которое с каждой секундой нарастало. Зрители понимали, что это сделано специально. Я смотрю на тебя, ты смотришь на меня – мы одинаковые, мы пришли с одной улицы. Потом за спинами актеров появлялись огромные щиты, обклеенные афишами «Спешите делать добро». Это был сильный режиссерский ход, который призывал зрителей поучаствовать в нашем диспуте, потому что мы такие же, как и вы, живем здесь и сейчас. Соберитесь, давайте подумаем вместе».
Подумать вместе предлагал и открытый финал спектакля, подогревающий дискуссию зрителей. Одни говорили: «Слава богу, девчонка сбежала, проблем меньше!» Другие удивлялись: «Как же так? Почему они так равнодушны к пропаже девочки?» Галина Волчек убрала конкретный финал. «Важно было затронуть зрителей, заставить их переживать о судьбе девочки. Где она? Что с ней? Все надеются на лучшее, что Оля жива-здорова и обретет себя в жизни, но в то же время все понимают, какое количество сценариев ее судьбы предполагает жизнь», – объясняют в театре.
Спектакль Галины Волчек говорил про «то самое добро, о котором мы все так часто рассуждаем, дефицит которого испытываем, на отсутствие которого жалуемся», писали в рецензии 1982 года. Во времена, о которых сейчас вспоминают как о более доверительных и щедрых на помощь ближнему, добра оказывается тоже был дефицит. Что уж говорить о сегодняшнем дне? «Раньше общество было более открытое, люди были более расположенные друг к другу, – делится своим мнением собеседница от театра. – Сейчас позакрытей. У каждого свои заботы, все сосредоточены на своих личных целях. Конечно, раньше давать особенно было нечего, кроме своих душевных сил или элементарной физической помощи. Раздавался звонок: «Слушай, я переезжаю, помоги диван перевезти», – и помогали. А сейчас скажут: «Обратись в фирму, тебе все сделают». Время меняется, становится сложнее с доверием и взаимопомощью».
Тем актуальнее сегодня будет спектакль «Спешите делать добро», над которым работают в «Современнике» Яна Сексте и Алексей Усольцев. «Когда мы брали этот материал, понимали, что сравнения со спектаклем Галины Борисовны неизбежны. Но этого категорически не нужно делать. Наш спектакль не реконструкция культовой постановки.
Читка пьесы и репетиция премьеры «Спешите делать добро» в «Современнике». Реж. Яна Сексте и Алексей Усольцев, 2025 г. Фото: Антон Галкин
«Мы взяли пьесу «Спешите делать добро» как материал, как берут «Три сестры» или «Чайку»», – говорит Яна Сексте. Текст Михаила Рощина переработал драматург Олег Антонов, создав собственную сценическую редакцию, которая сильно отличается от первоисточника. «Это не та пьеса, которую ставила Галина Борисовна. Это наша версия пьесы и спектакля «Спешите делать добро», наша попытка 40 лет спустя задать себе вопрос: что такое добро и есть ли оно вообще?», – подчеркивают режиссеры.
Действие их спектакля из первомайских праздников, как было у Михаила Рощина, переносится в новогодние дни. Елка, мерцающие гирлянды, бенгальские огни, звон стеклянных бокалов, и – девочка Оля, словно чуждая всеобщему празднику. «Современной публике нужно объяснять, что за праздник был Первомай, какое возбужденно-радостное весеннее воодушевление царило в каждом доме. Поэтому мы взяли Новый год – праздник, который всегда с нами и который все одинаково любят и ждут», – объясняет режиссер Алексей Усольцев. «Праздничное состояние, единение людей, когда семьи, города и вся страна испытывают предновогодний восторг и верят, что с первого января обязательно сбудется все, что должно было сбыться, что жизнь станет лучше и счастливее. Люди перед Новым годом становятся внимательнее друг к другу, добрее. Они начинают видеть друг друга, даже когда в предпразд - ничной суете хватаются за одну бан - ку горошка в магазине», – дополняет Яна Сексте.
«Спешите делать добро» не будет спектаклем-диспутом, но, как и всем режиссерам, Яне Сексте и Алексею Усольцеву хочется, чтобы зритель вступил в диалог с героями их постановки, чтобы он потом рассуждал – с близкими и сам с собой – о тех серьезных проблемах, которые затронет спектакль. «У нас представлены две точки зрения, кардинально противоположные, поэтому у зрителя будет возможность выбора, на чью сторону встать, – говорят режиссеры. – А финал пусть будет нашей тайной! Он отличается и от спектакля Галины Борисовны, и от пьесы Михаила Рощина».
«Спешите делать добро» – третья пьеса Михаила Рощина, поставленная «Современником». Сотрудничество театра и драматурга началось с работы «Валентин и Валентина», одноименный спектакль в 1971 году выпустил тогда еще начинающий режиссер Валерий Фокин. Чуть позже, в 1976-м, Галина Волчек поставила рощинский «Эшелон». Он стал одним из мощнейших спектаклей в истории «Современника». Михаил Рощин был другом «Современника», присутствовал на репетициях. Постановка «Спешите делать добро» не стала исключением. «Для Галины Борисовны, как для человека невероятно точного в подробностях, присутствие Рощина на репетициях было большим подспорьем», – рассказывают в театре.
Спектакль поднимал тему ответственности, которую берет на себя человек, совершая добрый поступок. Сможет ли он эту ответственность, как бы ни была она тяжела, нести? А если нести придется долго? Хватит ли ему сил, человеческих качеств и времени довести свое доброе дело до конца? «Тема в том спектакле, который у нас был, звучала невероятно сложно и остро», – вспоминают в «Современнике».
Галина Волчек поставила «Спешите делать добро» как диспут, где персонажи становятся выразителями разных точек зрения на проблему ответственности за добрый поступок, даже совершенный спонтанно, в порыве искреннего чувства, как это было у инженера Мякишева. Сюжет несложен: возвращаясь из командировки, Мякишев спас от смерти 15-летнюю девочку Олю, которая хотела броситься под поезд. Жизнь в родном доме у девочки была адом: «Мать и отчим не дают учиться, пьют, применяют насильные меры, изгнали из дому. Пять человек детей. На станцию прибыла в поисках трудоустройства», – говорилось в милицейском протоколе. Мякишев забрал Олю с собой в Москву, и ее появление в доме стало для окружающих нравственным испытанием. На жену Зою свалились хлопоты о девочке, друг Горелов в силу своей рациональности не понял поступка товарища, а соседи и вовсе заподозрили 15-летнюю Олю и Мякишева в любовной связи. От всего происходящего Мякишев растерялся, но понимал: если Оля вернется обратно, то завтра же окажется снова под колесами поезда. Порыв его души спасти девочку от смерти столкнулся с реальностью: последствиями доброго поступка, проблемами, непониманием, ответственностью за судьбу девочки.
«Современник». «Спешите делать добро». Реж. Галина Волчек, 1980 г. Фото: архив театра«Он же ей открыл перспективу, в которой ее жизнь изменится. И Оля в это верит, она видит хороших людей вокруг. Оля смотрит на Мякишева, как на бога, который подарил ей другую жизнь. Она благодарна его семье, поэтому старается помочь им по хозяйству: приготовить, погладить, постирать. Оля трудолюбивая девочка и хочет быть полезной этим людям».
Олю играла Марина Неёлова. «То, что в этой роли делала Марина Мстиславовна, было шоковой терапией зала», – говорят в «Современнике». К ее худенькой Оле, искренней девочке с тяжелой судьбой, невозможно было не проникнуться сочувствием. Ключом к этой героине для Марины Неёловой стала особая манера речи. «Галина Борисовна ей сказала: «Найдёшь нужный говор, и роль у тебя в кармане». Нина Дорошина, игравшая в спектакле Симу, посоветовала Марине обратиться к актрисе Лидии Сухаревской. Она была родом из тех мест, где говорят на чудном диалекте», – рассказывают в театре.
Лидия Сухаревская взяла у Марины Неёловой текст и с листа прочла так, как говорили в ее родных краях. Это было то, что нужно. Неёлова очень быстро переняла мелодику диалекта, чем изумила Сухаревскую: «Со мной Тенин 40 лет живет, но так говорить и не научился, а у вас сразу получилось». Марина Неёлова говорила быстро и без пауз, поэтому предложения сливались в одно слово. «В жизни у Марины Мстиславовны низкий голос, но тут он всегда становился выше, как у детей», – отмечает одна из старейших сотрудниц «Современника», которая служит в театре со времени его переезда на Чистопрудный бульвар в 1974 году.
Мякишев вроде и был готов взять на себя ответственность за Олю, но у него на пути вставали люди, которые не только не помогали, но и чинили всяческие препятствия. «Кульминацией этого была чиновница Филаретова из комиссии по делам несовершеннолетних, которую играли Людмила Иванова и Наталья Каташова. Обе своим появлением вызывали мороз по коже. Если вы когда-нибудь сталкивались со служащими казенных заведений, то понимаете, о чем я говорю. Неприятие, хамство – будто их где-то растили специально. Человек выходил от них настолько униженным и оскорбленным, что Достоевскому сочинять и сочинять. Людмила Иванова образ своей Филаретовой на репетицию принесла с последней встречи с такой чиновницей, когда хлопотала за мать-одиночку с ребенком. Невзирая на то, что она – человек интеллигентный, пишущий стихи – уже была известной актрисой, все равно напоролась на особу, которая свою власть употребляла так, что выворачивала наизнанку простое желание людей помочь. Похожесть была невероятная! По телу дрожь пробегала от понимания, что сейчас ее Филаретова сделает с Мякишевым. Просто добьет!»
Декорации Игоря Попова к «Спешите делать добро» были минималистичны: стол, стул, гладильная доска, телевизор. Это создавало концентрацию внимания на актерах, на проблеме и на самом сюжете. «Спектакль отличался мощнейшим актерским составом. В небольшом пространстве сцены бы - ла такая концентрация талантливейших артистов, что их энергетика просто пробивала зал насквозь. Успех был сумасшедший!» – вспоминают в театре. В «Спешите делать добро» играли Марина Неёлова, Игорь Кваша, Валентин Гафт, Нина Дорошина, Алла Покровская, Людмила Крылова, Лия Ахеджакова и другие артисты.«Они выходили на сцену в своей одежде, в которой пришли в этот день в театр, усаживались на длинной казенной скамье с железными ножками и смотрели в зал, – рассказывают в «Современнике». – Секунда, две, три… Отсутствие действия на сцене создавало напряжение, которое с каждой секундой нарастало. Зрители понимали, что это сделано специально. Я смотрю на тебя, ты смотришь на меня – мы одинаковые, мы пришли с одной улицы. Потом за спинами актеров появлялись огромные щиты, обклеенные афишами «Спешите делать добро». Это был сильный режиссерский ход, который призывал зрителей поучаствовать в нашем диспуте, потому что мы такие же, как и вы, живем здесь и сейчас. Соберитесь, давайте подумаем вместе».
Подумать вместе предлагал и открытый финал спектакля, подогревающий дискуссию зрителей. Одни говорили: «Слава богу, девчонка сбежала, проблем меньше!» Другие удивлялись: «Как же так? Почему они так равнодушны к пропаже девочки?» Галина Волчек убрала конкретный финал. «Важно было затронуть зрителей, заставить их переживать о судьбе девочки. Где она? Что с ней? Все надеются на лучшее, что Оля жива-здорова и обретет себя в жизни, но в то же время все понимают, какое количество сценариев ее судьбы предполагает жизнь», – объясняют в театре.Спектакль Галины Волчек говорил про «то самое добро, о котором мы все так часто рассуждаем, дефицит которого испытываем, на отсутствие которого жалуемся», писали в рецензии 1982 года. Во времена, о которых сейчас вспоминают как о более доверительных и щедрых на помощь ближнему, добра оказывается тоже был дефицит. Что уж говорить о сегодняшнем дне? «Раньше общество было более открытое, люди были более расположенные друг к другу, – делится своим мнением собеседница от театра. – Сейчас позакрытей. У каждого свои заботы, все сосредоточены на своих личных целях. Конечно, раньше давать особенно было нечего, кроме своих душевных сил или элементарной физической помощи. Раздавался звонок: «Слушай, я переезжаю, помоги диван перевезти», – и помогали. А сейчас скажут: «Обратись в фирму, тебе все сделают». Время меняется, становится сложнее с доверием и взаимопомощью».
Тем актуальнее сегодня будет спектакль «Спешите делать добро», над которым работают в «Современнике» Яна Сексте и Алексей Усольцев. «Когда мы брали этот материал, понимали, что сравнения со спектаклем Галины Борисовны неизбежны. Но этого категорически не нужно делать. Наш спектакль не реконструкция культовой постановки.
Читка пьесы и репетиция премьеры «Спешите делать добро» в «Современнике». Реж. Яна Сексте и Алексей Усольцев, 2025 г. Фото: Антон Галкин«Мы взяли пьесу «Спешите делать добро» как материал, как берут «Три сестры» или «Чайку»», – говорит Яна Сексте. Текст Михаила Рощина переработал драматург Олег Антонов, создав собственную сценическую редакцию, которая сильно отличается от первоисточника. «Это не та пьеса, которую ставила Галина Борисовна. Это наша версия пьесы и спектакля «Спешите делать добро», наша попытка 40 лет спустя задать себе вопрос: что такое добро и есть ли оно вообще?», – подчеркивают режиссеры.
Действие их спектакля из первомайских праздников, как было у Михаила Рощина, переносится в новогодние дни. Елка, мерцающие гирлянды, бенгальские огни, звон стеклянных бокалов, и – девочка Оля, словно чуждая всеобщему празднику. «Современной публике нужно объяснять, что за праздник был Первомай, какое возбужденно-радостное весеннее воодушевление царило в каждом доме. Поэтому мы взяли Новый год – праздник, который всегда с нами и который все одинаково любят и ждут», – объясняет режиссер Алексей Усольцев. «Праздничное состояние, единение людей, когда семьи, города и вся страна испытывают предновогодний восторг и верят, что с первого января обязательно сбудется все, что должно было сбыться, что жизнь станет лучше и счастливее. Люди перед Новым годом становятся внимательнее друг к другу, добрее. Они начинают видеть друг друга, даже когда в предпразд - ничной суете хватаются за одну бан - ку горошка в магазине», – дополняет Яна Сексте.
«Спешите делать добро» не будет спектаклем-диспутом, но, как и всем режиссерам, Яне Сексте и Алексею Усольцеву хочется, чтобы зритель вступил в диалог с героями их постановки, чтобы он потом рассуждал – с близкими и сам с собой – о тех серьезных проблемах, которые затронет спектакль. «У нас представлены две точки зрения, кардинально противоположные, поэтому у зрителя будет возможность выбора, на чью сторону встать, – говорят режиссеры. – А финал пусть будет нашей тайной! Он отличается и от спектакля Галины Борисовны, и от пьесы Михаила Рощина».
