Еще не закончилась неделя Хеллоуина, кинотеатры захвачены ужасами и триллерами. Как ни запрещай заморский праздник, люди его любят, а еще любят бояться в кинотеатрах – это же лучше, чем бояться на улицах. На этой неделе мы выбрали три картины, где страх – не цель, а побочный эффект поиска. И предлагаем вам совершить собственное путешествие – на рейв в марокканскую пустыню, на поиск паранормального в руины Огайо, в российские 1990-е вместе с «Братом» и «Братом 2». Разные континенты, разные жанры – но общая тема: потерянный близкий как зеркало собственной бездны.
СИРАТ
Фильм Оливье Лаше из каннского конкурса, получивший Специальный приз жюри и несколько технических наград, включая премию за лучший саундтрек и за лучшую собачью роль. А теперь выдвинутый Испанией на «Оскар». Медитативный триллер о поиске, который начинается на гигантском рейве в марокканской пустыне и заканчивается где-то на границе между жизнью и её смыслом.
Луис (Серхи Лопес) – дядька в возрасте, приезжает с младшим сыном Эстебаном на нелегальный фестиваль в южном Марокко, чтобы найти старшую дочь, ушедшую из дома и растворившуюся в рейверской субкультуре. Когда полиция разгоняет танцпол из-за введения чрезвычайного положения, отец узнаёт, что вечеринка продолжается глубже в пустыне. Он следует за группой незнакомцев на трёх машинах – и то, что начиналось как отчаянная погоня, превращается в изнурительное странствие по безлюдным просторам.
Фильм длится чуть менее двух часов, но событий в нём немного. Лаше сознательно избегает детективной интриги: нет ни расследования исчезновения, ни политического комментария, несмотря на тревожные сводки по радио. Только путь в неизвестном направлении с чередой бытовых препятствий: легковушка Луиса не может переехать реку, заканчивается топливо, заболевает собачка Эстебана и т.д. Каждая мелочь превращается в испытание, а пустыня – в главного антагониста. К середине картины лёгкий саспенс перерастает в физическое напряжение: машины вязнут, люди ломаются, направление теряется. Финальные эпизоды – это уже не поиск дочери, а борьба за выживание.
Оператор Мауро Эрсе, давний соратник Лаше, снимает пустыню как живое существо. Длинные панорамы, статичные планы, минимум движения камеры – всё подчёркивает масштаб и безысходность. Асфальт сменяется пыльными полями, поля – дюнами, дюны – скалами. Свет меняется от ослепительно белого дня к фиолетовым сумеркам, и каждый кадр выглядит как фотография из National Geographic, но с внутренним напряжением. Лаше не романтизирует природу: она здесь не красива, а подавляюща.
Отдельную роль в фильме играет саундтрек Kingding Ray, все начинается с жёсткого техно в прологе, перерастает в зловещие утробные звуки в самые напряженные момент и постепенно растворяется в эмбиенте. Гул двигателей, шорох песка, отдалённые басы – всё смешано в единый звуковой ландшафт. Кульминация – ночные танцы в пустыне – тут почти религиозный экстаз.
Название отсылает к исламскому «сирату» – тонкому мосту над адом, по которому души идут в рай. Лаше использует образ не как метафору морального суда, а как ощущение пути: извилистого, опасного, без гарантии достижения цели. Политический контекст (чрезвычайное положение, беженцы, хаос) остаётся фоном – режиссёр не даёт оценок, лишь фиксирует. Это не слабость, а позиция: «Сират» не про ответы, а про процесс.
Многие вопросы остаются без ответа. Почему дочь ушла? Была ли она на рейве? Что будет дальше? Это не провал драматургии, а её суть: жизнь редко даёт финальные титры. Путь важнее пункта назначения, а смысл – в самом движении. Фильм требует терпения, но вознаграждает тех, кто готов идти за ним до конца – даже если конца не будет.
БРАТ НАВСЕГДА
Документальный фильм, приуроченный к 25-летию «Брата 2». Его сняли сын легендарного продюсера Сергея Сельянова Григорий и его жена Анна, а среди ключевых героев – сыновья режиссера Алексея Балабанова Федор и Петр. Этот фильм (уже не первый, посвященный «Брату» и «Брату 2») – не академический разбор феномена, а скорее семейный альбом, где архивные кадры, интервью и личные воспоминания складываются в портрет творческого союза, изменившего российское кино.
Фильм построен как мозаика: фрагменты «Брата» и «Брата 2» соседствуют с домашними видео и съёмочными дневниками, нет линейного повествования – вместо хронологии поток ассоциаций. Режиссёры не ставят задачу развенчать мифы, а фиксируют, как они рождаются. Открывающий эпизод – архивное интервью Балабанова, где он спокойно говорит: «Мы не про деньги, на кино тогда нельзя было заработать».
Сергей Сельянов предстаёт не как магнат, а как человек, вытаскивающий бюджет «из воздуха». Он сам признаётся: «Где я нашёл деньги на второй «Брат» – даже не помню, стресс вытесняет». Балабанов – тихий, сосредоточенный, рисует сценарии на салфетках, ищет локации в реальном Петербурге. Их связка – не просто партнёрство, а почти родство. Дети подчёркивают: «Мы между собой тоже братья». Григорий Сельянов делится, как в детстве стеснялся успеха отца, ощущая давление «соответствовать». Это не просто факт, а мотив фильма: рефлексия через призму выросших детей.
Сила ленты – в редком материале. Пробы в подвалах, репетиции на кухнях, разговоры родных людей между собой. Современные съёмки – интервью Надежды Васильевой (жена Балабанова и художник по костюмам всех его фильмах) на ее даче под Питером, поездка в Чикаго по местам съемок «Брата 2».
Фильм избегает критики. Данила Багров упоминается как «убийца с интеллигентным лицом», но его тьма – расизм, вирус войны – остаётся за кадром. Режиссёры не разбирают амбивалентность героя, не сверяются с сегодняшним днём. Это тоже не слабость, а позиция: «Брат навсегда» – не разбор, а дань. Политический контекст 1990-х (перестройка, бандитизм, культурный разлом) подаётся через личные утраты: смерть Бодрова в 2002-м, уход Балабанова в 2013-м. Фильм не развенчивает мифы, а усиливает их – и в этом его ограниченность. Среди героев есть еще Ирина Салтыкова и Лиза Джеффри (сыгравшая в «Брате 2» американскую журналистку), Никита Михалков, киновед и близкий друг обоих семей Любовь Аркус, оператор Сергей Астахов, тоже прошедший с Балабановым и Сельяновым большинство проектов. Все свои. Отсутствие критиков или «оппонентов» делает картину односторонней, но для целевой аудитории это плюс: фокус на любви, а не на спорах.
ШЕЛБИ ОУКС. ГОРОД-ПРИЗРАК
Дебютный полнометражный фильм известного ютуберского кинокритика Криса Стакманна, чей канал специализировался на хоррор-обзорах и ежегодных «хэллоуинских» спецвыпусках. Идея полнометражки родилась в 2016-м во время съёмок одного из таких роликов: история о пропавшей группе охотников за паранормальным. Собранные по знакомым средства быстро иссякли, и в 2022-м энтузиасты обратились к платформе Kickstarter, которая принесла рекордные $1,39 млн – крупнейшая сумма для жанрового проекта на платформе. Результат – неровный, но искренний оммаж found footage и мокьюментари, где личная травма автора тонет в море заимствований.
Премьера «Шелби Оукса» состоялась на Fantastic Fest и Fantasia Festival. «Шелби-оукс» – это история о потере и сверхъестественном зле. Не революция жанра, а скорее страстная ода специфическому жанру low-budget ужасов.
Мия – женщина средних лет, чья младшая сестра Райли пропала много лет назад, оставив после себя лишь детские воспоминания о травматическом инциденте в заброшенном парке аттракционов. Райли выросла в ютубершу, ведущую шоу «Паранормальные параноики» – группу энтузиастов, расследующих сверхъестественное. Во время съёмок в заброшенной тюрьме в призрачном городке Шелби-оукс вся команда исчезает, и находят только одну камеру с жуткими записями (привет, эталон жанра «Ведьма из Блэр»). Мия, игнорируя скептицизм мужа, бросается в расследование, которое уводит её в забытые уголки Огайо: от руин парка до тюремных подвалов. То, что начинается как личный поиск, оборачивается погружением во тьму, где детские страхи оживают.
У фильма очень интересное визуальное решение: локации в Огайо (включая тюрьму из «Побега из Шоушенка») сняты с ощущением клаустрофобии и запустения. Заброшенный парк аттракционов с ржавыми каруселями, пыльные коридоры тюрьмы, ночные леса – всё это подчёркивает тему забытого прошлого. Стакманн умело балансирует форматы: зернистую плёнку прошлого с цифровым изображением настоящего.
«Шелби-оукс» – достойный, хоть и неровный дебют, где страсть к хоррору Стакманна видна в каждом кадре, но шаблоны мешают взлететь. Для фанатов found footage и ютуберских хорроров – находка; для остальных – повод увидеть, как критик становится автором.
СИРАТФильм Оливье Лаше из каннского конкурса, получивший Специальный приз жюри и несколько технических наград, включая премию за лучший саундтрек и за лучшую собачью роль. А теперь выдвинутый Испанией на «Оскар». Медитативный триллер о поиске, который начинается на гигантском рейве в марокканской пустыне и заканчивается где-то на границе между жизнью и её смыслом.
Луис (Серхи Лопес) – дядька в возрасте, приезжает с младшим сыном Эстебаном на нелегальный фестиваль в южном Марокко, чтобы найти старшую дочь, ушедшую из дома и растворившуюся в рейверской субкультуре. Когда полиция разгоняет танцпол из-за введения чрезвычайного положения, отец узнаёт, что вечеринка продолжается глубже в пустыне. Он следует за группой незнакомцев на трёх машинах – и то, что начиналось как отчаянная погоня, превращается в изнурительное странствие по безлюдным просторам.
Фильм длится чуть менее двух часов, но событий в нём немного. Лаше сознательно избегает детективной интриги: нет ни расследования исчезновения, ни политического комментария, несмотря на тревожные сводки по радио. Только путь в неизвестном направлении с чередой бытовых препятствий: легковушка Луиса не может переехать реку, заканчивается топливо, заболевает собачка Эстебана и т.д. Каждая мелочь превращается в испытание, а пустыня – в главного антагониста. К середине картины лёгкий саспенс перерастает в физическое напряжение: машины вязнут, люди ломаются, направление теряется. Финальные эпизоды – это уже не поиск дочери, а борьба за выживание.
Оператор Мауро Эрсе, давний соратник Лаше, снимает пустыню как живое существо. Длинные панорамы, статичные планы, минимум движения камеры – всё подчёркивает масштаб и безысходность. Асфальт сменяется пыльными полями, поля – дюнами, дюны – скалами. Свет меняется от ослепительно белого дня к фиолетовым сумеркам, и каждый кадр выглядит как фотография из National Geographic, но с внутренним напряжением. Лаше не романтизирует природу: она здесь не красива, а подавляюща.
Отдельную роль в фильме играет саундтрек Kingding Ray, все начинается с жёсткого техно в прологе, перерастает в зловещие утробные звуки в самые напряженные момент и постепенно растворяется в эмбиенте. Гул двигателей, шорох песка, отдалённые басы – всё смешано в единый звуковой ландшафт. Кульминация – ночные танцы в пустыне – тут почти религиозный экстаз.
Название отсылает к исламскому «сирату» – тонкому мосту над адом, по которому души идут в рай. Лаше использует образ не как метафору морального суда, а как ощущение пути: извилистого, опасного, без гарантии достижения цели. Политический контекст (чрезвычайное положение, беженцы, хаос) остаётся фоном – режиссёр не даёт оценок, лишь фиксирует. Это не слабость, а позиция: «Сират» не про ответы, а про процесс.
Многие вопросы остаются без ответа. Почему дочь ушла? Была ли она на рейве? Что будет дальше? Это не провал драматургии, а её суть: жизнь редко даёт финальные титры. Путь важнее пункта назначения, а смысл – в самом движении. Фильм требует терпения, но вознаграждает тех, кто готов идти за ним до конца – даже если конца не будет.
БРАТ НАВСЕГДАДокументальный фильм, приуроченный к 25-летию «Брата 2». Его сняли сын легендарного продюсера Сергея Сельянова Григорий и его жена Анна, а среди ключевых героев – сыновья режиссера Алексея Балабанова Федор и Петр. Этот фильм (уже не первый, посвященный «Брату» и «Брату 2») – не академический разбор феномена, а скорее семейный альбом, где архивные кадры, интервью и личные воспоминания складываются в портрет творческого союза, изменившего российское кино.
Фильм построен как мозаика: фрагменты «Брата» и «Брата 2» соседствуют с домашними видео и съёмочными дневниками, нет линейного повествования – вместо хронологии поток ассоциаций. Режиссёры не ставят задачу развенчать мифы, а фиксируют, как они рождаются. Открывающий эпизод – архивное интервью Балабанова, где он спокойно говорит: «Мы не про деньги, на кино тогда нельзя было заработать».
Сергей Сельянов предстаёт не как магнат, а как человек, вытаскивающий бюджет «из воздуха». Он сам признаётся: «Где я нашёл деньги на второй «Брат» – даже не помню, стресс вытесняет». Балабанов – тихий, сосредоточенный, рисует сценарии на салфетках, ищет локации в реальном Петербурге. Их связка – не просто партнёрство, а почти родство. Дети подчёркивают: «Мы между собой тоже братья». Григорий Сельянов делится, как в детстве стеснялся успеха отца, ощущая давление «соответствовать». Это не просто факт, а мотив фильма: рефлексия через призму выросших детей.
Сила ленты – в редком материале. Пробы в подвалах, репетиции на кухнях, разговоры родных людей между собой. Современные съёмки – интервью Надежды Васильевой (жена Балабанова и художник по костюмам всех его фильмах) на ее даче под Питером, поездка в Чикаго по местам съемок «Брата 2».
Фильм избегает критики. Данила Багров упоминается как «убийца с интеллигентным лицом», но его тьма – расизм, вирус войны – остаётся за кадром. Режиссёры не разбирают амбивалентность героя, не сверяются с сегодняшним днём. Это тоже не слабость, а позиция: «Брат навсегда» – не разбор, а дань. Политический контекст 1990-х (перестройка, бандитизм, культурный разлом) подаётся через личные утраты: смерть Бодрова в 2002-м, уход Балабанова в 2013-м. Фильм не развенчивает мифы, а усиливает их – и в этом его ограниченность. Среди героев есть еще Ирина Салтыкова и Лиза Джеффри (сыгравшая в «Брате 2» американскую журналистку), Никита Михалков, киновед и близкий друг обоих семей Любовь Аркус, оператор Сергей Астахов, тоже прошедший с Балабановым и Сельяновым большинство проектов. Все свои. Отсутствие критиков или «оппонентов» делает картину односторонней, но для целевой аудитории это плюс: фокус на любви, а не на спорах.
ШЕЛБИ ОУКС. ГОРОД-ПРИЗРАКДебютный полнометражный фильм известного ютуберского кинокритика Криса Стакманна, чей канал специализировался на хоррор-обзорах и ежегодных «хэллоуинских» спецвыпусках. Идея полнометражки родилась в 2016-м во время съёмок одного из таких роликов: история о пропавшей группе охотников за паранормальным. Собранные по знакомым средства быстро иссякли, и в 2022-м энтузиасты обратились к платформе Kickstarter, которая принесла рекордные $1,39 млн – крупнейшая сумма для жанрового проекта на платформе. Результат – неровный, но искренний оммаж found footage и мокьюментари, где личная травма автора тонет в море заимствований.
Премьера «Шелби Оукса» состоялась на Fantastic Fest и Fantasia Festival. «Шелби-оукс» – это история о потере и сверхъестественном зле. Не революция жанра, а скорее страстная ода специфическому жанру low-budget ужасов.
Мия – женщина средних лет, чья младшая сестра Райли пропала много лет назад, оставив после себя лишь детские воспоминания о травматическом инциденте в заброшенном парке аттракционов. Райли выросла в ютубершу, ведущую шоу «Паранормальные параноики» – группу энтузиастов, расследующих сверхъестественное. Во время съёмок в заброшенной тюрьме в призрачном городке Шелби-оукс вся команда исчезает, и находят только одну камеру с жуткими записями (привет, эталон жанра «Ведьма из Блэр»). Мия, игнорируя скептицизм мужа, бросается в расследование, которое уводит её в забытые уголки Огайо: от руин парка до тюремных подвалов. То, что начинается как личный поиск, оборачивается погружением во тьму, где детские страхи оживают.
У фильма очень интересное визуальное решение: локации в Огайо (включая тюрьму из «Побега из Шоушенка») сняты с ощущением клаустрофобии и запустения. Заброшенный парк аттракционов с ржавыми каруселями, пыльные коридоры тюрьмы, ночные леса – всё это подчёркивает тему забытого прошлого. Стакманн умело балансирует форматы: зернистую плёнку прошлого с цифровым изображением настоящего.
«Шелби-оукс» – достойный, хоть и неровный дебют, где страсть к хоррору Стакманна видна в каждом кадре, но шаблоны мешают взлететь. Для фанатов found footage и ютуберских хорроров – находка; для остальных – повод увидеть, как критик становится автором.
