Долгожданная «Буря» случилась в Театре им. Пушкина. Дату премьеры Николая Рощина несколько раз отодвигали, чтобы дать постановочной команде завершить работу над спектаклем. В результате получилось два прочтения «Бури» внутри одной постановки. Первое завершается хэппи-эндом, во втором – ни на хэппи, ни на энд нет и намека, но именно ради него стоит смотреть спектакль.
Для тех, кто подзабыл сюжет шекспировской трагикомедии, которая считается одной из последних пьес английского драматурга, Николай Рощин его напоминает, не лишая своего особого режиссерского видения. Двухкомнатная пещера в стиле хайтек с совмещенным санузлом, очки виртуальной реальности вместо магических фокусов и экраны, экраны, экраны… Вот такой быт у современного Просперо (Владимир Майзингер) на далеком острове. За время изгнания экс-герцог миланский успел не только хорошо обустроиться и вырастить красавицу-дочь Миранду (Елизавета Кононова), но и обрюзгнуть, сродниться с растянутой футболкой и приобрести усталость от жизни. Такой же серый, как и все вокруг, он преображается только, когда надевает свой волшебный плащ. К услугам Просперо – добрый дух воздуха Ариэль. Эту роль, традиционно женскую, играет Александра Урсуляк. Она звонит в дверь «пещеры», появляется на пороге в мешковатом офисном костюме-двойке, безуспешно пытается напомнить Просперо про условия сотрудничества, по которым ее уже пора освободить. Вынужден служить волшебнику и Калибан (Александр Матросов) – отродье дьвола и ведьмы, «уродливый невольник-дикарь», который здесь носит «смиряющий» электрический ошейник, ездит за дровами на настоящем квадроцикле, и, как у Шекспира, восстает против Просперо.
Режиссер Николай Рощин осовременил шекспировскую метафору про «весь мир – театр», и избрал одним из миров персонажей – видеоигру, из которой нельзя просто выйти или нарушить правила, надеясь на более счастливый финал. Режиссер сократил сюжетные линии оригинальной «Бури», вырезал песни персонажей и вполне компактно – ближе к финалу уже в видеоперемотке – уместил все действие пьесы в один акт. Здесь диковатая Миранда и прекрасный, но туповатый королевский сын Фердинанд (Александр Дмитриев), закованный в рыцарские доспехи, чистосердечно и нелепо влюбляются друг в друга (с перерывом на чистку унитаза в качестве испытания); Ариэль любит Просперо и, кажется, готов и дальше быть с ним; неаполитанского короля Алонзо (Антон Феоктистов) не убивают заговорщики, а сам Просперо великодушно прощает врагов за большим ужином. В общем, финал, как в оригинале, но отдает ТВ-мелодрамой. Не покидает ощущение неестественности происходящего, будто это ширма, за которой скрывается что-то, ради чего талантливый, умеющий со сцены говорить об актуальном, режиссер Николай Рощин взялся за «Бурю».
Как редкая птица долетит до середины Днепра, так и не каждый зритель вернется в зал после антракта. Но именно здесь и начинается то, ради чего задумывался спектакль. Второй акт – это перевертыш, который показывает положительных героев отрицательными, а отрицательных – положительными. Добрый дух Ариэль, который еще недавно пел чарующие пленников песни и танцевал в ярких нарядах, превратился в ангела возмездия в кожаных шортах и с огромными черными крыльями. За эффектным появлением следует длинный монолог, где одним из главных открытий становится то, что Просперо спас ее от одного насильника, но вскоре сам стал использовать, чтобы снять сексуальное напряжение. Просперо, долгие годы одержимый местью, испортил и волшебный остров – такая же претензия будет у Калибана, от которого во втором акте не мерзко, его жалко. Для Ариэля наступил предел терпения, но он решает не мстить Просперо, а просто… бездействовать, не предотвращать убийство короля Алонзо. «Я просто не вмешиваюсь», – иезуитствует дух. И его бездействие – всего лишь! – приводит к веренице преступлений. Начинается жесткое мочилово, когда только и успевай следить кто кого, как и за что. В разные стороны летят руки, ноги головы – все так же закованные в рыцарские латы, но уже окровавленные и отделенные от тела. Жертв невмешательства будет несколько, их погрузят в прицеп для дров и прикажут Калибану сжечь. Да, ему не будет их жаль. Не потому, что он бесчувственный уродец (чувства в нем есть, мы убедимся), а потому что это человеческое отродье испоганило и осквернило остров. Его остров, его по праву наследства. «Холод, мрак и пустота», – несколько раз произнесет Ариэль. Это то, что стало с островом стараниями человека. И нельзя не сочувствовать Калибану, когда на экране крупным планом показывают его черные глаза, из которых текут слезы.
Калибану и Ариэлю нечего терять, они устали терпеть власть Просперо и то, что он делает с родным для них островом. Какой-никакой союз духа и дикаря приводит к освобождению – страшной дорогой, с жертвами, но приводит. И Калибан, наконец, может найти могилу матери – убитой Просперо ведьмы Сикораксы – и по-детски дрожащим голосом сказать: «Мам…». Ее огромная мумия станет носовой фигурой мрачного корабля, которому предстоит плавать в таком же мрачном пространстве. «Холод, мрак и пустота», – как говорил Ариэль. В тесном трюме этого корабля заведут споры о совести, где одним из лучших тезисов, подсказанным самой жизнью, станет: «Совесть – это эпитафия. Гребем дальше!». Так что, живем дальше несмотря ни на что, товарищи. И гребем, гребем!..
Для тех, кто подзабыл сюжет шекспировской трагикомедии, которая считается одной из последних пьес английского драматурга, Николай Рощин его напоминает, не лишая своего особого режиссерского видения. Двухкомнатная пещера в стиле хайтек с совмещенным санузлом, очки виртуальной реальности вместо магических фокусов и экраны, экраны, экраны… Вот такой быт у современного Просперо (Владимир Майзингер) на далеком острове. За время изгнания экс-герцог миланский успел не только хорошо обустроиться и вырастить красавицу-дочь Миранду (Елизавета Кононова), но и обрюзгнуть, сродниться с растянутой футболкой и приобрести усталость от жизни. Такой же серый, как и все вокруг, он преображается только, когда надевает свой волшебный плащ. К услугам Просперо – добрый дух воздуха Ариэль. Эту роль, традиционно женскую, играет Александра Урсуляк. Она звонит в дверь «пещеры», появляется на пороге в мешковатом офисном костюме-двойке, безуспешно пытается напомнить Просперо про условия сотрудничества, по которым ее уже пора освободить. Вынужден служить волшебнику и Калибан (Александр Матросов) – отродье дьвола и ведьмы, «уродливый невольник-дикарь», который здесь носит «смиряющий» электрический ошейник, ездит за дровами на настоящем квадроцикле, и, как у Шекспира, восстает против Просперо.
Режиссер Николай Рощин осовременил шекспировскую метафору про «весь мир – театр», и избрал одним из миров персонажей – видеоигру, из которой нельзя просто выйти или нарушить правила, надеясь на более счастливый финал. Режиссер сократил сюжетные линии оригинальной «Бури», вырезал песни персонажей и вполне компактно – ближе к финалу уже в видеоперемотке – уместил все действие пьесы в один акт. Здесь диковатая Миранда и прекрасный, но туповатый королевский сын Фердинанд (Александр Дмитриев), закованный в рыцарские доспехи, чистосердечно и нелепо влюбляются друг в друга (с перерывом на чистку унитаза в качестве испытания); Ариэль любит Просперо и, кажется, готов и дальше быть с ним; неаполитанского короля Алонзо (Антон Феоктистов) не убивают заговорщики, а сам Просперо великодушно прощает врагов за большим ужином. В общем, финал, как в оригинале, но отдает ТВ-мелодрамой. Не покидает ощущение неестественности происходящего, будто это ширма, за которой скрывается что-то, ради чего талантливый, умеющий со сцены говорить об актуальном, режиссер Николай Рощин взялся за «Бурю».Как редкая птица долетит до середины Днепра, так и не каждый зритель вернется в зал после антракта. Но именно здесь и начинается то, ради чего задумывался спектакль. Второй акт – это перевертыш, который показывает положительных героев отрицательными, а отрицательных – положительными. Добрый дух Ариэль, который еще недавно пел чарующие пленников песни и танцевал в ярких нарядах, превратился в ангела возмездия в кожаных шортах и с огромными черными крыльями. За эффектным появлением следует длинный монолог, где одним из главных открытий становится то, что Просперо спас ее от одного насильника, но вскоре сам стал использовать, чтобы снять сексуальное напряжение. Просперо, долгие годы одержимый местью, испортил и волшебный остров – такая же претензия будет у Калибана, от которого во втором акте не мерзко, его жалко. Для Ариэля наступил предел терпения, но он решает не мстить Просперо, а просто… бездействовать, не предотвращать убийство короля Алонзо. «Я просто не вмешиваюсь», – иезуитствует дух. И его бездействие – всего лишь! – приводит к веренице преступлений. Начинается жесткое мочилово, когда только и успевай следить кто кого, как и за что. В разные стороны летят руки, ноги головы – все так же закованные в рыцарские латы, но уже окровавленные и отделенные от тела. Жертв невмешательства будет несколько, их погрузят в прицеп для дров и прикажут Калибану сжечь. Да, ему не будет их жаль. Не потому, что он бесчувственный уродец (чувства в нем есть, мы убедимся), а потому что это человеческое отродье испоганило и осквернило остров. Его остров, его по праву наследства. «Холод, мрак и пустота», – несколько раз произнесет Ариэль. Это то, что стало с островом стараниями человека. И нельзя не сочувствовать Калибану, когда на экране крупным планом показывают его черные глаза, из которых текут слезы. Калибану и Ариэлю нечего терять, они устали терпеть власть Просперо и то, что он делает с родным для них островом. Какой-никакой союз духа и дикаря приводит к освобождению – страшной дорогой, с жертвами, но приводит. И Калибан, наконец, может найти могилу матери – убитой Просперо ведьмы Сикораксы – и по-детски дрожащим голосом сказать: «Мам…». Ее огромная мумия станет носовой фигурой мрачного корабля, которому предстоит плавать в таком же мрачном пространстве. «Холод, мрак и пустота», – как говорил Ариэль. В тесном трюме этого корабля заведут споры о совести, где одним из лучших тезисов, подсказанным самой жизнью, станет: «Совесть – это эпитафия. Гребем дальше!». Так что, живем дальше несмотря ни на что, товарищи. И гребем, гребем!..