В Малом театре в феврале пройдет премьера спектакля «Проект инженера Гарина». В основе сценической версии, созданной драматургом Еленой Исаевой, – роман Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина». Режиссер – Владимир Драгунов.
– Владимир Николаевич, в своем романе Толстой уделил большое внимание научно-фантастической составляющей. По его же словам – «пришлось углубиться в молекулярную физику». Как вы решили в постановке эту сложную задачу? Судя по инсценировке и по словам художника на сдаче макета, о том, что гиперболоида зритель не увидит, акцент в спектакле смещен?
– В какой-то степени, да. Хотелось, чтобы зритель пофантазировал, как выглядит гиперболоид, потому что у каждого может быть свое представление. В наши дни трудно кого-то удивить научными достижениями. Все догадки по поводу этого лазера выглядели бы сегодня дилетантски. Над нами просто посмеялись бы ученые. Когда ты говоришь о науке, о научных открытиях, надо настолько все досконально знать и понимать… В нашем спектакле мы исходим из той данности, что гиперболоид существует. Как он работает, составляет определенную тайну. Не зря же за этим аппаратом гоняются и спецслужбы, и магнаты. Все хотят его заполучить. Известно лишь то, что гиперболоид способен наносить страшные разрушения, иначе говоря, перед нами лазер, который можно использовать как в мирных целях, так и в военных. Обо всем этом мы заранее договорились с автором инсценировки Еленой Исаевой.
– Тогда перейдем к героям спектакля.
– Главная мысль, которую я изначально держал в голове, — это весьма распространенная в наши дни претензия человека, правящей элиты на вседозволенность, на то, чтоб провозглашать себе некими богами. Именно таким героем и является Гарин: он начинает использовать свой гений для того, чтобы разрушать и уничтожать. Свой талант, одаренность он направляет на то, чтобы властвовать над миром. По сути, это самое настоящее предательство по отношению к себе – посеянным в нем божественным даром он поступается ради меркантильных интересов.
– Получается, Гарин становится одержим идеей, находится на грани сумасшествия, психологического расстройства?
– Похоже, да, потому что иначе его рассуждения трудно применить к реальной жизни. Он делает шаг и отступает от задачи, разрешение которой было дано ему Богом – он сам начинает ощущать себя Богом. А мы знаем из одной мудрой книги, что происходит, когда человек возомнит себя Всевышним.
Выходит, что у Гарина как раз полное отсутствие веры в Бога, поэтому он и погибает. Он хочет переустроить мир, а в итоге получается, что он хочет его уничтожить, хотя сам, может быть, этого не осознает. Все его мысли и действия направлены на уничтожение установленного порядка вещей, он начинает совершенствовать мир, применяя насилие, а это, как правило, заканчивается плохо.
– Если вспомнить ваш спектакль на историческую тему «Пётр I» и провести параллель с ним. Пётр тоже хотел изменить пускай не весь мир, но огромную империю. И как правитель имел на это право, поскольку считал себя помазанником Божьим. А потом в каком-то остервенении отправил своего сына, царевича Алексея, на смерть. Есть ли общее между двумя этими персонажами? В том ощущении власти, которая сосредоточена в руках одного человека. Редко кто может выдержать подобное испытание.
– Петр считает себя наместником Бога на земле, в государях это воспитывалось. Он ставит масштабные задачи – переустроить страну, весь ее уклад, сложившийся веками. И как остаться при этом человеком, который не нарушает определенные заповеди?! Ведь если ты верующий человек, ты должен не переходить грани. Но что делать, если ты начинаешь ощущать себя не наместником Бога, а самим Богом. Именно поэтому его ждет катастрофа.
Многое из того, что сделал Пётр полезного для страны, он делал с помощью насилия, а должно быть поступательное движение, строительство – «созидание», а не так, одним махом с плеча… Он даже не знает, сколько ему отмерено, но при этом сразу начинает переустраивать жизнь в таком огромном масштабе.
– Как будто подобной проверки властью никто не может выдержать...
– Даже такие мощные фигуры, как Пётр или Гарин. Они считают, что у них есть сверхразум, а сверхразум есть только у Бога. В какой-то момент может возникнуть иллюзия, что сейчас ты всё переустроишь, всё переделаешь, может быть, это и происходит. Но дальше – непосильный человеку размах.
Эта сюжетообразующая линия очень близка Малому театру. К примеру, в знаменитом спектакле «Царь Федор Иоаннович» Бориса Равенских Фёдор не может принять бремя власти, отчетливо осознавая, что он с ней не справится. Можно сказать, что Малый театр всегда исследовал эту тему.
– Владимир Николаевич, перейдем тогда к другой стороне спектакля. В инсценировке и в вашей постановке очень много женских персонажей, в отличие от романа, да и много любовных линий. Почему так?
– То, что может спасти человека в любых обстоятельствах – конечно, любовь. Вообще эта тема мне интересна – любовь к женщине, к своему делу, к своей стране – само чувство любви, которое зачастую не поддается ни логике, ни количественным подсчетам.
Любовь способствует тому, чтобы оставаться человеком. Иначе он превращается просто в машину с искусственным интеллектом, что в какой-то степени мы наблюдаем в наши дни. Говоря словами Гарина: «Я сделаю всем просто небольшую операцию на мозге и всё…»
– Любовь может творить чудеса.
– Да, в ее силах остановить это все, потому что иначе мы просто становимся зомби, идем как в строю. То есть получается, что не знания главным образом могут спасти, а именно любовь, потому что она – своего рода чудо.
– Тогда такой вопрос, как вы считаете, Гарин любит на самом деле Зою Монроз?
– Мне кажется, что это не любовь, а скорее страсть, желание покорить женщину, которую все считают недостижимой. Зоя для Гарина королева. Он – король, она – королева. Ему нужна недосягаемая для других женщина, а ей просто необходим «допинг» в жизни. Антидепрессант, если хотите. Она получила Гарина. А что дальше? Это страсть, а не любовь. Зоя все время нуждается в каком-то адреналине, чтобы существовать дальше.
– В таком режиме долго не получится жить.
– Как правило, да, что и случается в романе. Трудно все время себя держать в таком напряжении. Гарин и Зоя уже дошли до того, что хотят овладеть миром, ощущают себя богами, поэтому, когда Гарин показывает Зое гиперболоид, она впивается в него взглядом, в ней начинают вибрировать непонятные чувства – восторг, настоящий восторг! Перед ней то, что она никогда раньше не видела. Она чувствует примерно то же, что ощущают некоторые женщины при виде красивого колье с огромными бриллиантами. Зоя понимает, что она может владеть миром. Гарин видит, что он увлек женщину, то есть достиг того, к чему стремился. Раньше она была с американским миллиардером Роллингом, и он проиграл Гарину в соперничестве за Зою. Роллинг в ее глазах понятный, пройденная страница, он может предложить в лучшем случае быть первой леди, а она уже хочет стать первой леди мира. Между ней и Гариным – трагическое существование, но это взаимный договор, взаимная страсть, объединяют их недостижимые цели, которые они ставят перед собой.
– Последний вопрос: когда вы как режиссер находитесь в процессе репетиции, вы часто думаете о зрителях, о тех, кто будет оценивать конечный результат?
– Думать-то можно, но предугадать реакцию очень сложно. В некоторых случаях ты предполагаешь, что понравится зрителю, но это же может противоречить твоему художественному вкусу. Тогда я не право им поступиться. Но мне далеко не наплевать на мнение зрителей, и я стараюсь поставить спектакль так, чтобы человек увидел себя, наше время, наши проблемы.
Это не история того времени, это история нашего времени. У очень многих сегодня есть стремление быть хоть маленьким, но Богом. Сказать свое слово. Кому-то не дают слово в реальной жизни, он выпускает пар в сети перед тысячной и миллионной аудиторией. Высказывает свое мнение и даже дает советы, зачастую – «космической глупости».
– Владимир Николаевич, в своем романе Толстой уделил большое внимание научно-фантастической составляющей. По его же словам – «пришлось углубиться в молекулярную физику». Как вы решили в постановке эту сложную задачу? Судя по инсценировке и по словам художника на сдаче макета, о том, что гиперболоида зритель не увидит, акцент в спектакле смещен?
– В какой-то степени, да. Хотелось, чтобы зритель пофантазировал, как выглядит гиперболоид, потому что у каждого может быть свое представление. В наши дни трудно кого-то удивить научными достижениями. Все догадки по поводу этого лазера выглядели бы сегодня дилетантски. Над нами просто посмеялись бы ученые. Когда ты говоришь о науке, о научных открытиях, надо настолько все досконально знать и понимать… В нашем спектакле мы исходим из той данности, что гиперболоид существует. Как он работает, составляет определенную тайну. Не зря же за этим аппаратом гоняются и спецслужбы, и магнаты. Все хотят его заполучить. Известно лишь то, что гиперболоид способен наносить страшные разрушения, иначе говоря, перед нами лазер, который можно использовать как в мирных целях, так и в военных. Обо всем этом мы заранее договорились с автором инсценировки Еленой Исаевой.
– Тогда перейдем к героям спектакля.
– Главная мысль, которую я изначально держал в голове, — это весьма распространенная в наши дни претензия человека, правящей элиты на вседозволенность, на то, чтоб провозглашать себе некими богами. Именно таким героем и является Гарин: он начинает использовать свой гений для того, чтобы разрушать и уничтожать. Свой талант, одаренность он направляет на то, чтобы властвовать над миром. По сути, это самое настоящее предательство по отношению к себе – посеянным в нем божественным даром он поступается ради меркантильных интересов.
– Получается, Гарин становится одержим идеей, находится на грани сумасшествия, психологического расстройства?
– Похоже, да, потому что иначе его рассуждения трудно применить к реальной жизни. Он делает шаг и отступает от задачи, разрешение которой было дано ему Богом – он сам начинает ощущать себя Богом. А мы знаем из одной мудрой книги, что происходит, когда человек возомнит себя Всевышним.
Выходит, что у Гарина как раз полное отсутствие веры в Бога, поэтому он и погибает. Он хочет переустроить мир, а в итоге получается, что он хочет его уничтожить, хотя сам, может быть, этого не осознает. Все его мысли и действия направлены на уничтожение установленного порядка вещей, он начинает совершенствовать мир, применяя насилие, а это, как правило, заканчивается плохо.
– Если вспомнить ваш спектакль на историческую тему «Пётр I» и провести параллель с ним. Пётр тоже хотел изменить пускай не весь мир, но огромную империю. И как правитель имел на это право, поскольку считал себя помазанником Божьим. А потом в каком-то остервенении отправил своего сына, царевича Алексея, на смерть. Есть ли общее между двумя этими персонажами? В том ощущении власти, которая сосредоточена в руках одного человека. Редко кто может выдержать подобное испытание.
– Петр считает себя наместником Бога на земле, в государях это воспитывалось. Он ставит масштабные задачи – переустроить страну, весь ее уклад, сложившийся веками. И как остаться при этом человеком, который не нарушает определенные заповеди?! Ведь если ты верующий человек, ты должен не переходить грани. Но что делать, если ты начинаешь ощущать себя не наместником Бога, а самим Богом. Именно поэтому его ждет катастрофа.
Многое из того, что сделал Пётр полезного для страны, он делал с помощью насилия, а должно быть поступательное движение, строительство – «созидание», а не так, одним махом с плеча… Он даже не знает, сколько ему отмерено, но при этом сразу начинает переустраивать жизнь в таком огромном масштабе.
– Как будто подобной проверки властью никто не может выдержать...
– Даже такие мощные фигуры, как Пётр или Гарин. Они считают, что у них есть сверхразум, а сверхразум есть только у Бога. В какой-то момент может возникнуть иллюзия, что сейчас ты всё переустроишь, всё переделаешь, может быть, это и происходит. Но дальше – непосильный человеку размах.
Эта сюжетообразующая линия очень близка Малому театру. К примеру, в знаменитом спектакле «Царь Федор Иоаннович» Бориса Равенских Фёдор не может принять бремя власти, отчетливо осознавая, что он с ней не справится. Можно сказать, что Малый театр всегда исследовал эту тему.
– Владимир Николаевич, перейдем тогда к другой стороне спектакля. В инсценировке и в вашей постановке очень много женских персонажей, в отличие от романа, да и много любовных линий. Почему так?
– То, что может спасти человека в любых обстоятельствах – конечно, любовь. Вообще эта тема мне интересна – любовь к женщине, к своему делу, к своей стране – само чувство любви, которое зачастую не поддается ни логике, ни количественным подсчетам.
Любовь способствует тому, чтобы оставаться человеком. Иначе он превращается просто в машину с искусственным интеллектом, что в какой-то степени мы наблюдаем в наши дни. Говоря словами Гарина: «Я сделаю всем просто небольшую операцию на мозге и всё…»
– Любовь может творить чудеса.
– Да, в ее силах остановить это все, потому что иначе мы просто становимся зомби, идем как в строю. То есть получается, что не знания главным образом могут спасти, а именно любовь, потому что она – своего рода чудо.
– Тогда такой вопрос, как вы считаете, Гарин любит на самом деле Зою Монроз?
– Мне кажется, что это не любовь, а скорее страсть, желание покорить женщину, которую все считают недостижимой. Зоя для Гарина королева. Он – король, она – королева. Ему нужна недосягаемая для других женщина, а ей просто необходим «допинг» в жизни. Антидепрессант, если хотите. Она получила Гарина. А что дальше? Это страсть, а не любовь. Зоя все время нуждается в каком-то адреналине, чтобы существовать дальше.
– В таком режиме долго не получится жить.
– Как правило, да, что и случается в романе. Трудно все время себя держать в таком напряжении. Гарин и Зоя уже дошли до того, что хотят овладеть миром, ощущают себя богами, поэтому, когда Гарин показывает Зое гиперболоид, она впивается в него взглядом, в ней начинают вибрировать непонятные чувства – восторг, настоящий восторг! Перед ней то, что она никогда раньше не видела. Она чувствует примерно то же, что ощущают некоторые женщины при виде красивого колье с огромными бриллиантами. Зоя понимает, что она может владеть миром. Гарин видит, что он увлек женщину, то есть достиг того, к чему стремился. Раньше она была с американским миллиардером Роллингом, и он проиграл Гарину в соперничестве за Зою. Роллинг в ее глазах понятный, пройденная страница, он может предложить в лучшем случае быть первой леди, а она уже хочет стать первой леди мира. Между ней и Гариным – трагическое существование, но это взаимный договор, взаимная страсть, объединяют их недостижимые цели, которые они ставят перед собой.
– Последний вопрос: когда вы как режиссер находитесь в процессе репетиции, вы часто думаете о зрителях, о тех, кто будет оценивать конечный результат?
– Думать-то можно, но предугадать реакцию очень сложно. В некоторых случаях ты предполагаешь, что понравится зрителю, но это же может противоречить твоему художественному вкусу. Тогда я не право им поступиться. Но мне далеко не наплевать на мнение зрителей, и я стараюсь поставить спектакль так, чтобы человек увидел себя, наше время, наши проблемы.
Это не история того времени, это история нашего времени. У очень многих сегодня есть стремление быть хоть маленьким, но Богом. Сказать свое слово. Кому-то не дают слово в реальной жизни, он выпускает пар в сети перед тысячной и миллионной аудиторией. Высказывает свое мнение и даже дает советы, зачастую – «космической глупости».
