Актер и режиссер Александр Баргман

«В нашей стране власти занимаются пафосной ерундой»

 
Александр Баргман активно работает в двух в чем-то противоположных творческих ипостасях. Он – актер и режиссер и успешен по обе стороны сцены. Баргман – неоднократный лауреат петербургской театральной премии «Золотой софит», номинант на «Золотую маску». Большая часть режиссерских работ Александра Баргмана случилась в «Таком театре», основанном им сотоварищи в 2001 году. Здесь были поставлены спектакли «Жан и Беатрис», «Иванов», «Каин» и другие. Недавняя премьера спектакля «Ночь Гельвера» по пьесе Ингмара Вилквиста в Театре В.Ф. Комиссаржевской вызвала широкий резонанс. В интервью «Театралу» Александр Баргман рассказал, каково это – существовать на границе двух театральных профессий и почему история, разворачивающаяся на фоне становления фашизма, стала актуальным материалом для постановки.

- Александр Львович, что заставило вас, успешного актера, стать режиссером?

- В моем случае это произошло потому, что за 15 лет актерского творчества я был напитан режиссерами, с которыми мне посчастливилось встретиться. Это и Владимир Егорович Воробьев, и Ростислав Аркадьевич Горяев, и Григорий Козлов, и Саша Морфов, и Витя Крамер, и Михаил Бычков, Арсений Овсеевич Сагальчик… Все эти люди были готовы к сотворчеству. У нас с ними во время работы возникало поле сочинения спектакля, не было никакого диктата, возникало поле совместного сочинения… Так что я режиссурой занялся, в какой-то мере, от перенаполненности. Это первая причина. А вторая заключается в том, что мне артистом в какой-то момент стало тесно и скучно. Внутри назревала потребность в каком-то ином, не артистическом высказывании. Потом Наташа Пивоварова предложила мне поучаствовать в спектакле «Черствые именины»  по пьесе Галины Соколовой. Сыграли спектакль в «Чаплин-клубе», а вскоре после этого основали «Такой театр». А позже совместно с Анной Вартаньян мы поставили «Жан и Беатрис», «Иванов» и… все изменилось.

- Что хотелось сказать в качестве режиссера такого, что невозможно было выразить в качестве актера?

-  Быстро взрослеешь и начинаешь осознавать себя как нечто отдельное, уже независимое и самостоятельное – формируется собственное мировоззрение, которое требует воплощения в чем-то таком, что целиком и полностью тобой сделано. Кроме того, в моей режиссуре есть некий жест протеста против того, что мне не нравится в театре. Например, я не люблю псевдопсихологический театр, не люблю, когда спектакли пытаются сделать удобными для зрителей, не люблю необязательных спектаклей – тех, которые не являются потребностью режиссера и актеров сказать что-то для них важное.

Что касается содержания моего режиссерского высказывания, то оно всегда связано с материалом. К счастью, я ставлю только то, что хочу. И это «хочу» меняется. Иногда хочется тонкой ювелирной работы с актерами, чтобы рассказать пронзительную историю любви в мире без любви, как это случилось со спектаклем «Три товарища». Иногда хочется шалить, как в «Панике», «Сказках с акцентом». Иногда хочется посвящения, как этослучилось в Омском театре драмы, где мы поставили «Лжеца» Гольдони и посвятили его Федерико Феллини.

- В вашем режиссерском портфолио – спектакли очень, даже слишком разных авторов. В этом наборе довольно сложно проследить драматургию внутри ваших режиссерских поисков. По какому принципу вы выбираете материал для своих спектаклей?

- В моей жизни и  творческой жизни нет заранее продуманной драматургии как таковой. Все приходит само и само же уходит. Это касается и пьес: они сами приходят и оседают во мне. В текстах и в драматургии я ищу только отклик на то, что меня лично задевает. Вчера это был Мольер, сегодня это может быть Иван Вырыпаев, последняя работа – постановка пьесы Вилквиста «Ночь Гельвера» в Театре Комиссаржевской, а буквально завтра я еду в Сибирь, чтобы в театре «Красный факел» ставить пьесу ирландского драматурга Брайана Фрилла…

- Почему пьеса именно Ингмара Вилквиста «Ночь Гельвера» оказалась для вас сейчас настолько важной, что оформилась в спектакль?

- Я всегда избегал манифестов и деклараций в театре и занимался «чистым искусством». Сейчас возник такой период, который прежде именовали «Не могу молчать». Ни для кого не секрет, что человек для современной российской власти давно уже не является ценностью. Там собрались обманщики, лгуны, обеспокоенные лишь тем, как стать богаче и как лучше зомбировать население, чтобы окончательно превратить его в быдло. Такой подход касается всего: образования, культуры, социальной сферы…  Последние принятые законы подтвердили, что надеяться российским гражданам не на что. Имею в виду «Закон Димы Яковлева» и недавнюю озвученную попытку забрать у онкологических больных 31-ю больницу в Петербурге, которая, к счастью, не удалась. Кроме того, я не могу мириться с тем, что какие-то люди, называющие себя казаками, бросают бутылки в окно Музея Набокова и запрещают в Эрмитаже выставку братьев Чепменов.

Моя внутренняя тревога и готовность к тому, что вот-вот что-то случится, нашли свое продолжение в пьесе «Ночь Гельвера». Там тоже идет речь о толпе, которую легко зарядить энергией ненависти ко всему иному, всему, что не вписывается в рамки псевдопатриотизма, о толпе, которая может стать дикой разрушительной силой в руках власти. Действие «Ночи Гельвера» происходит в 1930-х годах «в некой европейской стране». В названии, конечно, есть отсылка к «Хрустальной ночи», с которой в Германии начались еврейские погромы. У нас сейчас тоже говорят о какой-то «русской идее»… Но идея не может быть «русской» или «не русской». Идея – одна. Она заключается в том, чтобы любить человека и помогать ему жить. А в нашей стране власти занимаются пафосной ерундой, за которой стоят ложь и лицемерие. Действие «Ночи…» развивается примерно на таком же, очень тревожном социально-историческом фоне. Амикросюжетпьесы связан с взаимоотношениями сорокалетней женщины и ее взрослого воспитанника, развитие которого остановилось на уровне десятилетнего мальчика.

- Расскажите о «Таком театре». Вы – один из его основателей и не раз говорили, что это предприятие появилось в 2001 году спонтанно и не совсем осознанно, и только спустя несколько лет «повзрослело». В итоге «Такой театр» стал довольно известной труппой в Петербурге и за его пределами. Что, по вашим ощущениям, происходит в нем сейчас?

- Мне кажется, что «Такой театр» устал. Когда мы были лихими и молодыми, был период театрального задора. Когда нам исполнилось лет семь, мы действительно повзрослели, стали серьезнее и поставили множество важных спектаклей. Но, я не устану повторять, что «Такой театр» не имеет своего помещения, своей репетиционной базы и финансирования, за исключением тех грантов, которые мы получаем от Комитета по культуре, мы не платим зарплату артистам, все задействованы в других театрах – довольно сложно собрать всех для репетиций и игры спектакля… То есть, в сущности, «Такой театр» существует вопреки логике. Не скажу, что от всех этих сложностей руки у нас опустились, но настала некая внутренняя пауза. Стало ясно, что условия работы театра пора менять, но пока все попытки сделать это безуспешны. На работе это пока не отражается. В этом сезоне у нас случилось уже две премьеры: «История СдыгрАппр» Александра Лушина по произведениям и дневникам Даниила Хармса и «Самолет-беглец» - дебют в режиссуре Ирины Полянской.

- У меня под занавес не серьезный вопрос. Вы – российский голос Джонни Деппа…

-  Меня позвали на пробы для озвучивания фильма «Пираты Карибского моря-1» и с тех пор Джонни Депп стал чуть ли не членом моей семьи. Буквально сегодня я озвучивал трейлер к фильму «Одинокий рейнджер». Так что мои семейные отношения с ним, похоже, продолжатся. Хороший ли он артист? Очень хороший, один из моих любимых. Он настоящий фрик и лицедей, глубокий и грустный…

- Есть такая теория, что актером невозможно стать, нужно с этим талантом родиться. Но вот режиссуре научиться можно…

- Актер – это талант, помноженный на труд. При этом труд для актера – это всегда саморазвитие, потому что любой артист занимается исключительно собой, своим внутренним миром. Режиссерский труд связан тоже с самопознанием, только многократно усиленным. В каждом действующем лице спектакля есть частица режиссера, который его ставит. И эта частица в процессе работы над постановкой преломляется через актера – человека со своим жизненным и художественным опытом. Так что в итоге отражение режиссера возвращается к нему – обогащенным и дополненным.


  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Андрей Могучий выступил перед «Грозой»

    В субботу, 19 января, спектаклем «Гроза» Андрея Могучего Большой драматический театр им. Товстоногова (БДТ) открыл гастроли в Москве, в рамках празднования своего 100-летия и 25-летия фестиваля «Золотая маска». Это событие стало открытием празднования Года театра в Москве. ...
  • Конкурсная программа «Золотой маски» откроется в Перми

    Первые спектакли конкурсной программы фестиваля «Золотая маска»-2019 покажут в Перми: смотр начнется 11 и 12 января с показа оперы «Жанна на костре» Пермского театра оперы и балета в постановке режиссера Ромео Кастеллуччи и дирижера Теодора Курентзиса, а 13 января будет представлен мюзикл «Карлик Нос» Пермского «Театра-Театра» в постановке Бориса Мильграма. ...
  • БДТ едет на гастроли в Москву

    Сразу несколько спектаклей текущего репертуара БДТ им. Товстоногова представит в российской столице с 19 по 29 января.   В программе – премьера Константина Богомолова «Слава» и спектакли художественного руководителя театра Андрея Могучего, вышедшие относительно недавно и завоевавшие громкий успех. ...
  • Театр им. Пушкина ждут в Лондоне

    С 5 по 9 февраля в столице Великобритании в международном культурном центре «Барбикан» пройдут гастроли Московского драматического театра им. Пушкина. Гастроли откроются спектаклем Владимира Мирзоева «Вишневый сад» (5 и 6 февраля), следом будет сыгран «Добрый человек из Сезуана» в постановке Юрия Бутусова (8 и 9 февраля). ...
Читайте также