На страницах «Театрала» родилась книга

 
Имя Киры ГОЛОВКО, легендарной актрисы Московского Художественного театра, знакомо читателям «Театрала»: не раз на страницах журнала она делилась своими воспоминаниями о былой жизни театра, в котором служит с 1937 года, застав эпоху Станиславского и Немировича-Данченко.
Однако опубликованные в журнале материалы – это лишь малый результат сотрудничества Киры Головко с «Театралом». На протяжении нескольких лет шеф-редактор издания Виктор Борзенко вел запись мемуаров актрисы, снабжал их комментариями и архивными иллюстрациями. В итоге, осенью 2012 года книга вышла в свет в издательстве «Искусство XXI век».

Знакомство актрисы с журналом началось в 2008 году – в преддверии Дня Победы, когда предполагалось записать интервью о жизни МХАТа в годы войны. Однако уже через пятнадцать минут стало ясно, что журнальная публикация – слишком скромна в объемах для подобных воспоминаний. Кира Николаевна со свойственной ей словоохотливостью готова была бесконечно описывать свои впечатления. Многие, даже крохотные эпизоды, эпизоды из жизни Головко оказывались связанными с легендарными людьми, несли в себе колорит эпохи. Судьба словно нарочно сделала ее жизнь не просто легендой, а собранием легенд. Станиславский, Немирович-Данченко, Москвин, Качалов, Тарасова, Степанова, Книппер-Чехова и многие-многие легендарные мхатовцы словно на колеснице времени проплывают перед читателями.

Впрочем, не только мхатовцы стали героями этих мемуаров. В беседах с Головко как-то само собой всплыло имя поэта Серебряного века Вячеслава Иванова – родственника актрисы, потом Станиславского и, наконец, любимого мужа Арсения Головко – адмирала, всю войну командовавшего Северным флотом. На вопрос «почему вы не пишете мемуары?» Кира Николаевна ответила с некоторым кокетством: «Не хочу подчеркивать возраст». И все-таки вскоре запись воспоминаний началась (ниже приводим пару фрагментов из книги).
Редакция журнала «Театрал» желает Кире Головко, отметившей в этом году свое 93-летие, крепкого здоровья и благодарит издательство «Искусство XXI век», а также МХТ имени Чехова за проявленный интерес к рукописи и последовавшее за этим плодотворное сотрудничество.

БАСНЯ «ЛИСА И ГРЕНАДА»
Осенью 1937 года я из окна трамвая увидела объявление о наборе во МХАТ — во вспомогательный состав. Выскочила на остановке и перечитала пять раз, потому что от волнения не могла ничего понять. Говорилось, что в Художественном театре пройдёт смотр молодых артистов. Позже выяснилось, что объявления были расклеены по всему городу, и МХАТу требовалось всего четыре человека (одна женщина и трое мужчин), чтобы дать им роли в массовке. Для того чтобы набрать этих четырёх человек, в просмотре участвовало всё руководство театра, кроме Станиславского, который болел и не выходил из дому. Объявления вызвали невероятный ажиотаж — 637 человек на место. Вся улица перед МХАТом была наполнена людьми. Запомнились очень красивые женщины, среди них было много актрис, которых я знала по ролям в кино (например, рядом со мной стояла артистка Антонина Максимова, только что сыгравшая в фильме «Зори Парижа»). Я смотрела на них, как заворожённая и понимала, что на их фоне я просто серая мышь.
Кстати, среди первых красавиц была и внучатая племянница Станиславского Лёля Алексеева. Рассказывали, что время от времени Константин Сергеевич звонил в приёмную комиссию — интересовался, как её дела. Но дела были неважны. Брать Девушку не хотели, хотя в то же время боялись обидеть Станиславского.
Наконец этот круг разорвал Иван Михайлович Москвин. Когда Станиславский в очередной раз позвонил в театр, Москвин ему сказал:
— Мы закрепили за труппой Киру Николаевну Иванову.
Конечно, я не была свидетельницей того телефонного разговора, но много позже эту историю рассказал мне артист Иван Кудрявцев.
Батюшки, как я волновалась при поступлении! Решила читать монолог Катерины из «Грозы», басню Крылова «Лиса и виноград» и стихотворение Светлова «Гренада». Накануне экзамена подошла к Массальскому и поинтересовалась, правильно ли подобрала репертуар. Павел Владимирович выкатил глаза:
— Вашего Светлова никто не знает. Вместо «Гренады» читать нужно классику.
Но что-то менять было уже поздно. И перед входом в аудиторию у меня задрожали коленки:
— Я прочту монолог Катерины, басню Крылова «Лиса» и… «Гренаду».
Наступила мёртвая тишина. И легендарный мхатовский педагог Василий Григорьевич Сахновский, обращаясь к Топоркову, сказал:
— Васька, ты знаешь такую басню Крылова «Лиса и Гренада»?
Приёмная комиссия рассмеялась, и мне стало не так страшно.
Успела прочитать только половину, и услышала:
— Достаточно. Вы свободны.
Что значит «свободны»? Вовсе я не свободна без своего МХАТа! Но улыбнулась и постаралась без лишних движений, степенно пройти к двери. Так же степенно я прошла мимо огромной очереди претендентов, спустилась в переулок, дошла до Тверской и тут мне сделалось плохо. Всё кончено: они даже басню не послушали.
Не помню, как вернулась домой. Ревела сутки напролёт, ничего не ела…
Мама, которая в ту пору из-за болезни сердца уже не работала, не могла спокойно смотреть на мои страдания. На третий день она попросила у знакомой модные шляпку, перчатки и поехала в театр — узнать, будет ли набор в следующем году. А когда вернулась, швырнула шляпку в угол и сказала:
— Дура ты, дура, чего ревёшь? Тебя приняли!
Оказывается, мама встретила Массальского — подошла к нему поинтересоваться, есть ли смысл пытаться поступать в театральный институт, а он у неё спросил:
— Как зовут вашу дочь?
— Кира Иванова…
— Так мы ведь приняли вашу Киру. Кстати, куда она пропала? Вскоре я получила письмо от заведующего молодёжной секцией МХАТа Василия Александровича Орлова. Он писал, что на работу во МХАТ я должна прийти 8 сентября 1938 года. До назначенного срока оставалось около десяти месяцев. И я решила закончить первый курс ИФЛИ, а параллельно стала ещё чаще ходить на спектакли во МХАТ, читать театральную прессу, покупать книги — присматриваться к будущей жизни.

«КОГДА ВЫ СТАНЕТЕ БОЛЬШОЙ АКТРИСОЙ…»
Весной 1939 года мне поручили создавать в «Трёх сёстрах» закулисные шумы. А когда состоялась премьера и спектакль прочно вошёл в репертуар, за кулисами однажды появился Немирович-Данченко: заканчивался антракт, и он со своей бессменной секретаршей Ольгой Сергеевной Бокшанской спешил в зал. Вдруг Владимир Иванович остановился напротив меня и спросил:
— Вы кто?
Я растерялась и сказала:
— Я по… пожар, Владимир Иванович.
Бокшанская вмешалась в разговор:
— Это Кира — Кира Иванова, молодая артистка. Идёмте, Владимир Иванович, иначе я не успею усадить вас, как следует.
Немирович-Данченко засмеялся, погладил бороду и сказал:
— Как занятно. Когда вы станете большой актрисой, обязательно напишите в мемуарах о нашей встрече и главное, что вы в моём спектакле «Три сестры» играли Пожар.
Бокшанская не унималась:
— Ну, идёмте же скорее, Владимир Иванович.
И они ушли… Это было единственное моё личное общение с великим стариком. Хотя я несколько раз бывала на собраниях труппы, когда выступал Немирович-Данченко. В частности, в январе 1939 года он встречался с молодёжью, отвечал на вопросы. Я помню, что эти беседы были очень интересными. Вроде бы шла речь о сложных вещах, но всё воспринималось легко. Возвращалась домой и перечитывала классику, о которой так глубоко и свободно рассуждал Немирович-Данченко. Прошло 70 лет, и сегодня я, разумеется, не вспомню, что именно говорил Владимир Иванович. Лентяйка, надо было записи делать! Но помню, для меня стали открытием его рассуждения о свободном отношении к пьесе и роли. Долгое время я ими руководствовалась.
Когда шли репетиции, прямых указаний Владимир Иванович мне, конечно, не давал, а лишь говорил своему ассистенту Иосифу Моисеевичу Раевскому:
— Здесь хорошо бы дать звук летящих журавлей.
И дальше Раевский обращался к Попову, а тот занимался со мной. В сценах, где звуки не требовались, я тихонько спускалась в зал и смотрела, как Владимир Иванович работает над спектаклем. Каждый раз я боялась, что он спросит, почему в зале посторонние.
Поэтому, едва объявляли перерыв, я выбегала в туалет и запиралась там до начала репетиции. Потом я ужасно жалела, что застенчивость и робость не позволили мне садиться ближе к режиссёрскому столику, поскольку свои замечания Владимир Иванович делал тихо, и я с трудом могла их расслышать. Но тем не менее, на моих глазах рождалась, например, роль Тузенбаха у Хмелёва, когда репетиции спектакля шли уже в декорациях. Николай Павлович работал с мучительным напряжением. Был недоволен собой, часто прекращал играть, подходил к рампе и долго слушал, присев на корточки, то, что терпеливо и подробно говорил ему Немирович-Данченко. Например, трудно выстраивалась сцена четвёртого акта перед уходом Тузенбаха на дуэль. Хотя мне, наблюдавшей за этим из зрительного зала и с колосников, казалось, что всё уже сделано, что Хмелёв напрасно мучает Ангелину Степанову (Ирину) и Немировича-Данченко.
Но теперь я понимаю, что Хмелёв просто выверял свой актёрский путь к «чуду». Никогда не забуду, как уходил Тузенбах по берёзовой аллее и, главное, его медленный поворот головы и негромкий трагический зов:
— Ирина!
Это и было чудо…
Вскоре я стала свидетельницей одной забавной истории. На генеральную репетицию Владимир Иванович пришёл с больным зубом, поднялась температура, но прекращать работу он не стал. Наш знаменитый доктор Алексей Люцианович Иверов (с 1923 по 1967 год — заведующий медицинской частью МХАТа. — В.Б.) принёс ему лекарственный раствор и ватную палочку, чтобы Немирович-Данченко макал ватку в раствор и прикладывал к зубу. Так он и делал на протяжении действия, а когда зажёгся свет, оказалось, что вместо баночки с лекарством он макал ватку в стоявшую рядом чернильницу.
Борода стала лиловой. Владимир Иванович расхохотался, прибежал парикмахер и во время перерыва пытался чернила смыть, но поскольку следы ещё оставались, часть бороды пришлось выстричь.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Римас Туминас: «Все хотят счастья, а его нет»

    В эти дни в Китае продолжаются гастроли Театра им. Вахтангова со спектаклем Римаса Туминаса «Евгений Онегин». Позади семь спектаклей в Гуанчжоу и Шанхае. Недавно труппа переехала в Пекин, где с 16 по 19 мая «Евгений Онегин» пройдет еще четыре раза. ...
  • Умер создатель Концептуального театра Кирилл Ганин

    Создатель и режиссер московского Концептуального театра Кирилл Ганин скончался на 53-м году жизни. Об этом сообщили его коллеги в социальных сетях. «Прощание с Ганиным состоится в пятницу 24 мая в 11:00 на Николо-Архангельском кладбище. ...
  • «Смоленск может лишиться единственного театра»

    На базе Смоленского драматического театра им. Грибоедова планируют создать филиал Мариинского театра. Об этом заявил губернатор Алексей Островский на встрече с Валерием Гергиевым.  «Театрал» дозвонился директору театра Людмиле Судовской, но она отказалась что-либо комментировать по поводу данной инициативы. ...
  • Принят закон, отменяющий театральные билеты

    С 1 июля театры начнут продавать билеты по новым правилам: вместо билета зрителю будет выдаваться кассовый чек. Об этом в понедельник, 29 апреля, сообщил на встрече «Директорской ложи» московских театров заместитель главы столичного Департамента культуры Леонид Ошарин. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Счастье, что стены рушатся!»

    В Италии, на острове Искья состоялась восьмая ежегодная церемония вручения премии имени Иосифа Бродского, по традиции приуроченная ко дню рождения поэта. Лауреатами 2019 года стали ведущие актеры Театра им. Вахтангова Ирина Купченко и Василий Лановой, историк Сергей Никитин и главный редактор журнала «Театрал» Валерий Яков. ...
  • «В театре ты постоянно на вулкане»

    25 мая глава Союза театральных деятелей, художественный руководитель театра Et Cetera Александр Калягин отмечает день рождения. Александр Александрович не раз становился героем интервью «Театрала», по случаю праздника мы собрали самые яркие его высказывания о театре и творческой судьбе. ...
  • Алексей Бородин: «Нам очень не хватает самоиронии»

    РАМТ готовится к открытию пятой по счету площадки – Сцены во дворе. О ближайших проектах в новом театральном пространстве, а также об ожиданиях от Года театра и кадровых изменениях в коллективе, где с начала сезона появился главный режиссер, «Театралу» рассказал художественный руководитель Алексей БОРОДИН. ...
  • «Театр возникает, когда ты полон жизни…»

    В этот день (24 мая 2000 года) ушел из жизни один из выдающихся режиссеров ХХ века, основатель «Современника», реформатор сцены, художественный руководитель МХАТа (в 1970-2000 гг.) Олег ЕФРЕМОВ. В память о нем «Театрал» приводит несколько цитат из интервью режиссера разных лет. ...
Читайте также