«Мастер и Маргарита»

Театр на Таганке, реж. Ю.Любимов премьера 6 апреля 1977 г.

 
«Это был очень смешной спектакль»
Это спектакль – легенда, спектакль – шок, на который еще в советские времена прилетали целые самолеты западных критиков и который идет до сих пор. В конце 70-х Таганка впервые получила разрешение на большие гастроли во Франции. «Мастера» вывозить запретили, и французские газеты вышли с огромными «шапками» на первых полосах: «Что хорошо для Москвы, плохо для Парижа?»
Об истории создания этого спектакля рассказывает первый исполнитель роли Коровьева, сегодня – кинорежиссер Иван ДЫХОВИЧНЫЙ: « Когда Театр на Таганке решил обратиться к «Мастеру и Маргарите», мы были в сложной зависимости от предвзятости ощущений: каким должен быть этот материал в театре? Это произведение славится тем, что оно находится на грани литературы и чтива, что есть колоссальное его достоинство: так суметь написать о сложных вещах может только настоящий мастер, что не мешает снобам до сих пор показывать полупрезрительное отношение к роману, когда его записывают в величайшие книги века. Мне всегда казалось, что это произведение более чем расположено к визуальному решению, будь это театр или даже мультипликация. Оно очень популярно и имеет те шесть тем, которые всегда волнуют людей и ответы на которые никогда не будут даны. Тогда, в 70-х, было понятно, что этот роман – запретный плод для театра, особенно для нашего, где каждый спектакль сдавали по 10–15 раз, и они придирались к фразам, требовали, чтобы тот или иной образ ушел из спектакля, а мы за них бились. Сдача спектакля тогда была тяжелой, серьезной и увлекательной работой, которая очень тренировала разум. Тогда было ясно, кто – мы и кто – они. Сейчас это разделение на «мы» и «они» тоже есть, только «они» существуют в других формах, не произносят слова «идеология» и «неуправляемый подтекст», но говорят, что «это не деньги» или что «это не поймут люди». Все «кураторы» вообще всегда очень волнуются за людей.

Когда было объявлено о том, что «Мастер» взят к постановке, Любимов уехал в Италию ставить оперу, и мы остались одни. В работе хотели участвовать все. Для актеров этот материал вообще является наркотическим: все женщины всегда хотят играть Маргариту, а все мужчины – Воланда и Кота. Но когда Любимов уехал, большая часть актеров решила, что репетировать без него нет смысла: все равно он все забракует. Но часть труппы, включая меня, решила попробовать что-то делать. А перед тем, как мы начали репетировать, ко мне подошел Юра Смирнов, который был назначен на Коровьева, и предложил поменяться ролями (а я был распределен на Кота). А поскольку у меня режиссерские мозги, я понимал, что Коровьев – роль намного более выигрышная, потому что Коровьев является двигателем всего сюжета, он персонаж активный, а Кот – репризер, и согласился на обмен ролями.

[%5070%]Когда вернулся Любимов, он, вся труппа и Давид Боровский, который был душой нашего театра, пришли в верхний буфет смотреть, что мы там сотворили. Поскольку никто не знал, что мы сделали, реакция была совершенно живая: хохот. И Боровский, у которого абсолютная театральная интуиция, сказал Любимову: «Ты понимаешь, ЧТО это такое?!» Дальше надо было выходить репетировать на сцену, но возник вопрос: а где декорация? На что Боровский сказал, что декорация уже есть – это декорации из всех наших спектаклей, и это и есть 10-летие театра, обозначение некоего этапа. Так и сделали. На сцене был занавес из «Гамлета», окно, в котором появлялся Понтий Пилат, – из «Тартюфа», плаха, на которой сидела Маргарита в сцене бала, – из «Пугачева», маятник из «Часа пик», из «Послушайте!» – кубики... И оказалось, что в этой абстрактной форме спектакль игрался идеально: все работало, хотя у нас не было никакого Ершалаима, нарисованного на заднике. Мы очень быстро сделали второй и третий акт, что было залогом нашего успеха. У нас вообще быстро ставились спектакли, но так быстро – никогда. Но мы все – актеры – уже были в теме, все приносили какие-то заготовки, что-то читали постоянно. Однако на одной сцене мы застряли: это была сцена бала. Мизансценически она была построена так: я выводил королеву – Маргариту, сажал ее на плаху спиной к залу, и на нас – уже лицом к залу – шли гости Воланда. В начале сцены я сдергивал с Маргариты плащ, и она оказывалась голая, что по тем временам было невозможно себе вообразить. Любимов никак не мог выбрать основную исполнительницу роли Маргариты, хотя, как правило, он быстро определялся с первым составом и только с ним и репетировал. Но тут он репетировали со всеми, поскольку, насколько я понимаю, женская оголенность вызывала у него большой интерес. И мы подолгу и очень подробно репетировали эту сцену. А все Маргариты пытались как-то заклеить себе груди: кто-то на соски наклеивал себе, почему-то звезды, что было уже совсем порнографией, а одна исполнительница заклеила себе все крэпом, а крэп – это то, что в театре клеют как бороду. Я дважды забывал текст, потому что это был такой настоящий шок.

Когда мы закончили репетировать, то пригласили чиновников из цензурного комитета – чтобы они приняли спектакль. Без их разрешения нельзя было объявлять премьеру. Но они отказались прийти и сказали, что мы сначала должны получить лит на пьесу и что если мы его получим, то сможем играть. Мы поняли, что попали в очень большую беду. Было жуткое ощущение, что этот дамоклов меч над нами будет висеть вечно, что спектакль никогда не выпустят. Но мы все же поехали в литкомитет, а там было окошечко – малюсенькое – как в кассе, и чья-то рука взяла текст, и нам сказали: «Приезжайте завтра». Мы приехали на следующий день, и из того же окошечка нам дали наш текст, на котором было написано: «Классика в цензуре не нуждается». Это было чудо и – совершенно воландовская история. И это был зеленый свет нам, потому что мы позвонили в управление культуры, сказали, что мы получили лит, и вечером уже играли спектакль. В зале сидели все, от Шнитке до Солженицына, и туча западных журналистов, и я совсем не помню, как прошли первые сцены, потому что уши закладывало от ужаса. А потом мы услышали взрывы смеха и поняли, что победили.

«Мастера» мы играли по 17 раз в месяц, билеты на него начинали спрашивать за 4 остановки метро! Это был очень куражный спектакль. Смешной. Живой. И это дало нам победу над всеми людьми, которые пришли к нам, понимая, что «Мастера и Маргариту» невозможно поставить. Он шел в бешеном темпе и длился 3 часа 20 минут.

А когда я ушел из театра – в 80-м, спектакль стал идти на 40 (!) минут дольше.


  • Нравится


Самое читаемое

  • В Мещанском суде Москвы рассматривают уголовное дело «Седьмой студии»

    В среду, 7 ноября, в Мещанском суде Москвы рассматривается уголовное дело «Седьмой студии». Корреспонденты «Театрала» передают с места событий.  Заседание было назначено на 9.30, фигуранты дела уже прибыли, но заседание еще не началось. ...
  • «Куда ни глянь, везде одна глупость»

    Для переезда в историческое здание на Чистых прудах «Современник» готовит премьеру спектакля «Дюма» по пьесе Ивана Охлобыстина. Этот материал предложил для постановки Михаил Ефремов, который сам при этом выступит режиссером. ...
  • Диана Вишнева провела открытый мастер-класс

    В воскресенье, 11 ноября, прима-балерина Мариинского театра Диана Вишнева впервые в своей творческой карьере провела большой мастер-класс «Наследие классического балета» в студии Context Pro в Санкт-Петербурге.   «Диана Вишнева впервые проведет мастер-класс «Наследие классического танца» в формате открытой репетиции на примере одной из самых известных вариаций классического репертуара — Маши из балета «Щелкунчик» (третий акт) в постановке Василия Ивановича Вайнонена», — цитирует РИА сообщение пресс-службы студии. ...
  • Кирилл РАЗЛОГОВ: «Гибнет великий замысел»

    Киноцентр «Соловей» – один из самых престижных кинотеатров Москвы, имеющий культурную и историческую ценность, заявил в беседе с «Театралом» кинокритик Кирилл Разлогов. Ранее газета «Ведомости» сообщила о том, что знаменитый Киноцентр на Красной Пресне собираются перестроить в гостиницу. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Театр.doc» собирает собственный архив

    Московский «Театр.doc» объявил о начале собрания собственного архива. Однако без помощи зрителей здесь не обойтись. Коллектив просит оказать посильную помощь – принести или прислать все то, что так или иначе связано с его историей. ...
  • Тряхнуть стариной

    На театральной карте столицы сохранились места, историческое и культурное наследие которых переоценить невозможно. Это самые старые театральные площадки города, на которых зарождалось и развивалось искусство, выступали первые крепостные труппы, познакомились Чехов и Станиславский, а Александр Островский смотрел свои же пьесы. ...
  • Древность не порок

    Какие из ныне действующих театров самые старые? Тверской театр драмы (1745), Волковский театр в Ярославле (1750), Александринский театр (1756), Большой театр (1776)… Но это в России. За рубежом есть у них собратья, которые старше на несколько веков. ...
  • Двадцатка самых старых спектаклей Москвы

    Театр не живет одними только премьерами: в столичном репертуаре – множество постановок, которые стали уже музейной ценностью, поскольку их сценическая жизнь исчисляется десятилетиями. Однако они идут и, похоже, еще много лет подряд будут собирать полные залы. ...
Читайте также