Лика Рулла: «Главное – не успокаиваться»

 
Театральный сезон близится к концу, а это значит, что уже совсем скоро – в начале июня – будет опубликован лонг-лист премии зрительских симпатий «Звезда Театрала». А мы вспоминаем предыдущую XI церемонию, одной из участниц которой стала Лика РУЛЛА. Зрители увидели номер из мюзикла «Чикаго», который когда-то принес ей первый большой успех. «Театралу» актриса рассказала о том, как пришла к музыкальному жанру.

– Лика, вы родились в актерской семье, но, изучая ваше творчество, видишь, что вы из тех, кто всего добивается сам. «Своя колея» – это, очевидно, про вас.
–Мне кажется, моя «колея» была определена как раз рождением в театральной среде. Театр вошел в меня, что называется, с молоком матери. Другого пути я для себя не видела. Правда, я не думала, что выберу именно музыкальный театр. Когда в конце 70-х мой папа приехал устраиваться на работу в Москву и получил предложение из Театра оперетты, как настоящий приверженец драматического театра, он воскликнул: «Что? Оперетта? Это же дурной тон!». Какое-то время у меня была схожая позиция. Сейчас все изменилось, хотясреди коллег я с сожалением отмечаю скептическое отношение к музыкальному жанру. Может быть, именно поэтому мне дан шанс работать в ГИТИСе– чтобы иметь возможность через студентов привнести в мюзикл нечто новое.

– Чего именно ему не хватает?
– Я считаю, в России мюзикл, не успев толком развиться, оказался в глубочайшем кризисе. Это происходит оттого, что жанр поставлен на коммерческие рельсы, а творческая составляющая отодвинута на второй план. У нас почти нет театров, которые проводили бы лаборатории по мюзиклу. Исключение составляет Свердловский театрмузкомедии, который вырастил немало хороших артистов, поскольку ведет в этом отношении целенаправленную политику. А в Москве и Петербурге, к сожалению, делают не мюзиклы, а «продукты». Мы проходим путь быстро, но не всегда успешно.

– Почему? Продюсеры не любят рисковать?
– Конечно. Получился спектакль «Монте-Кристо» в Театре оперетты – зачем же пробовать что-то новое? Мы пойдем проторенным путем, пригласим ту же постановочную команду и опять заработаем денег. Я не против – пусть будут такие проекты (театрам нужно как-то выживать), но при условии, что останется место эксперименту. Делать лаборатории на базе институтовневозможно: там другие задачи. Поэтому пробы нужно проводить непосредственно в музыкальных театрах. Но даже Московский театр мюзикла не может себе этого позволить. На мой взгляд, необходима господдержка. Должна быть специальная строка в бюджете.

– Какие задачи должны решать лаборатории?
– Одна из главных проблем – отсутствие музыкального материала. В России очень мало композиторов, которые могли бы написать музыку, отвечающую требованиям жанра. Значит, нужнооткрывать новые имена. Это особенно важно, поскольку, с учетом политических и экономических условий, многие сегодня ориентируются на отечественные источники.
Потом, знаете, хочется какого-то откровения. В российских мюзиклах, я этого, увы, не вижу.Но, опять же, проблема не в мюзикле как таковом – это не «легкий жанр». Я везде и всюду пытаюсь донести эту мысль.

– Давайте теперь поговорим, как вы сами пришли к музыкальному театру. Вы ведь, можно, сказать выросли за кулисами.
– Да, мама работала в Кировском театре драмы, а папа – в ТЮЗе, где в то время начинал Алексей Бородин (впоследствии папа поступил к нему в РАМТ). А моей первой любовью (в возрасте лет двух или трех) был Михаил Угаров (драматург и режиссер, основатель «Театра.doc». – «Т»). Мама говорит, только у него на руках я успокаивалась, когда ей приходилось оставлять меня, выбегая на сцену.

– Наверное, в «Театре.doc» нередко бываете…
– Не так часто, как хотелось бы. Москва затягивает людей в какую-то бесконечную гонку. По насыщенности жизни ее можно сравнить разве что с Нью-Йорком или Шанхаем. Это прекрасно, но есть и обратная сторона – люди не успевают проживать собственную жизнь. Как почти любой артист, я мало где бываю. Творческий график настолько плотный, что не дает вырваться, а если и выпадает свободный вечер, я, конечно, провожу его с семьей.

Но если все-таки удается выбраться в театр, на что ходите?
– Я к этому избирательно подхожу. Вот и последние два спектакля, которые смогла посмотреть, былибальзамом на сердце. Это «Барабаны в ночи» Юрия Бутусова в Театре Пушкина и «Сережа» Дмитрия Крымова в МХТ. Настоящий глоток творчества!

– По-прежнему любите драму? 
– В чистом виде мне не интересен ни один жанр. Я за синтетический театр, в котором есть все, включая музыку, к которой я очень восприимчива. Ничто не наполняет нас так, как музыка. Это универсальный язык, который понимают люди любых национальностей и религий. Если в спектакле нет музыки, это его обедняет. Спектакли Бутусова и Крымова, безусловно, драматические, но они насыщены дополнительными выразительными средства – и визуальными, и музыкальными, и пластическими. И это прекрасно. Не говоря уже о том, что такой подход продиктован временем.

– А где сформировалось ваше видение театра? С чего все начиналось?
– Я пыталась поступить в институт в Москве, однако меня не взяли. Тогда я отправилась в Екатеринбург. Ниразу не пожалела – у меня своиуниверситеты. Завершив учебу, снова попробовала свои силы, прослушивалась в нескольких московских театрах – и опять ничего не вышло. Помню это ощущение: мы, выпускники, были никому не нужны. 

– Сейчас ничего не изменилось: трудоустроиться по-прежнему очень сложно.
–Правильно, потому что рынок перенасыщен. В Москве помимо учебных заведений первого ряда –ГИТИСа, Школы-Студии МХАТ, «Щуки», «Щепки» – существует целый ряд малоизвестных институтов, которые каждый год выпускают артистов. Конкуренцию обостряют спортсмены, кавээнщики, да и просто люди с улицы, которых режиссеры активно задействуют в кино.В общем, с Москвой не получилось, и я отправилась в Смоленск.

–Почему не в Екатеринбург?
– Потому что надоел холод. Сначала хотела ехать в Волгоград – это ведь на юге.Но Смоленск тоже оказался неплохим вариантом – климат не такой суровый, как на Урале, недалеко от Москвы, но главное – там был театр, который экспериментировал с музыкальным жанром.

Смоленск мне много дал. Там я познакомилась со своим главным учителем – режиссером ИгоремВойтулевичем, учеником Андрея Гончарова, сыграла несколько ведущих ролей в театре и получила бесценный опыт работы на радио «Европа Плюс».

– Если все шло так хорошо, почему вы уехали?
– Потому что в какой-то момент наступил кризис. После тридцати возникает ощущение, что ты идешь не туда. Я себя не устраивала. Страдала от недостатка реализации. В семейной жизни все было вроде бы хорошо, но… чего-то не хватало. Полета… Плюс ко всему, я впервые побывала за границей, откуда вернулась с мыслью: «О боже, как мы здесь живем?». В общем, я решила кардинально изменить жизнь – уйти из театра, из семьи, уехать из города и даже из страны. А в итоге осталась у разбитого корыта.

Это был сложный период. Смоленск был закрытой страницей. Нужно было идти дальше. Но это было так непросто! По ночам я уходила в отрыв. Мы пили, болтались по дискотекам. Утром наступало отрезвление, и отчаяние накатывало с новой силой. Я постриглась практически налысо, покрасилась в красный цвет. А вместе с тем приходило понимание, что нужно еще раз попробовать обосноваться в Москве.

– Все-таки вас все время сюда тянуло.
–В тот момент никакого желания «покорять столицу» у меня не осталось. Вообще, все провинциальные люди, у которых не получается устроиться в Москве, начинают ее за это ненавидеть. Я не была исключением. Но все же понимала, что надо ехать. В конце концов, я всегда смогу вернуться к маме в Киров.

У вас есть какая-то формула, которая вас спасает в моменты катаклизмов? 
– Когда долго работаешь в мюзикле, возникает ощущение, что ты достиг потолка: все интонации испробованы, ничего нового не рождается, и ты повторяешь саму себя. Но если ты не опускаешь руки – открываются новые горизонты. Мне кажется, то же самое и в жизни. Когда ты упираешься в тупик, главное не останавливаться. Если ты не плывешь по течению, если внутри тебя постоянно работает мотор, рано или поздно ты будешь вознагражден. Ты можешь уходить в депрессивное состояние, но в глубине души ты никогда не должен успокаиваться.Вознаграждается само желание действовать. Каким-то образом Вселенная тебя слышит.

И второй момент – нельзя нагнетать вокруг себя негатив. Когда ты начинаешь винить во всех своих бедах окружающих – любимого человека, семью, коллег, начальство, власть – над тобой сгущается морок. Если человек понимает, что он живой, может дышать и творить, награда его найдет.

Так вышло и на этот раз. Приехав в Москву, я узнала, что идет набор артистов в мюзикл «Чикаго». «Ну, менятам прямо заждались», – подумала я. Но на кастинг пошла. На тот момент я погрязла в депрессии и не верила, что чудо возможно. Но надо же было что-то делать.

– Какие у вас остались впечатления от кастинга?
– Первой мыслью было: «Боже мой, зачем я сюда приехала?». У меня еще не успели отрасти волосы, и вид был не лучший. А тут все красивые, стройные – и все поют.

– В итоге это был первый большой успех.
– В который невозможно было поверить. Мир шоу-бизнеса жесток: мне казалось, кто-нибудь меня сместит. Я до последнего была настроена скептически.
Но надо сказать, когда я рушила все на своем пути, я еще не понимала, что происходит. Меня просто вела какая-то неведомая сила. Я не знала, что делаю, но не делать не могла. И только выйдя на сцену в мюзикле «Чикаго», я осознала, к чему все это было.

–После «Чикаго» роли посыпались, кажется, одна за другой…
–Да нет, я бы так не сказала. Прежде чем Кирилл Серебренников пригласил меня на роль в «Зойкиной квартире», прошло около восьми лет.

– Как вы к нему попали?
–У меня в жизни много случайностей, которые, как я верю, закономерны. Когда только закончился прокат «Чикаго», я по инерции оказалась в мюзикле «12 стульев». Мне досталась роль в ансамбле, и я, что называется, почувствовала разницу. Помню, гуляла по Москве и мечтала: «Вот бы сейчас сыграть главную роль в ведущем театре!». Про Художественный театр я, правда, не думала – представляла «Современник» или «Ленком». Забавно, но, когда чего-то очень хочешь и просишь, оно тебе не дается. А вот если закидываешь удочку в космос, даже, может быть, и не веря в успех предприятия, все как-то само собой складывается.

– Не сложно было переменить жанр? Ведь вы к тому моменту уже давно не выходили на драматическую сцену.
–Парадоксальным образомя до сих пор свой среди чужих, чужой среди своих. В мюзикле меня считают хорошей драматической актрисой, а вот вокалистка я «не очень». В драме слышу обратное: поете прекрасно – как актриса не дотягиваете. Что тут скажешь? На мой взгляд, есть актеры с выразительной индивидуальностью. Как Лия Ахеджакова или Алиса Фрейндлих. Индивидуальность может нравиться или не нравиться, но ее ни с чем не спутать. Весь вопрос, попадает она в тебя или нет. А «Зойкину квартиру» нельзя назвать драматическим спектаклем в чистом виде, он мультижанровый.

– С Серебренниковым вы на одной волне оказались?
–Да, абсолютно. Представляя меня Олегу Павловичу Табакову, он сказал: «Давайте попробуем, а там посмотрим. Вдруг у нас группы крови не сойдутся». И вот в процессе репетиций возникло ощущение, что они сошлись.

– Как он репетирует? Какой у него метод?
– Помню, все меня пугали: «Серебренников – это сплошная чернуха. Он ничего не объясняет, тебе придется самой разрабатывать роль». Но когда начались репетиции, я попала в невероятно светлую и комфортную атмосферу. К тому же, мы работали с замечательным литературным материалом. Это был постоянный поиск – Кирилл объяснял, показывал, но не натаскивал на интонацию.

– Чему он вас научил?
– У меня вообще вся творческая жизнь в Москве делится на «до Серебренникова» и «после».Кирилл перенастроил мое вкусовое восприятие театра. И даже в каком-то смысле восприятие себя. Как-то я пришла к нему: «А может, моноспектакль поставим?»– «Какой моноспектакль? Ты же дива! Актриса больших залов».

– Но моноспектакль вы все-таки сделали. И не один. Почему у вас возникло желание сменить «большие залы» на камерную атмосферу, на такой близкий и доверительный диалог со зрителем?
– Потому что я устала от мюзикла. Мне захотелось соединить музыку с литературой.Так родилась программа «Монологи о любви». Я долго на нее решалась – все время испытывала неуверенность: кому это надо? И стоит ли вообще читать стихи, когда есть такие мастера, как Алла Демидова? Но опять-таки какая-то движущая сила все решила за меня.

– А с Серебренниковым почему больше не работали?
– Жизнь развела. Но родство, надеюсь, сохранилось. Я не участвую в митингах, не кричу про свободу. Но я думаю, все, что сейчас происходит, зачем-то нужно. Кирилл – бесконечно талантливый человек, поцелованный Богом. Но мне кажется, с этим испытанием он приобретет еще больше. Это жестокая школа жизни, после которой он, я думаю, сможет творить, как никогда. Я ему желаю сил на этом непростом пути. Кстати, «Зойкину квартиру» он ставил про то, что не надо пускать нечисть в свой дом. В каком-то смысле эта тема оказалась для него самого пророческой… Я не знаю всех подробностей, да, честно говоря, и не хочу в них разбираться, но какие-то отголоски Булгакова в этом есть.

– Герои Булгакова постоянно стремятся за границу – в Париж или Ниццу – чтобы как-то спастись от той чудовищной грубой силы, которая ворвалась в их привычную жизнь и смяла ее. По вашим ощущениям, есть сегодня такие настроения среди людей?
– Вот когда премьера выходила – в 2012 году – они точно были. Сейчас тоже наверняка есть. Хотя я не могу отвечать за всех людей. Я могу сказать о себе: быть такой востребованной, как здесь, я не смогу нигде. Не смогу работать одновременно в нескольких театрах, не смогу набрать курс. К тому же, у меня есть семья – муж и дочь. Это тоже сдерживающий фактор. Бросить все, уехать – и что дальше? Превратиться в озлобленную эмигрантку, которая живет не тем, как «все хорошо» там, а тем, как «все плохо» здесь? Многие мои знакомые, которые уехали жить за границу, питаются только тем, что мы все здесь «скоро загнемся». У них нет другого маяка, кроме этой мысли, потому что не все могут реализоваться в чужой стране. А между тем, это не те личности, которые могут довольствоваться созерцанием моря. Так что уезжать – это последняя мера. Если уж совсем…

–Это что значит?
– Чего я боюсь, так это разъяренной толпы. Я верю в индивидуальность и возможность диалога с каждым человеком. А толпа неуправляема.

Я с любопытством наблюдаю за тем, что происходит в мире. В свое время на меня произвел огромное впечатление фильм Ларса фон Триера «Меланхолия». Мне он кажется пророческим. Я все жду, когда же нас настигнет эта планета. И когда уже Богу надоест наблюдать за этой мальчишеской войнушкой в песочнице, в которой напрочь отсутствует здравый смысл. Творится какое-то завораживающее безумие.В общем-то, все, что человеку остается, – это делать свое дело…
 
Справка
Лика РУЛЛА

Родилась: 8 июля 1972 года. 
Образование: окончила Екатеринбургский театральный институт (1993). 
Спектакли в драматическом театре: «Розенкранц и Гильденстерн», «Касатка», «Снегурочка», «Кармен», «Петербург», «Двенадцатая ночь» (Смоленский драматический театр), «Зойкина квартира» (МХТ им. Чехова) и др.
Мюзиклы: CHICAGO (Московский театр эстрады;StageEntertainment); MAMMAMIA!,ZORRO, «Золушка»(StageEntertainment); «Ромео и Джульетта», «Маугли», «Монте-Кристо», «Граф Орлов», «Анна Каренина»(Московский театр оперетты); «Голливудская дива» (Санкт-Петербургский театр музкомедии); «Гордость и предубеждение» (МХТ им. Чехова) и др.
Сольные музыкальные программы: «Лица», «Я», «Монологи о любви».
Озвучивание фильмов: CHICAGO, «Шрек-2», «Труп невесты», MAMMA MIA!,«Монстры против пришельцев», «Рок на века» и др.
Преподавательская деятельность:мастер курса «Артист мюзикла» в ГИТИСе.
 
Любимая музыка: топ-10

Сергей Рахманинов
Людвиг ван Бетховен
АсторПьяццолла
Жак Брель
Серж Генсбур
Леонард Коэн
Нина Симон
ТрэйсиЧэпмен
Стинг
Далида



Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы. 
 

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Звезда Театрала»-2019: шорт-лист объявлен!

    Первый этап голосования позади. За лето в каждой номинации Премии «Звезда Театрала» определились тройки лидеров и по традиции объявляется шорт-лист.   У читателей есть время до конца осени, чтобы зайти на страницу Премии и решить, чьи актерские и режиссерские работы в прошлом сезоне были лучшими. ...
  • Павла Устинова освободили из-под ареста

    Мосгорсуд отпустил из-под ареста актера Павла Устинова, приговоренного ранее к 3,5 годам колонии за применение насилия в отношении сотрудника Росгвардии на несогласованной акции 3 августа в Москве. Об этом сообщает телеканал «Дождь». ...
  • «Человек становится свободным, когда способен себя ограничить»

    В преддверии 99-го сезона, который открылся в Театре им. Вахтангова в пятницу, 6 сентября, художественный руководитель Римас ТУМИНАС объявил о предстоящих планах (подробнее см. материал «Театрала»). Однако его речь отличалась не только перечислением планов, но и злободневными рассуждениями, которые, возможно, разойдутся на цитаты. ...
  • «Мы не должны молчать»

    В понедельник, 16 сентября, актера Павла Устинова, выпускника Высшей школы сценических искусств Константина Райкина приговорили к 3,5 годам лишения свободы по части 2 ст. 318 УК РФ. Суд признал его виновным в применении насилия к представителю власти: по версии следствия, 3 августа на несанкционированной акции на Пушкинской площади Устинов оказал сопротивление сотрудникам Росгвардии при задержании и вывихнул плечевой сустав одному из росгвардейцев. ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Крымов: «Нам надо смутное сделать ясным»

    В начале октября в Музее Москвы состоится премьера спектакля «Борис» по пушкинскому «Борису Годунову». Режиссер Дмитрий Крымов и продюсер Леонид Роберман пригласили в свой проект Тимофея Трибунцева, Паулину Андрееву, Михаила Филиппова, Викторию Исакову, Марию Смольникову. ...
  • «Все его картины – это точное попадание в десятку»

    17 сентября кинорежиссер Владимир Меньшов отмечает 80-летие. Свой первый фильм «Розыгрыш» он снял в 37 лет. За второй «Москва слезам не верит» был удостоен премии «Оскар». Он рискнул пригласить сыграть в комедии Юрского и Тенякову, Алентову и Чурикову. ...
  • Олег Леушин: «Без премьер мы начинаем задыхаться»

    Театральный сезон начинается, как правило, с премьер. Этой традиции придерживается и «Театр на Юго-Западе». Свой 43 сезон они открывают комедией Кена Людвига «Примадонны», которую на шутливый манер и с подтекстом переименовали в «ПрямоДонны». ...
  • Александр Ширвиндт: «Голосовать не будем…»

    В преддверии встречи с Александром Ширвиндтом редакция предложила читателям адресовать артисту свои вопросы. Наиболее интересные из них прозвучали во время интервью, полную версию которого можно будет прочитать в октябрьском номере «Театрала». ...
Читайте также