Игорь Гордин: «Стараюсь во всем найти юмор»

 
В МТЮЗе у Камы Гинкаса Игорь Гордин играет самые сложные роли в спектаклях по Достоевскому, Олби, Аную. Но вторым домом для него стал Театр Наций, где актер репетирует сейчас уже четвертый спектакль. В «Иранской конференции» Ивана Вырыпаева в постановке Виктора Рыжакова ему предстоит сыграть в поистине звездной компании.
 
Игорь, говорят, в новом спектакле у вас фантастический каст. Кто будет вашими партнерами по сцене?
 
– Да, у нас потрясающая команда. Причем, по два состава на каждую роль, поскольку люди все известные и занятые. Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Ингеборга Дапкунайте, Ксения Раппопорт, Роза Хайруллина, Юрий Стоянов, Игорь Золотовицкий, Игорь Верник, Авангард Леонтьев, Станислав Любшин, Вениамин Смехов, Алексей Вертков, Виталий Кищенко и Павел Ворожцов. Мы пока не начали репетировать вместе, но встретиться на сцене с Любшиным – это фантастика, конечно.
 
Как вы относитесь к пьесам Ивана Вырыпаева? Сложно с ними работать? Ведь они требуют от актера совершенно иного, не психологического подхода. 
 
– Я не первый раз сталкиваюсь с текстами Вырыпаева, снимался в его фильме «Танец Дели». И считаю Ивана российским драматургом номер один, никого рядом с ним поставить нельзя. Он пишет удивительные вещи современным языком. У него есть, конечно, и мессианский пафос, но вообще пьесы очень разные. «Пьяных» я не принял сначала, потом посмотрел ещё пару раз — и в МХТ, и в БДТ, и оценил их. Каждая следующая пьеса у него, по-моему, лучше предыдущих.
 
По-актерски мне, конечно, сложно работать с такими длинными, наукообразными монологами, как в «Иранской конференции». Обычно я не учу текст заранее, он запоминается в процессе репетиций, в диалоге с партнерами, в связке с физическими действиями. А здесь учу почти месяц и у меня уже язык ломается, настолько все это витиевато. Есть тексты, рассказывающие историю, где все логично перетекает из одного в другое. А здесь повтор, рефрен и опять повтор, так что ты забываешь, с чего начал. Это именно музыкальная структура, поэма, где важен ритм, где от перестановки слов все ломается.
 
«Иранская конференция» посвящена противостоянию Востока и Запада. Среди её участников одни отстаивают западные либеральные ценности, а другие видят будущее человечества в загадочном и более духовном Востоке. А вы сами на какой стороне? 
 
– Я сам лично к Востоку отношусь с опаской и осторожностью, он меня никак не влечет и не манит. Скорее страшит своей неизведанностью, непредсказуемостью. Западный рациональный тип мышления мне ближе. Но загадка текста в том, что ты слушаешь один монолог и внутренне соглашаешься: да, это правда. А потом слышишь нечто противоположное по смыслу и тоже соглашаешься, он тебя снова убеждает. Но я чувствую себя в надежных руках: Рыжаков умеет обращаться с такими текстами — он у нас главный специалист по Вырыпаеву.
 
С Виктором Рыжаковым вы ведь тоже уже работали над спектаклем «Пять вечеров» в «Мастерской Петра Фоменко». Он, кстати, идет сейчас?
 
– С этим спектаклем странная история. Мы каждый год половину сезона играем, а потом кто-то из актрис уходит в декрет. За это время у нас в спектакле родилось четверо детей, целая семья получилась. Мы все из разных театров, но нам очень хорошо вместе, так что мы пытаемся сохранить этот спектакль, хотя он и стоит особняком в «Мастерской».
 
Вообще вы редко работаете с новыми пьесами, все больше по классике. Так исторически сложилось или новая драма вам просто не интересна?
 
"Метод Грёнхольма". Театр Наций. Фото: Калин Николов

– Я никогда не отказываюсь, если есть интересная пьеса. Играю «Метод Грёнхольма» в Театре Наций, Вуди Аллена в МХТ. В «Практике» мы делали «Капитал» по Сорокину – это тоже серьезная величина в литературе. Но классика интереснее, конечно. Современных пьес такого уровня мало. Чаще всего они проходят в формате читок и редко попадают в репертуар. Сейчас вот выстрелил «Человек из Подольска» Данилова и пошел по всем театрам. Отличная пьеса, здорово сконструированная. Но такие возникают раз в год.
 
Вы часто ходите в театр, вас можно встретить на премьерах, фестивалях, гастролях российских и зарубежных театров. Что вас вдохновляет сегодня в театральном процессе?
 
– Сейчас такой разнообразный спектр современного театра. Мне интересен живой театр, который идет от сердца, когда он меня трогает, заражает. Слежу за тем, что делает Дмитрий Крымов, но что-то оставляет меня равнодушным, а что-то попадает. Вот «БеЗприданница» для меня большое открытие. Всегда стараюсь по возможности ходить на спектакли Могучего, Бутусова. «Макбет. Кино» я впервые увидел, когда был в жюри «Золотой маски». И так в него вошел, что потом смотрел еще два раза, хотя он идет шесть часов. Но это было для меня событие. А вот «Человек из рыбы» – нет. Хотя видно, что режиссер этим болеет, этим живет. Интересно то, что происходит в «Гоголь-центре». Я бываю в нем не так часто, но у них жизнь кипит, там все трудяги, энтузиасты. И это заражает, в отличие от академических театров, где все ровно, мастеровито, но без вдохновения. Недавно случайно попал в Театр Вахтангова, на Новую сцену, где играют молодые артисты. Посмотрел два спектакля: «Наш класс» и «Сергеев и городок». И был приятно удивлен – их азарт ужасно трогает.
 
"Кто боится Вирджинии Вульф". МТЮЗ. Фото: пресс-служба театра

– Вы, конечно, актер Камы Гинкаса, но много работали и с другими режиссерами: Рыжаковым, Кулябиным, Богомоловым, Някрошюсом.  С кем еще хотелось бы встретиться на сцене и насколько важно для артиста время от времени «уходить налево»?
 
– С Бутусовым, конечно, хотел бы, но не знаю, потяну ли я сейчас. Ему нужна молодая энергия, он выжимает из артистов все соки. Но я понимаю, что могу чему-то у него научиться, как и у Крымова, у Могучего. Каждый раз надо пробовать что-то новое, чего ты раньше никогда не делал. Это позволяет раскачивать актерский аппарат. Если я буду все время играть у одного режиссера, это ограничит мои возможности. Опыт, который я получаю при работе с Гинкасом, бесценен. Благодаря ему я сформировался как актер. Но чтобы двигаться дальше, надо пробовать что-то еще.
 
– А можете рассказать о вашей работе с Някрошюсом? Вы один из немногих русских артистов, кому повезло сыграть в его спектаклях.
 
– Это целая страница в жизни. Мне повезло работать с ним дважды. «Вишневый сад» — очень дорогая для меня работа и стрессовая в то же время. Сроки были довольно сжатые, за два месяца мы должны были сделать огромный, шестичасовой спектакль. Мы тогда все (в спектакле играли Евгений Миронов, Людмила Максакова, Владимир Ильин, Алексей Петренко, Инга Оболдина, Ирина Апексимова — «Т»)  были в одинаковом положении, потому что ничего не понимали и очень осторожно следовали за режиссером. То, что он предлагал, рассказывал, показывал, попадало в нас не сразу. Някрошюс общался на невербальном уровне. Он не говорил, а предлагал образы, в которых ты как-то пытался жить. Я понял, что должен играть, только дня за три до премьеры, пока не сложилась вся картина целиком. Сначала он показывал, а мы не понимали – да ну, как это может быть, так остро, так неожиданно. А потом эти фрагменты складывались вместе, как паззл, и ты понимал, что он имел в виду. Полностью спектакль сложился, наверное, через год.
 
При первой встрече, помню, мы долго молчали. Он человек не очень разговорчивый, я тоже. Мы сидели, обменивались редкими фразами. Но он чувствовал людей на уровне энергетики. Ему важны были человеческие качества даже больше, чем профессиональные. И он сложил команду так, чтобы все подходили друг другу. Мы ездили в Литву, там репетировали, очень  сдружились, так что в результате у нас получилась почти семья. И то что во второй спектакль, «Калигулу», из всей команды он взял только Миронова и меня, для меня тоже ценно. Очень жалею, что не смог поехать на прощание, потому что у меня был спектакль. Някрошюс – фигура, конечно, титаническая.
 
Вот вы говорите, что вы закрытый человек. А каково интроверту вообще существовать в актерской профессии?
 
– Видимо, это компенсация жизненная, баланс. Когда ты в жизни закрыт, на сцене ты имеешь возможность эмоционального выплеска. Когда ты копишь все в себе, это ведет к болезням. А в театре ты можешь выпустить пар. Думаю, среди артистов интровертов и экстравертов примерно поровну. Может быть, интровертов даже больше. Потому что актеры — закомплексованные люди, стеснительные, а на сцене ты можешь быть разным. Кама Миронович в первых спектаклях как раз учил нас открываться, а не прятаться за маской, образом.
 
Какой подход он к вам нашел? Некоторые режиссеры доводят артистов до нервного срыва, чтобы выбить нужную эмоцию. Гинкас любит шокировать зрителей, а как он работает с актерами?
 
– Нет, это он зрителя старается вывести из равновесия, чтобы он не ушел веселый и отдохнувший, а почувствовал что-то и пережил. Актеров Кама Миронович не провоцирует, к каждому находит свой подход: кого-то надо погладить по головке, а кого-то стукнуть. Со мной он всегда был осторожен, по голове не бил. «Казнь декабристов» для меня была школой повышения квалификации: оказавшись в руках Гинкаса, мы учились тому, чего не проходили в институте. Сейчас мы уже двадцать лет работаем вместе и понимаем друг друга без слов. Он знает, что я могу, я знаю, чего он хочет, и мы работаем быстро. Но если раньше я шел за ним след в след, то теперь уже выстраиваю собственный путь.
 
У вас все роли очень тяжелые, травматичные: то Достоевский, то Олби – везде какое-то безжалостное самоуничтожение. Как вы с этим справляетесь, насколько глубоко впускаете этот мрак в себя?
 
– Стараюсь во всем найти какой-то юмор. И в «Вирджинии Вульф», и в Чехове, даже в Достоевском есть такая возможность. Стараюсь обходить совсем мрачные куски через иронию. Самым тяжелым опытом был, наверное, спектакль «Ноктюрн» о человеке, который сбил на машине насмерть свою сестру. Там иронию найти было сложно. А так я стараюсь добавить немного света в каждую работу. Конечно, иногда хочется чего-то другого, поэтому я и оказываюсь в других проектах. Хочется сыграть комедию, что-то характерное, повалять дурака. Мне нравится спектакль Богомолова «Мужья и жены», потому что это тоже в общем комедия, другой способ существования. Надеюсь, что эти мечты когда-то сбудутся.
 
С дочкой вы часто ходите в театр?
 
"Свидетель обвинения". МТЮЗ. Фото: пресс-служба театра

– Редко, хотя сейчас она уже хочет посмотреть мои спектакли. Они все довольно взрослые, но в 15-16 лет уже можно сходить на «Даму с собачкой». У меня и сын не проявлял большого рвения к театру, а в результате учится в Школе-студии МХАТ. У него было довольно узкое, одностороннее представление о театре. И только сейчас он увидел, что театр может быть разным, не только академическим. На него произвел больше впечатление Ян Фабр, то что делает «Мастерская Дмитрия Брусникина». И сейчас он много ходит и смотрит. Мои спектакли, видимо, недостаточно современны и экспериментальны для молодого зрителя, они для более старшего поколения.
 
Кто ваш зритель, можете сформулировать? Аудитория сейчас очень сегментирована: в МТЮЗе одна публика, в Театре Наций совсем другая.
 
– Зрители, которые по доброй воле идут на спектакли Гинкаса, достойны медали, я считаю. Они ищут в театре не развлечения, а эмоционального потрясения. В Театре Наций другая публика, респектабельная. Люди приходят сюда приятно провести вечер. Поэтому не все спектакли тут хорошо идут. Например, «Калигулу» было очень трудно играть. Зрители были  совершенно не подготовлены, не понимали этого языка. В МТЮЗе я играю камерные спектакли, это более интимный контакт — я могу видеть зрителей и с большим уважением к ним отношусь. Потому что эти спектакли требуют большой душевной работы, сопереживания. Сейчас появился спектакль «Вариации тайны» – более лайтовый, так сказать, не Чехов, не Достоевский и не Олби. Это хорошо сделанная пьеса, с интригой, с юмором, с детективным сюжетом. Но и здесь Кама Миронович нашел какие-то болевые точки. К тому же, там нет никаких трюков, ни видео, ни танцев — все построено на диалоге и очень статично. В этом есть своя сложность, но в зрителей история попадает, принимают хорошо.
 
А давайте поговорим о кино и сериалах. Недавно вы снялись у Богомолова в сериале «Содержанки».
 
"Иванов". Театр Наций. Фото: Сергей Петров

– Да, но у меня небольшая роль, и я даже не знаю, что там в остальных сценах. Вроде по жанру это какой-то эротический триллер, но у меня там чисто детективное расследование убийства. Должно быть интересно. Я не знаю, как его будут прокатывать, потому что для телевидения это продукт довольно фривольный. Если его и покажут, то только ночью, в урезанном виде. Но сейчас появились онлайн-платформы в интернете, и это спасение для российских сериалов, потому что планка на ТВ все ниже и ниже: этого нельзя, того нельзя, это ни в коем случае... Я снимался в нескольких сериалах, которые так и не вышли, потому что недостаточно форматные и якобы не понятные для нашего зрителя. Хорошо, что  появилась возможность за деньги смотреть нормальные сериалы в сети, как на Западе. Это стимул для появления более качественного продукта. Сейчас уже вышли интересные проекты «Домашний арест», «Позвоните Ди Каприо», «Обычная женщина». Мне кажется, за этим форматом будущее.
 
Ну и традиционный вопрос про творческие планы…
 
– Про планы говорить не готов. Тут пока все очень туманно. Но есть один проект, которого я очень жду, надеюсь, он случится в следующем сезоне. 


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.


  • Нравится


Самое читаемое

  • Римас Туминас: «Все хотят счастья, а его нет»

    В эти дни в Китае продолжаются гастроли Театра им. Вахтангова со спектаклем Римаса Туминаса «Евгений Онегин». Позади семь спектаклей в Гуанчжоу и Шанхае. Недавно труппа переехала в Пекин, где с 16 по 19 мая «Евгений Онегин» пройдет еще четыре раза. ...
  • Умер создатель Концептуального театра Кирилл Ганин

    Создатель и режиссер московского Концептуального театра Кирилл Ганин скончался на 53-м году жизни. Об этом сообщили его коллеги в социальных сетях. «Прощание с Ганиным состоится в пятницу 24 мая в 11:00 на Николо-Архангельском кладбище. ...
  • «Смоленск может лишиться единственного театра»

    На базе Смоленского драматического театра им. Грибоедова планируют создать филиал Мариинского театра. Об этом заявил губернатор Алексей Островский на встрече с Валерием Гергиевым.  «Театрал» дозвонился директору театра Людмиле Судовской, но она отказалась что-либо комментировать по поводу данной инициативы. ...
  • Принят закон, отменяющий театральные билеты

    С 1 июля театры начнут продавать билеты по новым правилам: вместо билета зрителю будет выдаваться кассовый чек. Об этом в понедельник, 29 апреля, сообщил на встрече «Директорской ложи» московских театров заместитель главы столичного Департамента культуры Леонид Ошарин. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Счастье, что стены рушатся!»

    В Италии, на острове Искья состоялась восьмая ежегодная церемония вручения премии имени Иосифа Бродского, по традиции приуроченная ко дню рождения поэта. Лауреатами 2019 года стали ведущие актеры Театра им. Вахтангова Ирина Купченко и Василий Лановой, историк Сергей Никитин и главный редактор журнала «Театрал» Валерий Яков. ...
  • «В театре ты постоянно на вулкане»

    25 мая глава Союза театральных деятелей, художественный руководитель театра Et Cetera Александр Калягин отмечает день рождения. Александр Александрович не раз становился героем интервью «Театрала», по случаю праздника мы собрали самые яркие его высказывания о театре и творческой судьбе. ...
  • Алексей Бородин: «Нам очень не хватает самоиронии»

    РАМТ готовится к открытию пятой по счету площадки – Сцены во дворе. О ближайших проектах в новом театральном пространстве, а также об ожиданиях от Года театра и кадровых изменениях в коллективе, где с начала сезона появился главный режиссер, «Театралу» рассказал художественный руководитель Алексей БОРОДИН. ...
  • «Театр возникает, когда ты полон жизни…»

    В этот день (24 мая 2000 года) ушел из жизни один из выдающихся режиссеров ХХ века, основатель «Современника», реформатор сцены, художественный руководитель МХАТа (в 1970-2000 гг.) Олег ЕФРЕМОВ. В память о нем «Театрал» приводит несколько цитат из интервью режиссера разных лет. ...
Читайте также