Владимир Бельдиян: «Герои Беккета дают мне урок человечности»

 
Одной из премьер, которая пополнила в минувшем сезоне репертуар Симоновской сцены Театра Вахтангова, стал спектакль «В ожидании Годо». Режиссер Владимир Бельдиян – ученик Римаса Туминаса – для своей первой большой постановки обратился к пьесе Беккета.
 
– Владимир, «В ожидании Годо» редкий спектакль на нашей сцене. Вы тринадцатый режиссер, который отважился на постановку этой сложной пьесы.
– 13 – вахтанговское число. Сначала я думал, что пьеса «В ожидании Годо» про другое, она даже в разных переводах начинается с разных слов – «Бессмысленное дело», «Гиблое дело». Беккет писал пьесу на французском, потом сам же перевел ее на английский, определив жанр, как трагикомедия. Мы просмотрели пять или шесть переводов и слова Nothing to be done – «Ничего не поделаешь» или Will night never come – «Неужели ночь никогда не наступит» – показались нам более подходящими по смыслу, чем «Гиблое дело».  Но есть такие фразы, которые не переводятся Hope deferred make the something sick? – «Долго не сбывающаяся надежда причиняет нам боль» и нескладно звучат на русском...
  
– Как Римас Владимирович воспринял ваше предложение поставить Беккета?
– Ответ был спустя время весной мы стояли у входа в театр Вахтангова. Слепило яркое солнце. Мы курили, и я его спросил: «Ну, что,  я это делаю?» и он сказал: «Да, хорошо».
 
– Впервые, что непривычно для нашей сцены, спектакль идет в двух залах: первое действие в Камерном, а второе в Амфитеатре. Почему?
– Идея принадлежит Римасу Владимировичу. Он пошутил: «А, давай в двух залах сыграем». Посмеялись, а я подумал: «Почему бы и нет».

– А вдруг мистер Годо придет в первый зал, а все в это время будут во втором?
– Вы удивительно точно задали вопрос. А может он приходил вчера? На всякий случай во втором акте Владимир уходит в первый зал это проверить. Герои разговаривают, пытаются что-то понять, но чтобы продолжать ждать, надо опять все вспомнить. Представляете человека, который все помнит?
Вот и первый парадокс Беккета: человек надеясь на спасение, не может отличить плохое от хорошего, потому что плохое он забывает. Память ко многому обязывает, но надежда умирает последней. Однако если ты не помнишь, что с тобой было вчера это уже способ выжить сегодня.
 
– Ваши герои одиноки, они ведь все же вдвоем?
– Одиночество это уже не тема, это наш крест. Помню на заре 1990-х, в школе насаждалась идея «диалога», нам пытались привить демократические ценности, что все люди друг друга слышат, все друг друга понимают, все терпимы и толерантны, мой же отец считал, что человек существует в монологе, что сама жизнь – это монолог. У Чехова эпиграфом к рассказу «Тоска» служит: «Кому повем печаль мою?». Герой Иона говорит, а его не слышат. У Беккета персонажи тоже находятся в монологе. Они обречены на одиночество, но они вместе и в этом тоже парадокс.
 
– Кто из двух героев больше нуждается в другом?
– На первый взгляд, кажется, что беспомощный Эстрагон нуждается в крепком «духом» Владимире, но на самом деле Владимир не может без Эстрагона. Они хоть и влачат жалкое существование, но быть вдвоем это выход, чтобы совсем не опуститься на дно и, хотя Эстрагон спрашивает: «Может быть нам лучше поодиночке?», имеет он ввиду, что оставаться человеком и не терять достоинство друг перед другом тяжело. Однако, несмотря на то, что эта тяжесть трагична для обоих, они каждый день снова встречаются у дерева. «Ибо где двое собраны во имя мое, там и я буду среди них».

Кстати, наше мертвое, засохшее дерево – единственная декорация нашего спектакля на железной подставке – недавно пустило зеленые ростки, также как у Беккета во втором акте пьесы.
 
– Введение еще двух персонажей в пьесу это способ борьбы с пустотой?
– Это перевертыш, усложнение и провокация. Это еще одна древняя модель отношений. Нашу жизнь чередует: ожидание и действие. Первые двое ждут, вторые действуют и вот они встретились и у всех отношения достигли предела. Вторая пара яркие представители прогрессивного общества, достигшие кризиса. Один из них – идея, второй – спонсор, который вкладывает в идею деньги. Художник и власть. Ученый и чиновник. Жертва и палач. Когда эти две пары сходятся в одном месте, происходит авария.

Может поэтому пьеса Беккета претендует на то, чтобы быть картиной мира? Здесь есть и историческая подоплека: Владимир – православный, Эстрагон – француз, Поццо – итальянец в переводе его имя означает колодец, источник, Лакки – англичанин. Во время написания пьесы все это было актуально.
 
– Беккет не делит своих героев на положительных и отрицательных.
– Поначалу все как будто очевидно, но по мере узнавания все движется, меняется, перемешивается, так что уже невозможно выделить что-то одно, как в жизни – абсолюта нет.
 
– А они могут изменить судьбу или они дошли уже до точки невозврата?
– Возврата нет, только вперед. В индейском фольклоре есть поговорка «лошадь сдохла – слезь», лошадь сдохла, но никто не хочет слезать. Эстрагон однажды мог разом все изменить, когда работал на виноградниках, бросился в реку, а Владимир его вытащил, и теперь Эстрагон ему это припоминает: «Зачем ты меня вытащил?» Так что без Годо не разберешься.

Беккет романтик. Все же его история – притча и его герои тоже. Они дают мне урок человечности. Даже если им плохо и конец их близок, я в каком-то смысле по-хорошему им завидую. Уж лучше пусть так, как они, пусть на четвереньках, но до конца оставаясь человеком.

 – Я смотрела вашу «Незримую коллекцию», «В ожидании Годо» и у меня создалось впечатление, что вы очень уважительно относитесь к пожилым людям.
– Я боюсь старости, но вы правы я уважительно к ней отношусь. Потому что за ней история. Говорят, что человек рождается с лицом, которое дала природа, а уходит со своим. Меня поражают портреты итальянских мастеров, нет двух одинаковых.
 
– В своих спектаклях вы не заслоняете собой актеров, позволяете им играть, раскрываться. Это потому что вы тоже актер?
– Мне нравится, когда хорошо играют, я стараюсь дать актерам такую возможность. Может быть, кто-то скажет, что это не ново, заклеит актерам рот скотчем, затем разденет, и вот уже – сцена. Но кто сказал, что это путь, по которому надо идти всем? Отказываясь от вчерашнего дня – я неизбежно загоню себя в тупик. История театра и это проходила. Новые изобретательные средства это хорошо, но не надо забывать, что главный в театре все-таки актер. 
 
– Показатель успеха спектакля – это не то, сколько зрителей купило билеты, а сколько из них уйдет после первого действия.
– Верно, хотя бывает, что несколько человек уходят по объективным причинам. Спектакль начинается в восемь часов, заканчивается в одиннадцать. Кто-то думает о завтрашней работе, кому-то до дома далеко ехать. Однако если кто-то не принимает спектакль, я могу это понять и принять этот вызов. Значит, не дождались.
 
– Чему вас научил Римас Владимирович?
– Всему и ничему. Иногда мне кажется, что я от него недостаточно взял, а иногда, что я уже много чего знаю, и это мешает. Во втором случае срабатывает инстинкт самосохранения – все хватит слушать, нужно делать все самому, но у него получается меня удивить, потому что он каждый раз какой-то новый, преображенный, современный, живой человек, хорошо чувствующий время.
  
– В этом году у вас хоть и небольшой, но все, же юбилей – вам тридцать. Пятнадцать ролей в театре, две – в сериалах, вы сняли три короткометражных фильма, поставили три спектакля, включая дипломный – это много или мало?
– Я надеюсь, что способен на большее. По крайней мере, мысль, что я мог бы умереть, как Пушкин в 37 лет, меня уже потешила и, хотя у меня в запасе еще есть время, я вижу и другие примеры. Беккет ушел из жизни в 83.
 

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Елена Санаева: «Родителям я давала шороху»

    Перед спектаклем «Подслушанное, подсмотренное, незаписанное» за кулисами «Школы современной пьесы» звенели детские голоса. Двое сыновей актрисы Екатерины Директоренко играли с дочкой Светланы Кузяниной, пока обе мамы готовились к выходу на сцену. ...
  • Алексей Франдетти: «Хочу создавать другую реальность»

    Кажется, совсем недавно в Большом театре состоялась премьера «Кандид», а режиссер Алексей Франдетти уже с головой окунулся в новый проект: в Театре наций начались репетиции «Стиляг». В его жизни всё по графику: планы расписаны на два года вперед. ...
  • Римас Туминас: «Никогда не считай себя первым»

    Вечером в пятницу труппа Театра Вахтангова вернулась из Милана, где в рамках проекта «Русские сезоны» представила спектакль «Евгений Онегин». Постановку сыграли дважды (28 и 29 ноября) на сцене театра «Пикколо ди Милано» Джорджо Стрелера. ...
  • Постпенсионный взгляд на предпенсионную реформу

    Поэт когда-то воскликнул: «Времена не выбирают, в них живут и умирают!» Умирать стали очень дисциплинированно, с жизнью сложнее.   Ряды редеют. Что сделаешь – возраст. Прежде вечная проблема бренного людишкинского существования скрашивалась песенной бодростью типа «пока я ходить умею» или «возьмемся за руки друзья». ...
Читайте также