Умер легендарный директор БДТ Геннадий Суханов

 
В четверг, 5 июля, в Санкт-Петербурге прощаются с Геннадием Ивановичем Сухановым (скончался 3 июля на 97-м году жизни) – оперным артистом по образованию, но прирожденным руководителем. Он возглавлял Малый Оперный театр (ныне Михайловский), Театр на Литейном, работал зам. начальника Областного управления культуры, а с 1979 по 1996 год был директором БДТ.

«Переживший ленинградскую блокаду и потерявший родных и близких, Суханов прожил очень нелегкую жизнь, о которой рассказал в небольшой книге воспоминаний «Театр, люди, жизнь…», – сообщает пресс-служба БДТ. – Еще будучи студентом Консерватории он в конце 1940-х годов участвовал в массовых сценах спектаклей БДТ и, придя сюда директором через десятилетия, словно вернулся в свою юность…»

Несколько лет назад Геннадий Иванович, как ветеран управленческого фронта, был героем рубрики «Театрала» «Директорская ложа», где рассказал, в частности, о том, как работал вместе с Георгием Товстоноговым.

– Товстоногов был великий дипломат. Идет собрание труппы. Встает артист и начинает объяснять руководству театра, как несправедливо с ним обошлись. Видите ли, артист только что снялся в кино и, по западным меркам, должен получать едва ли не две тысячи долларов. Я был оскорблен, поэтому взял слово и припечатал как следует. Вдруг голос Товстоногова: «Геннадий Иванович, а кто вам дал право в таком тоне разговаривать с народным артистом СССР?» Я молчу, понимаю, если он так говорит, значит, ему так надо.

И точно. Вечером сижу в кабинете, вдруг слышу в коридоре шаги. Входит Товстоногов: «Как ты ему здорово врезал! Молодец. Так ему и надо. У него ведь головокружение от успехов».
Это чистой воды товстоноговская тактика: с артистами он был одним, без них – другим.

Вспомните, как Юрий Любимов чихвостил свою труппу. Гога никогда так не поступал. Одного артиста он считал дураком, второго умным, у него были нелицеприятные мнения о многих, но на публике он готов был глотку перегрызть за них. Мудрый был человек.

– Но ведь и вы рядом с ним кое-чему научились. Вспомнить хотя бы историю, как вы обхитрили обкомовцев...
– Вы имеете в виду эпопею с тем, как я выбивал награду для Товстоногова? Это почти детективная история. Дело в том, что первый секретарь Ленинградского обкома Григорий Романов Товстоногова терпеть не мог. И все мои попытки сделать представление о награждении разметались в пух и прах.
Однажды Товстоногов сказал мне: «Я уйду из театра. Больше не могу». Он устал бороться с цензурой, отстаивать и пробивать почти каждую свою постановку. А еще, я думаю, ему мешала мысль, что Борис Покровский имеет Звезду Героя Соцтруда, а он не имеет. «Если я до осени не получу «Гертруду», то больше в театре работать не буду», – сказал он.

Я понял, что пойду напролом, но сделаю все, что в моих силах.
В обкоме секретарем по идеологии работал Захаров, толковый человек, который с симпатией ко мне относился. Всегда говорил: «Геннадий Иванович, у нас к вам вопросов нет». Но при этом на мои звонки с просьбой о личной встрече отвечал отказом: «Если вы опять по поводу Товстоногова, то не беспокойте меня!» И вешал трубку. Он, конечно, хотел помочь, но «перепрыгнуть» через Романова было не в его власти.

Тогда я пошел на хитрость. Написал официальное письмо на имя Романова и повез его к Захарову, соврав, будто у меня есть к нему важные дела. Когда оказался в кабинете, первым делом положил письмо на стол. В письме было сказано: «Прошу вас обратиться в Министерство культуры СССР, в отдел ЦК КПСС и так далее по иерархическому списку… Прошу рассмотреть вопрос о награждении Г.А. Товстоногова Звездой Героя Социалистического Труда за целый ряд...» Далее шли казенные слова о заслугах Товстоногова, а в конце – «...и в связи с 70-летием со дня рождения». Семидесятилетие было обманом. На самом деле юбилей предстоял только через два года.

Захаров дочитал до конца и почти закричал: «Да что же вы раньше-то молчали? Это же решение вопроса». В те времена художников «мерили» датами. И скоро механизм награждения заработал…

– Так никто и не узнал про ваш обман?
– Нет, хотя у меня все дрожало внутри, ведь я сидел в очень высоком кабинете. Обман вскрылся позже. Когда уже был готов указ о присвоении Товстоногову звания, на меня напали из Советской театральной энциклопедии, они единственные «поймали» меня: «У нас написано, что у Георгия Александровича другой год рождения. У нас есть справка». Пришлось отбиваться: «Не знаю, что у вас там написано! У меня есть его личное дело, а как у вас появились неверные сведения, не могу объяснить. Может, у вас опечатка?» Они поняли, что со мной лучше не связываться, поскольку я обладаю неким таинственным документом. А поскольку опечаток боялись, то довольно скоро оставили меня в покое.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Елена Санаева: «Родителям я давала шороху»

    Перед спектаклем «Подслушанное, подсмотренное, незаписанное» за кулисами «Школы современной пьесы» звенели детские голоса. Двое сыновей актрисы Екатерины Директоренко играли с дочкой Светланы Кузяниной, пока обе мамы готовились к выходу на сцену. ...
  • Алексей Франдетти: «Хочу создавать другую реальность»

    Кажется, совсем недавно в Большом театре состоялась премьера «Кандид», а режиссер Алексей Франдетти уже с головой окунулся в новый проект: в Театре наций начались репетиции «Стиляг». В его жизни всё по графику: планы расписаны на два года вперед. ...
  • Римас Туминас: «Никогда не считай себя первым»

    Вечером в пятницу труппа Театра Вахтангова вернулась из Милана, где в рамках проекта «Русские сезоны» представила спектакль «Евгений Онегин». Постановку сыграли дважды (28 и 29 ноября) на сцене театра «Пикколо ди Милано» Джорджо Стрелера. ...
  • Постпенсионный взгляд на предпенсионную реформу

    Поэт когда-то воскликнул: «Времена не выбирают, в них живут и умирают!» Умирать стали очень дисциплинированно, с жизнью сложнее.   Ряды редеют. Что сделаешь – возраст. Прежде вечная проблема бренного людишкинского существования скрашивалась песенной бодростью типа «пока я ходить умею» или «возьмемся за руки друзья». ...
Читайте также