Приснилась Гурченко

Колонка Александра Ширвиндта в «Театрале»

 
Редеет поколение, уходят друзья и коллеги, всё острее дефицит искренности. Стремительно растёт горечь накопления биографии. Забвение грустное, но… закономерное явление.
 

Мечты о бессмертии дико дифференцированы. Их атрибуты: памятники на месте событий, бюст на Родине, улица твоего имени, корабль, самолет, доска на месте прописки, квартира-музей (если вовремя не набежали профессиональные наследники). Я лично горжусь, что еще при жизни имею личный мемориал в виде именного кабинета в ресторане Дома актера, который когда-то открывал при въезде сгоревшего Дома актера в новый адрес бывшего Министерства культуры России, где восседал замминистра культуры, и мы с Гришей Гориным на полу на газетах при селедке, соленых огурцах и капусте оскверняли высокое чиновничье жильё и запускали туда богему. На фоне сегодняшнего бездумного ликования, когда патриотизм стал бизнесом, всё чаще вспоминаются эпизоды совместной судьбы с ушедшими. Приснилась Гурченко.

Удивительное существо – Людмила Марковна Гурченко. Мы дружили дикое количество лет, хотя дружить с ней трудно было по разным причинам. С одной стороны, это совершенно непредсказуемая и резкая реакция на что угодно, но необыкновенно точная, интуитивная. А с другой, как дружить, когда ее все время хочется? Мы увернулись от того и другого.


Чего мы только не делали вместе: в кино снимались, в театре играли, на эстраде и на телевидении всё время крутились. Она лидировала всегда, во всем и со всеми. И в случае со мной, в частности. Прекословить бессмысленно. Я слушался.

Например, на «Ленфильме» снималась картина «Аплодисменты, аплодисменты», где я играл ее мужа. Люся звонит:

– У нас съемки через две недели. Ты успеешь.
– Что успею?
– Будем менять зубы.
– Зачем?
– С этими зубами я играть с тобой не буду.
– Лю-ю-ся…
– Не Люся. Всё!

Приехала за мной, увезла не к дантисту, а на «Мосфильм», где в отдельном отсеке работают огромные мужики – полугримеры, полуврачи, полуштукатуры, полуубийцы. Меня усадили, чуть не связали, залили в рот гипса и сделали челюсть. Слава Богу, не «стационарную», а накладную. Так что, в Ленинград я приехал со своей челюстью в коробочке. Люся смотрит:

– Ну, видишь, другое дело!
На мне белоснежная челюсть в восемьсот зубов. Говорить невозможно – шепелявлю.

– Красиво! Красиво! – подбадривает Гурченко.
– Что крашиво? Что крашиво? Я говорить не могу.
– Не надо говорить. Мы потом озвучим. Главное, чтобы был голливудский оскал.

С этими белыми бивнями я проходил в Ленинграде больше месяца.

Люся из тех немногих киноактрис, которые прекрасно работали и в театре. В «Сатире» мы долго играли в пьесе Радзинского «Поле битвы после победы принадлежит мародерам…» (на фото). В Театре Чехова – «Чествование», где по сюжету мой герой должен был погибнуть от лейкемии и поэтому вокруг него собрались бывшие жены, любовницы, дети и так далее. В конце спектакля одна из любовниц, её репетировала Люся, приходила под видом сиделки.

Разыгрывала его, а потом вдруг снимала наряд: «Это я!»
На одной из репетиций режиссер Леонид Трушкин предложил Люсе:

– Мне кажется в сцене встречи надо показать грудь.
– Я? Грудь? Ты с ума сошел.

Крик, шум.
– Я не девочка.

Скандал, объявляется перерыв. Люся грозит Лёне отказаться от роли. Но вдруг за сценой она мне говорит:
– Поди сюда!

Берет за руку и ведет в самый дальний угол сцены, заводит за кулису и приоткрывает платье.
– Ну? Что? Как она?
– Кто?
– Как кто? Грудь!
– Сказочная!
– Поклянись.
– Клянусь.

И на спектакле она на мгновенье оголяла свое декольте, как бы дразня моего героя.

Люся была актриса универсальная – драматическая и архихарактерная. Пластика, движение. Патологическая музыкальность. Все составляющие комплекса актерской полноценности в ней присутствовали. Если проследить ее биографию, это какие же перепады – от искрометных водевилей до картин Алексея Германа.

Я не смог ей отказать и когда она пригласила меня в свою картину «Пёстрые сумерки». Это последняя ее работа. Увлекшись судьбой слепого мальчика пианиста, она решила снять фильм. Люся просуществовала во всех возможных ипостасях: она написала музыку, она практически автор сценария и сорежиссер и она же главная героиня. Она не была, кажется, только оператором. И то участвовала. Ей захотелось всё это попробовать.


На свое 75-летие Люся устроила встречу для узкого круга друзей. Человек шестьдесят, наверное. Собрались в киноклубе в Олимпийском. Столики. За инструментом – Лёва Оганезов. По залу порхает Людмила Марковна. Элегантная, тонкая, со змеиной талией в семнадцать сантиметров. И она с микрофоном под аккомпанаемент Лёвки обходила все столики, садилась рядом, обнимала и говорила о каждом. Получился потрясающий бенефис ее друзей.

В конце она вспорхнула на эстрадку и сказала:
– Ну и, конечно, я не могу не поблагодарить человека, который дал возможность нам здесь сегодня собраться.

Из-за столика встает огромный, потный, лопоухий субъект и, преодолевая отдышку, ползет к Люсе и не может влезть на двадцатисантиметровые подмостки. Люсенька спрыгивает к нему, чуть-ли не на руках поднимает на сцену, протягивает микрофон.

– Дорогая Людмила Марковна! – говорит он. – Для меня это такая честь, что я имею возможность присутствовать сегодня на Вашем юбилее. Это счастье. Потому что когда я учился в первом классе, Ваша  «Карнавальная ночь»…

И всё. Это удар ниже пояса от местечкового меценатообразного спонсора.

Стареть она не умела. Всегда работа, всегда борьба, всегда семнадцать сантиметров талии, всегда двадцать восемь, в крайнем случае, двадцать девять лет.

Вдруг ей показалось, что перевалило за тридцать. И она ушла.
Какая-то жуткая мистическая символика: умерла Элизабет Тейлор и буквально через неделю Люся Гурченко. Люся ее очень любила. Мне кажется, был даже некий элемент идентичности их судеб.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Куда ни глянь, везде одна глупость»

    Для переезда в историческое здание на Чистых прудах «Современник» готовит премьеру спектакля «Дюма» по пьесе Ивана Охлобыстина. Этот материал предложил для постановки Михаил Ефремов, который сам при этом выступит режиссером. ...
  • «Не всё что делается, мне понятно…»

    2019 год станет в России Годом театра. Практика этих посвящений нравится не всем, скептики есть всегда. Мне приходится довольно много летать, и в самолетах я слышу, помимо привычных слов о погоде и температуре за бортом: «Этот год указом президента Российской Федерации объявлен Годом кино», например. ...
  • Мария Ревякина: «Мы продали 4500 билетов за короткий срок»

    От чего зависит успех театра? От громких премьер? От оригинальности художественной программы? От наличия в труппе звездных имен? От удобного местоположения? Можно перечислить и множество других слагаемых, но есть еще один немаловажный аспект: любой спектакль, как творческий продукт, должен найти своего потребителя. ...
  • «Русский театр – лучший пример импортозамещения»

    В Москве объявили лауреатов премии Станиславского 2017-2018 театрального сезона. Престижная международная награда ежегодно присуждается Фондом Станиславского, президентом которого совсем недавно был назначен Игорь Золотовицкий. ...
Читайте также