Виктор Сухоруков: «Единственный не может быть вторым»

 
Под занавес сезона в Киноклубе «Эльдар» по традиции состоялся «Звёздный вечер» «Театрала», одним из героев которого стал Виктор СУХОРУКОВ. Актер появился на сцене под бурные овации и сразу взял инициативу в свои руки.
 

– Я немного нарушу сценарий! Сегодня не будет ничего заданного, запланированного, всё у нас будет экспромтом. Жизнь есть жизнь!

Вы не поверите, пока я стоял за кулисами, – волновался, а вышел – и мне стало легко! Наверное, потому, что сцена – моя родная территория.

Вот сегодня здесь перечислили, сколько фильмов и спектаклей в моей биографии, а эгоизм куда деть? А честолюбие? Тщеславие? Самовлюбленность? Зависть, ревность? Куда денешь? От этого не избавиться.

Вы видели сейчас на фотографиях орехово-зуевского мальчика. Конечно, в жизни всё было намного сложнее, тяжелее, драматичней, чем это рассказано в коротком биографическом ролике. Вот был Витька Сухоруков из Орехово-Зуево… Кстати, мне там уже бронзовый памятник поставили. Как тут не зазнаться? Я еще живой, я еще бегаю, а мне уже бронзовый памятник предприниматели поставили… Но это всё мелочи, всё детали…

Дело в том, что «Звезда Театрала» – это первая моя зрительская премия. Помню, получая ее, я думал, а почему мне не дали «Звезду Театрала» за спектакль «Царство отца и сына», который девятый сезон идет в Театре Моссовета и где я блестяще играю? (Смех, аплодисменты.) А что – сам себя не похвалишь, день прошел неудачно! Надеюсь, вы правильно поймете мою иронию. Но, действительно, у меня есть спектакли, которые заслуживают внимания не только словом, не только грамотой, но и статуэточкой, медалькой, брошечкой… Есть в моей биографии работы, которые этого не дождались. Тот же «Тартюф» на Малой Бронной…

Конечно, любая премия – это маленькое изящное баловство, это такая игрушка, подарок. Я отношусь к призам, как к значкам, как к статуэткам на комоде, ведь искусство – это не спорт. В искусстве не может быть лучших и худших, не может быть второго плана…


Стоп! Кстати, перед вами гениальный актер второго плана, потому что вся моя жизнь проходила всегда во втором ряду, во втором эшелоне, во втором вагоне, на втором крыле. Я всегда был вторым. А разве это плохо? Когда у меня, у второго, зрительный зал полон! Аншлаги, аплодисменты гремят так, будто друг на друга наезжают два паровоза! Это я агитирую вас – идите в театр! Не живите, не умирайте там, но приходите – это очень интересно!

Однажды я пришел на церемонию «Звезда Театрала» получать премию за роль императора Домициана, и вдруг мне вручают приз «За лучшую мужскую роль второго плана». Я спрашиваю президента премии: «Какой же это второй план? Я же император! У меня главная роль!» А он мне отвечает: «Виктор, но спектакль же называется «Римская комедия (Дион)». А Диона играл Георгий Георгиевич Тараторкин, но ему приз не дали. Этим я и утешился. Я был вторым или третьим, а мне – дали!

Поэтому, когда меня пригласили на этот вечер, я с радостью согласился и сказал: «Я буду! Я нашел тему!»
Сегодня перед вами стоит Виктор Сухоруков с очень оригинальной исповедальной историей. Я говорю о том, о чем я никому никогда не рассказывал – о своих наградах.

Так вот, насчет второго. Все мы, родившиеся на этой Земле, никогда не будем вторыми, потому что мы – единственные. Каждый из нас – единственный, а как единственный может быть вторым? Это люди придумали, чтоб не запутаться, кто первый, кто второй…

Собираясь сюда и гуляя в трусах по паркету своей квартиры, я проходил мимо сервантной стойки с моими призами (а призов у меня больше, чем посуды) и стал вспоминать: это – за то, это – за это, это потому-то… И вдруг меня осенило: вот она, тема разговора для встречи с вами! Второй! Единственный второй.


Вот в «Царстве отца и сына» я Федора Иоанновича играю, «Московский комсомолец» меня награждает за тандем с Сашей Яцко, приз – на двоих! А до этого в Театре Вахтангова в «Короле Лире» я играл Шута, и вдруг меня наградили призом-тарелочкой за тандем с Максимом Сухановым. Почему? Он – Лир, я – Шут, но назвали этот приз «Су-2». Опять в паре! Да что ж такое! Тут вдвоем, там вдвоем, за «Игроков» у Меньшикова премию Чехова получили, вообще, за ансамбль. А где же я-то, единственный?

А в результате я понял, что все эти призы – не главное. И, поверьте мне, это не подобострастие с моей стороны. Я давно уже понял: высшая награда для актера, честь, радость и лекарство – это публика! Зритель! Так что вы – моя награда! И все мои спектакли идут с аншлагами. И поэтому я стал как-то по-другому относиться и к власти, и к ситуации в стране. Значит, не всё плохо, раз народ пришел, купил билеты, сидит в зале и аплодирует, причем аплодирует так, что, как раньше говорили, «пыль падает с люстр».

Конечно, есть у меня роли, которые так и не дождались своего, якобы, признания, но это неважно, – публика всё сказала! «Тартюф» – шестой сезон, во все дни – аншлаг, «Царство отца и сына» – девятый сезон, аншлаг, «Р.Р.Р.» по «Преступлению и наказанию» – аншлаг, молодежь криком кричит и приходит колледжами, классами, рядами, легионами. Благодарит. Цветов у меня всегда полно, как у Пугачевой. В квартире ваз не хватает, приходится ставить просто в стеклянные банки.

И в кино то же самое оказалось. Долго не было в моей жизни кинематографа, очень долго. И вот 1992 год. Теплоход «Русь». Фестиваль «Созвездие», и я в номинации «За лучшую мужскую роль» в «Комедии строгого режима». Было шестнадцать кандидатов на эту премию. И вдруг Женя Миронов и я набираем у жюри одинаковое количество баллов при голосовании. Тогда жюри вытаскивает меня из списка «Лучшей мужской роли» и заталкивает в «Мужскую роль второго плана». И Женя получает приз за главную роль, а я – за роль второго плана. И не важно: второго или третьего плана, главное, получил! Да и не получил бы, главное, чтобы звали, чтоб был нужен, востребован, интересен... 

В результате призов у меня много, но и среди кинематографических ролей есть парочка моих персонажей, которые так и остались сиротами, без наград, а они заслуживали внимания. Это фильм Алексея Балабанова «Про уродов и людей», и работа старейшего нашего режиссера, классика Виталия Мельникова «Агитбригада «Бей врага!», я там сыграл Никанора Васильевича Калинкина, контуженного солдата, которого комиссовали, и он возглавил концертно-киношную бригаду. И вот она плывет по реке, как по России-матушке, и выступает в деревнях, в рыболовецких хозяйствах. История замечательная, как срез жизни нашей страны. И вот там я сыграл этого Никанора, и хорошо сыграл. Я этой ролью передал привет всем поколениям из прошлого – от Юматова, Петра Олейникова и Николая Крючкова до Олега Даля и даже Высоцкого. Я всех их вспоминал, играя эту роль. Меня выдвинули номинантом на «Золотого орла», но не дали, потому что вместе со мной в номинации был Федор Бондарчук с фильмом «Тиски». Да к тому же в тот год рассматривался фильм Никиты Михалкова «Двенадцать», и каждый из этих двенадцати получил статуэтку, а мне не досталось.

Но прошло какое-то время, я сыграл маленький эпизод, для меня не такой значимый, в светлом фильме «Овсянки» Алексея Федорченко, и вдруг – я даже не ожидал – меня выдвигают на «Лучшую мужскую роль второго плана», и на «Золотого орла», и на «Нику»! А я-то играю там тридцать секунд или минуту. Думаю: «За что?!» И вдруг объявляют: «Виктор Сухоруков!» И я бегу, получаю «Золотого орла». Проходит немного времени, и ко мне прямо в офисе у Меньшикова подходит режиссер по фамилии Кавун и говорит: «Вы украли у меня премию «Золотой орел»! Вы не должны были ее получать, ее должен был получить другой актер». Не буду называть фамилию, потому что я обожаю этого актера и он действительно заслужил, но я ответил: «Успокойся, я же ее не просил, не покупал, мне ее дали, я и взял». А он мне вдруг предъявил такие претензии. Так что, когда меня с этой же ролью номинировали на «Нику», что я сделал? Я пошел в строительный магазин и купил ножовку по металлу. Решил, пойду на «Нику» с ножовкой, если объявят, что я победил, то выйду с пилой и скажу: «С кем поделиться?» Но «Нику» не дали, и хорошо: представляете, если бы они меня еще с этой ножовкой увидели! 

Конечно, восприятие искусства – вещь индивидуальная и очень вкусовая. Это зависит и от культуры, и от образования, и от родителей, и от того мира, где ты существуешь, от точки Земли, где ты родился и вырос. Очень много зависит от мировосприятия того или иного театрального и кинематографического явления. Недавно мне кто-то подсунул посмотреть отзывы в интернете. Посмотрел: прямо на одной линии «Ужас» и «Гениально». Всё рядом – и похвалы, и проклятия. Так и живем. Вот сейчас в Театре Моссовета у меня идет спектакль «Встречайте, мы уходим» – история простая-простая, а зал – битком, билеты проданы, крики восторга. Поэтому я так набаловался вниманием публики и настолько привык шагать под шум аплодисментов, что понял: премия «Звезда Театрала» вручается нам за то, что мы, актеры, – посредники между публикой и тем, что происходит на сцене.

А на самом деле это награда не мне, не спектаклю, а награда публике. Это публику награждают за ее вкус, выбор, а самое главное – за то, что в театр ходит.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Умер Владимир Этуш

    Скончался Владимир Абрамович Этуш. В пятницу, 8 марта, актеру стало плохо. Скорая госпитализировала его в реанимационное отделение  одной из столичных клиник. Он был без сознания. Смерть наступила несколько часов спустя. ...
  • Евгений Князев: «Он должен был жить всегда»

    Утром в субботу, 9 марта, на 97-м году жизни не стало президента Щукинского театрального училища, народного артиста СССР Владимира Этуша. Накануне вечером он был госпитализирован в реанимационное отделение одной из московских клиник, однако спасти его жизнь не удалось. ...
  • Алексей Бартошевич: «Я был мхатовским ребенком»

    Для многих театроведов Алексей Бартошевич – ключевая фигура. Профессор ГИТИСа, один из крупнейших специалистов по творчеству Шекспира, автор научных трудов, Алексей Вадимович к тому же   представитель легендарной мхатовской семьи. ...
  • «Он для всех нас учитель с большой буквы»

    В субботу, 9 марта, не стало легендарного актера и педагога Владимира Этуша. Его ученики и коллеги скорбят о нем. Валерий Ушаков, актер театра им. Вахтангова: – Владимир Абрамович Этуш –  для всех нас учитель с большой буквы! Он хранил традиции актерской школы. ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Родионов: «Мы открываем новые пространства»

    В этом году ГЦТМ им. Бахрушина отмечает 125-летие. На нынешний день это главный и самый масштабный театральный музей в стране, в нем хранятся материалы по истории российского театра «от Ромула до наших дней». В преддверии юбилея «Театрал» побеседовал с генеральным директором музея Дмитрием РОДИОНОВЫМ. ...
  • Актёр народа

    Владимир Этуш не ушел в печальную вечность. Вопреки некрологам, официальному прощанию и торжественным проводам под последние овации он все равно остался с нами. В сердце. В памяти. В душе... У каждого – свой. И каждый с ним по-своему не прощается. ...
  • Сергей Юрский: «Всё начнется потом»

    Читателям полюбилась рубрика «Поэт в России – больше, чем поэт», которую основал в нашем журнале Евгений Евтушенко. В прошлом номере редакция «Театрала» решила возобновить эту рубрику, чувствуя, как не хватает сегодня поэтических страниц: они делали наш журнал особенным. ...
  • Лука де Фуско: «Я влюблен в русский театр»

    Объявленный в России Год театра начался с череды премьер. И среди них – спектакль Театра им. Вахтангова «Суббота, воскресенье, понедельник» по пьесе итальянского классика Эдуардо де Филиппо в постановке Луки де Фуско. ...
Читайте также