Павел Хомский

«Я убежден, что театр – это актер»

 
Художественный руководитель Театра им. Моссовета Павел Хомский накануне своего юбилея размышляет об основных законах театрального дела, которые он вывел из личного опыта своей жизни в профессии.
«Мальчик, ты тоже хочешь стать режиссером?»

Я родился в доме номер четыре по Малой Бронной. Ностальгирую по той Москве. Сейчас в городе много хорошего, но те улицы, те дворы… Я воспитывался во дворе – родители были всегда заняты. Помню, сидишь летом, окна открыты, и вдруг крик: «Дом номер четыре, выходи драться против дома шесть!» И попробуй не выйди – потом прицепят клеймо труса. Но у нас был закон: никаких камней, никаких пряжек, лежачего не бить. А потом, все это было замешано на любви к футболу. Я и сегодня болею за «Спартак»! И вообще играл за сборную школы. Меня даже выбрали однажды капитаном, но не потому, что я хорошо играл, а потому, что отец мне купил настоящие бутсы.

Мы жили совсем рядом с театром, который тогда назывался Государственным еврейским театром под руководством Михоэлса. Окно моей комнаты выходило на окно его кабинета, и вечерами я мог наблюдать, как там двигаются силуэты. Создателем театра был Алексей Михайлович Грановский, мой дядя. Но он очень рано уехал из Советского Союза – в конце двадцатых, я был совсем маленьким. Театр тогда с большим успехом гастролировал по Европе, Грановский решил остаться там на одну постановку, а потом остался насовсем, работал в Голливуде. Какое-то влияние, конечно, семейные гены на меня оказали, тем более что одна из ведущих актрис театра – Сара Ротбаум – тоже приходилась мне какой-то родственницей. Но когда я был школьником, то совсем не собирался быть театральным человеком. Мне было лет десять, когда отец взял меня за ручку, отвел к Михоэлсу и сказал: «Это – племянник Алексея», имея в виду Грановского. Михоэлс пожал мне руку и сказал: «Мальчик, ты тоже хочешь стать режиссером?» Я ответил: «Нет. Хочу быть артиллеристом».

«Я тогда ходил в гимнастерке с медалью»

Война от нас не зависит – она приходит сама по себе. И когда она пришла, у меня уже сформировалось четкое ощущение: я хочу быть в театре. Меня водили в театр с детства, причем на взрослые спектакли: тогда было очень мало детских спектаклей, а в крупных театрах на утренниках играли классику. Так что я видел Прова Садовского в «Лесе», Александра Остужева в «Отелло», старую «Принцессу Турандот» в Вахтанговском театре и в результате сделался театральным завсегдатаем. Даже стоял по ночам в очередях: были такие спектакли в Малом или Художественном театре, за которыми нужно было занимать очередь в ночь перед днем предварительной продажи. И я не только себя, но и родителей снабжал билетами. Кстати, в этих очередях возникали театральные знакомства. Так я познакомился с драматургом и сценаристом Семеном Лунгиным: его и его друзей – они тогда были студентами ГИТИСа – заинтересовало, почему такой юный зритель стоит в такой серьезной очереди, а мне тогда было лет 12–13.

Моя профессиональная театральная жизнь началась, когда я поступил в Ленинградский театральный институт. Со второго курса я официально, по призыву ушел в армию. Попал сначала в военное училище, а потом в армейский театр. Почти два года прослужил в нем, и делали мы все: пели частушки, плясали, играли скетчи. Я играл Швейка, сыграл раз триста и имел у солдат какой-то немыслимый успех.

После демобилизации решил попытать счастья в московских театральных вузах: показывался и в Щукинском, и в ГИТИСе, и в Щепкинском. Я тогда ходил в гимнастерке с медалью «За победу над Германией», и у меня было ощущение, что это сыграло немалую роль в том, что все комиссии меня пропускали. В конце концов я остановил свой выбор на Студии Станиславского – это была последняя студия Константина Сергеевича, его уже не было в живых к тому моменту, а руководил нами Михаил Николаевич Кедров, который тогда был художественным руководителем Художественного театра. Год я прослужил актером в Театре им. Станиславского, а потом уехал в Ригу ассистентом режиссера, моего педагога Андрея Андреевича Ефремова, тогдашнего худрука Рижской драмы, и поставил там свой первый спектакль по пьесе Михаила Светлова «Двадцать лет спустя». Мы даже получили за него какую-то премию. Потом мы ставили «С любовью не шутят» Кальдерона. Заведующий музыкальной частью собрал оркестр из музыкантов, которые играли в рижских ресторанах – у театра своего оркестра не было. Это были очень профессиональные люди, которые были влюблены в наш спектакль, хотя вроде и платили им мало. А мы потом имели доступ в рижские рестораны и право на бесплатную закуску.

«Ростислав Янович, все в порядке, до завтра!»

Когда мы учились в Студии Станиславского, мы очень много ходили в театр, и один из любимых у нас был Театр им. Моссовета. Мы смотрели «Отелло» с Мордвиновым, «Встречи в темноте» с Марецкой, звездное «Второе дыхание» с Пляттом, Мордвиновым и Марецкой. Это был очень яркий, самобытный театр. Завадский, ставя идейные пьесы, зарабатывал ими свое право на широкий репертуар, особенно классический. В общем, мне тогда даже в голову не могло прийти даже в самых буйных фантазиях, что я окажусь в этом театре и тем более стану здесь художественным руководителем. В театр меня пригласили как очередного режиссера после того, как я ушел из Театра юного зрителя, причем ушел сознательно – начальство тогда очень ограничивало репертуар детских театров. Достаточно вам сказать, что мне запретили ставить «Три сестры», мотивировав это тем, что Чехов – не тюзовский репертуар. По тем же причинам не разрешили «Короля Лира». Уходить было жалко: там была молодая талантливая труппа, в ТЮЗе тогда работали Ольга Остроумова, Лия Ахеджакова, Тамара Дегтярева, Игорь Старыгин – был очень сильный актерский состав.

Но в Театре им. Моссовета труппа тоже была невероятная – это и Раневская, и Орлова, и Марецкая. Только Мордвинова я не застал. А с Ростиславом Яновичем Пляттом мы очень сдружились и работали вместе много. Расскажу про Плятта один эпизод, очень показательный. Мы решили ставить пьесу Азерникова «Возможны варианты» (потом из нее сделали двухсерийное кино). А по тем временам пьеса была довольно острая, и взяли мы ее в расчете на Плятта. Было непонятно, как он к ней отнесется. Театр уезжал на гастроли в Омск, и было решено, что в Омске состоится худсовет. В Омске была невероятная жара, как на среднеазиатском курорте. И вот назначили худсовет в люксе у Плятта. В назначенное время я поднимаюсь к нему в номер, открываю дверь и вижу: совершенно голый Плятт завернулся в простыню, как римский сенатор в тогу, а на голове у него – огромная теплая пыжиковая шапка, которую ему подарили накануне на концерте. В таком виде Плятт встречал членов худсовета. Я был потрясен – я относился к нему с таким пиететом, ведь был его поклонником еще до своего поступления в Театр им. Моссовета, старался видеть все его работы, и каждая поражала меня сочетанием глубины, иронии, внутреннего драматизма и великолепного чувства юмора.

И вот мы начали репетировать. Мне нравится все, что делает Плятт – а он действительно очень хорошо репетирует! – и вот кончается репетиция, я делаю несколько замечаний артистам, дохожу до Плятта: «Ростислав Янович, все в порядке, до завтра!» И так несколько дней подряд. И постепенно у Плятта портится настроение – он ходит мрачный, я стараюсь подбодрить его, а он все мрачнее делается. И вот Варвара Сошальская – его партнерша, сказала мне после репетиции: «Паша, надо поговорить». Оказалось, что у Плятта плохое настроение из-за того, что я не делаю ему замечаний! В общем, на протяжении всей работы над спектаклем мне пришлось выдумывать замечания для Плятта.

«Пропаганда буржуазного искусства»

Я посмотрел спектакль «Иисус Христос – суперзвезда» в Америке, кажется, в 1972-м году, он произвел на меня огромное впечатление, я даже купил пластинку. Тогда еще я работал в ТЮЗе, собрал коллектив, рассказывал об этом спектакле, ставил пластинку. Позвонили из еще одного театра, попросили прийти рассказать, я отправился к ним с пластинкой под мышкой делиться впечатлениями. Потом еще один театр, еще… Кончилось это тем, что мне позвонил человек по имени Владимир Иванович и сказал, что есть необходимость встретиться. А в каждом театре тогда был свой «Владимир Иванович», который курировал театр по линии одной очень ответственной организации. И он мне в популярной форме объяснил, что я занимаюсь пропагандой буржуазного искусства, и попросил эту деятельность прекратить, чтоб не было, как он выразился, сложностей. А потом наступили другие времена, и поскольку мне очень нравилась музыка эта прекрасная, то мы решили сделать такую экспериментальную работу на сцене «Под крышей». Стали репетировать, постепенно стал вырисовываться рисунок спектакля, хотя вокруг шли разговоры о том, что это невозможно, что вообще нам не по силам поставить рок-оперу, что у нас в драматическом театре таких голосов нет. Даже внутри театра мало кто верил в успех предприятия. Но мы на свой страх и риск перенесли спектакль на большую сцену, потому что поняли, что зальчик на сто мест не выдерживает мощи этой музыки. Мы сыграли, нас выругали в двух-трех изданиях – и сейчас можем вспоминать эти рецензии с юмором, поскольку спектакль идет уже двадцать лет, второго марта он пройдет 800-й раз.

«Театром надо заниматься серьезно»

Я убежден, что театр – это актер. Хотя, к сожалению, сейчас у режиссеров потерян вкус к работе с актером. Многие озабочены тем, чтобы обязательно придумать что-то эдакое, заявить себя, не понимая, что любая концепция будет бессмысленна, если актеры ее не воспримут и не донесут ее до зрителя.

Есть театры абсолютного диктата – яркий пример это, скажем, БДТ времен Товстоногова. Но может быть театр и другого типа – где работают очередные режиссеры. И мне кажется, что это расширяет возможности театра. У нас работает очень хороший режиссер Юрий Еремин. Мы зовем режиссеров нового поколения. Очень много молодежи пришло в театр, а им, помимо мастеров, нужно встречаться с режиссерами своего поколения, ведь они во многом определяют сейчас положение театра – я имею в виду Нину Чусову, Кирилла Серебренникова, Виктора Шамирова.

Сейчас у нас Марина Брусникина репетирует «Я, бабушка, Илико и Илларион» на сцене «Под крышей». Помимо того, что она очень хороший режиссер, она еще и очень хороший педагог.

Зритель у нас хороший. Есть театры, где зритель случаен, а вот у нас есть довольно большая группа зрителей, которая ходит к нам постоянно и спектакли смотрит по нескольку раз. Если сравнивать 70-е годы и сегодняшний день, есть одно отрадное, с моей точки зрения, явление: в зале стало больше молодежи. Отчасти это объясняется тем, что мы делаем музыкальные спектакли вроде «Иисус Христос – суперзвезда» или «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».

Мне очень помогает в театре то, что я стал спокойнее с возрастом. Ситуация, в которой начинают бушевать страсти вокруг, меня удивляет. Зачем, думаю, нервы тратят, все ведь так просто…

Почти никогда не кричу на артистов на репетиции, что-то должно произойти чрезвычайное. Во-первых, если кто-то придет, что называется, «не в форме», но этого уже давно не бывало, к счастью. А во-вторых, меня может завести халтурное отношение к делу, потому что театром надо заниматься серьезно. Я очень рад, что мне удалось пригласить в театр Виктора Сухорукова – я давно знал его еще по ГИТИСу, и мне всегда хотелось, чтобы он что-то сыграл у нас. И когда Еремин пришел с предложением о «Царстве отца и сына», я сразу сказал – «давайте Сухорукова!». Помимо того, что он замечательный актер, он – пример правильного отношения к делу. Виктор уж если берется, то делает все по высшему разряду, что называется – пашет. Я предпочитаю таких актеров, и все лучшие актеры этого театра были именно этого типа.


  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • «Он прошел в искусстве счастливый путь»

    Во вторник, 1 октября, в московском театре «Ленком» проходит церемония прощания с Марком Захаровым. Художественный руководитель театра, народный артист СССР ушел из жизни 28 сентября. Проститься с ним пришли многие деятели искусства, в числе которых Александр Калягин, Галина Волчек, Александр Ширвиндт, Евгений Миронов, Константин Богомолов, Юрий Бутусов, Марк Розовский, Евгений Писарев, Дмитрий Крымов, Миндаугас Карбаускис, Алексей Бородин, а также тысячи поклонников творчества мастера. ...
  • Константин Райкин: «Я совершенно не согласен с сегодняшним решением суда»

    На сайте «Сатирикона» опубликован комментарий худрука театра Константина Райкина по поводу приговора Павлу Устинову, которому Мосгорсуд изменил наказание с 3,5 года колонии на год лишения свободы условно с испытательным сроком два года. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также