Кира Головко, актриса МХТ им. Чехова:

«Я боялась спугнуть Немировича-Данченко»

 
В 1938 году артистка Кира Иванова рассмешила великого Немировича-Данченко. В спектакле «Три сестры» она создавала закулисные шумы, и однажды перед началом спектакля в полутьме появился Немирович-Данченко. Увидев новенькую, спросил: «Вы кто?» Кира опешила: «Я?.. Я по…пожар, Владимир Иванович», – от волнения произнесла она. Немирович-Данченко засмеялся и сказал: «Когда будете писать мемуары, обязательно вспомните этот эпизод».
Недавно старейшей актрисе МХТ имени Чехова Кире Головко (Иванова ее девичья фамилия) исполнилось 90 лет, однако писать мемуары она так и не решилась. «Не хочу подчеркивать свой возраст», – отшучивалась она. И все же мы уговорили ее (в настоящее время рукопись готовится к изданию, а сегодня предлагаем читателю краткое путешествие по волнам истории и памяти).

Письмо Станиславскому

Кира Николаевна не легенда, а собрание легенд. Внучатая племянница поэта Вячеслава Иванова. Жена адмирала Арсения Головко. Непревзойденная исполнительница роли Натали Пушкиной в «Последних днях» Булгакова. Кинозрители старшего поколения знают ее как графиню Ростову (из фильма «Война и мир» Бондарчука) и маму Маруси (из «Первоклассницы» Фрэза). Она выходила на сцену, когда в ложе сидел Сталин. Играла в спектаклях с Москвиным, Качаловым, Грибовым, Тарасовой, Степановой, дружила с Хмелевым, Андровской и Пилявской, переписывалась с Книппер-Чеховой…

А начался ее театральный роман в 1937 году с письма к Станиславскому.

– Дело в том, что родители не сразу смирились с моей влюбленностью в театр, – говорит актриса. – Первой вмешалась мама. Она понимала, что поступить в театр девочке из бедной семьи почти невозможно. А папа надеялся, что я пойду по его стопам и стану математиком. Но свои чувства держать при себе я не могла. Единственный, кто мог понять меня в ту минуту, был Станиславский. Я написала ему письмо, но ответа, разумеется, не последовало.

«Ревела сутки напролет…»

В 1937 году в Москве не было набора ни в одну из театральных студий, и со своим отличным аттестатом юная Кира поступила в Институт философии, литературы и истории (ИФЛИ). Но вскоре из окна трамвая увидела объявление о наборе во МХАТ, во вспомогательный состав. Театру требовались всего четыре человека на роли в массовых сценах. Объявления вызвали невероятный ажиотаж – 637 человек на место.

Вся улица перед театром была наполнена людьми. Запомнились очень красивые женщины.

– Я смотрела на них как завороженная, – продолжает Кира Николаевна, – и понимала, что на их фоне я просто серая мышь. Решила читать монолог Катерины из «Грозы», басню Крылова «Лиса» и стихотворение Светлова «Гренада». Когда вошла в аудиторию, то дрожащим голосом сказала: «Я прочту басню Крылова «Лиса» и… «Гренаду». Наступила мертвая тишина. И Василий Григорьевич Сахновский повернулся к Топоркову: «Васька, ты знаешь такую басню Крылова «Лиса и Гренада»? Все, конечно, рассмеялись. Успела прочитать только половину басни, и услышала: «Достаточно. Вы свободны». У меня внутри все оборвалось. Не помню, как вернулась домой. Ревела несколько дней…

Наконец, мама попросила у знакомой велюровые перчатки, модную шляпку и поехала в театр – узнать, будет ли набор в следующем году. А когда вернулась, швырнула шляпку на кровать и сказала: «Дура ты, дура, тебя приняли». Оказывается, около театра она встретила Массальского – подошла к нему и тот ответил: «Так мы ведь приняли вашу Киру. Кстати, куда она пропала?»

Лиловая борода

До войны в легендарном спектакле «Три сестры», поставленном Немировичем-Данченко, Кира Николаевна щебетала птичкой, создавала закулисные шумы.

– Когда шли репетиции, прямых указаний он мне не давал, а лишь говорил своему ассистенту Иосифу Моисеевичу Раевскому: «Здесь хорошо бы дать звук летящих журавлей». В сценах, где звуки не требовались, я тихонько спускалась в зал и смотрела, как Владимир Иванович работает над спектаклем. Каждый раз я боялась, что он скажет: «Почему посторонние в зале?» Поэтому едва объявляли перерыв, я выбегала в ближайший туалет и запиралась там до начала репетиции. Боялась спугнуть Немировича-Данченко.

Вскоре я стала свидетельницей одной забавной истории. На генеральную репетицию Владимир Иванович пришел с больным зубом, поднялась температура, но отменять прогон он не стал. Доктор Иверов принес ему лекарственный раствор и ватную палочку, чтобы Немирович-Данченко макал ватку в раствор и прикладывал к зубу. Так он и делал на протяжении всего спектакля, а когда зажегся свет, оказалось, что вместо баночки с лекарством он макал ватку в чернила. Борода стала лиловой. Владимир Иванович расхохотался, прибежал парикмахер и во время перерыва часть чернил стер, а другую – выстриг.

«Зачем ты обижаешьХмелева?»

То, что МХАТ возлагает на Киру Иванову особые надежды, стало понятно во время войны. С начала 1940-х годов актриса выходила на сцену уже в крупных ролях, за что Ольга Бокшанская прозвала ее мхатовской Любовью Орловой, вкладывая в эту фразу едкий сарказм. Впрочем, были и доброжелатели. Узнав, что Кира Николаевна осталась без родителей, ее приютил в своей квартире знаменитый администратор МХАТа Федор Михальский, которого Булгаков описал в «Театральном романе» в образе Фили. И несмотря на это, в 1943 году молодая артистка собралась навсегда оставить МХАТ. Началось все с того, что соседки по гримерке сказали: «Кира, ты что, с ума сошла? Зачем ты обижаешь Хмелева?»

– Я покраснела, – продолжает Кира Николаевна. – Но женщины продолжали: «Ты не отвечаешь на его поклоны». Батюшки, как я стала оправдываться. И прямиком пошла на сцену, где Николай Павлович репетировал в «Трех сестрах». Как раз был перерыв, и он отдыхал. Я с ходу стала говорить: «Николай Павлович, этого не может быть, я всегда с вами здороваюсь. Как вы могли подумать? У меня интеллигентные родители…» Хмелев удивленно на меня посмотрел и решил, что я над ним издеваюсь. Вскочил и сказал: «Не хотите здороваться и не здоровайтесь!» Надел шляпу Тузенбаха и прямо истерически выкрикнул: «И не здоровайтесь, но не срывайте мне репетицию».

Девки были в восторге, хотя, конечно, изобразили сочувствие: «Ну, Кирка, как ты теперь жить будешь?» Дома я рыдала два дня. А потом поняла: надо писать заявление об уходе. О своем несчастье рассказала Зосе (Софья Станиславовна Пилявская. – Ред.). Она попросила несколько дней подождать. Как потом я узнала, она тем же вечером все пересказала Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой, с которой была дружна. И когда Книппер была в театре, она подозвала меня: «Постой, деточка. Запомни, что я тебе скажу. В театре так нужно жить: нашел молчи, потерял молчи и голову выше». А потом погрозила мне пальчиком перед лицом: «И никаких заявлений». Она была права: совсем скоро мы помирились с Хмелевым.

«Кирка выходит за адмирала»

В 1948 году Кира Николаевна вышла замуж за адмирала Арсения Головко. Их мимолетное знакомство в гостях мгновенно переросло в роман. Уже неделю спустя будущие супруги прогуливались под ручку и рассказывали друг другу то, о чем в Советском Союзе лучше было молчать.

– Впервые в жизни фактически постороннему человеку я открыла тайну своей семьи, – говорит Кира Головко. – Я не побоялась сказать, что папа служил в царской армии и не любил большевиков, что есть родственники за границей, а в России живут мои тетки «из дворян», которым надо помогать. В то время и за меньшие грехи можно было поплатиться свободой. Арсений мне только сказал: «Знаешь, давай немножко переждем с визитами к теткам и поедем к ним после свадьбы. Ты удвой им содержание, чтобы не обижались». Он не то чтобы отмахнулся, но просто не хотел рисковать, поскольку за биографией Арсения внимательно следил Сталин. И каждую субботу Арсений бывал у него на ближней даче.

Он был самым молодым адмиралом в истории Советского Союза. Ему было всего 34 года, когда накануне войны его назначили командовать Северным флотом. Он отвечал за охрану Северного морского пути, по которому к нам шла помощь союзников.

О моем романе в театре мало кто знал. И когда в 30 лет я объявила, что выхожу замуж, помреж Катя Прудкина бегала по всем гримуборным, распахивала двери и говорила: «Кирка выходит замуж за адмирала!» Меня, конечно, «выставили», я закупила буфет, все пировали...

«Ты кончилась как актриса»

Для командиров, выигравших войну, кремлевская атмосфера была невыносимой. Уже после смерти Арсения Григорьевича Кира Головко нашла в его бумагах черновик письма. Адмирал обращался к Сталину с нижайшей просьбой отправить его на Север, где когда-то служил, в любом качестве, только бы не работать в Москве. Сталин эту просьбу удовлетворять не хотел…

– Но в 1952 году над нами сгустились тучи, – говорит актриса. – Арсения обвинили в том, что он якобы скрыл результаты неудачного испытания нового эсминца. Сталин просто в бешенство пришел: «Расстреляю!» – крикнул он в своем кремлевском кабинете. Арсений встал, пошел к выходу и около двери повернулся и сказал: «Если подтвердится».

Прошло несколько дней, и муж мне сказал: «Собери, пожалуйста, узелок. Знаешь, как раньше собирали: пару теплого белья, бритвенные принадлежности». Полгода мы ждали… Полгода лежал узелок, пока не позвонил Поскребышев. Он сказал, что обвинение не подтвердилось. Однако мужа лишили московской должности и отправили командовать флотом на Балтику. Недолго думая, я, беременная, решила ехать вместе с ним. Алла Константиновна Тарасова тогда была директором МХАТа. Я пришла к ней брать творческий отпуск на три года, она выслушала меня и сказала: «Ты кончилась как актриса».

Несколько лет спустя Арсений и Кира Головко вернулись в Москву. Возобновилась работа в Художественном театре. Но счастье Киры Николаевны продолжалось недолго. В 1962 году по приказу Хрущева Арсений Григорьевич наблюдал за флотом в районе острова Новая Земля, где проводились испытания термоядерной «Царь-бомбы». От этого взрыва раскололся и семейный очаг Киры Николаевны. Здоровье мужа ухудшалось на глазах. Страшные эпизоды того времени срослись в одну ленту: кремлевская больница; седеющий на глазах Арсений Григорьевич; репетиции; маленькие дети; каждодневный путь из «кремлевки» в театр…

Прервалась эта цепочка 17 мая 1962 года. Кира Николаевна из больницы приехала в театр. На крыльце ее встретил режиссер Виктор Монюков: «Кира, возвращайся в больницу. Арсения больше нет». Кира Николаевна ни в кого не влюблялась. Чтобы заглушить боль, много преподавала в Школе-студии МХАТ на курсе у Виктора Монюкова. Среди их учеников – Николай Караченцов, Марина Голуб, Вячеслав Езепов, Алексей Гуськов, Евгений Киндинов и многие другие. Она и сегодня видится с ними на мхатовских вечерах. А вот на сцену выходит уже редко…

«Лес» Мейерхольда и Кирилла Серебренникова

Несколько лет назад сыграла госпожу Милонову в спектакле Кирилла Серебренникова «Лес».

– В моей квартире раздался телефонный звонок, – говорит Кира Головко. – Я сняла трубку и услышала голос молодого человека: «Кира Николаевна, я хочу пригласить вас в свой спектакль «Лес» на роль госпожи Милоновой». Первое, что меня смутило, – это фраза «госпожа Милонова». Я подумала: «Вот она, старость. Мне ведь всегда казалось, что у Островского был господин Милонов». Но молодой голос в трубке пояснил, что в своей постановке он намеревается господ сделать дамами. А после я переспросила, как зовут молодого человека, и услышала: Кирилл Серебренников.

Первым делом решила отказаться. Что с меня возьмешь в таком возрасте? Я только испорчу спектакль. Тем более «госпожа Милонова» – это звучало как-то не по-мхатовски. Но при встрече я поддалась и его обаянию, и уговорам, хотя меня пугали этим именем. «Кира, вот увидишь, что он сделает из Островского», – говорила подруга. И мне вдруг стало так интересно! Я помню, что и про Мейерхольда говорили точно так же. Его легендарный «Лес» с Игорем Ильинским в роли Счастливцева я смотрела в 1936 году, он мне душу перевернул…

По сей день Кира Головко служит во МХАТе. Завет Книппер-Чеховой «никаких заявлений» актриса нарушила один лишь раз, когда не нашла общего языка с Олегом Ефремовым. Правда, окончательно уйти из театра ей никто не позволил. Вскоре раздался звонок от Ирины Мирошниченко. Она сообщила, что для спектакля «Татуированная роза» нужна актриса на роль Асунты. А потом – в 2000 году, – когда художественным руководителем стал Олег Табаков и ему показали личное дело Головко, – Табаков воскликнул: «Ефремов держал Киру Николаевну на разовых гонорарах?!» И сейчас же восстановил ее в труппе.

  • Нравится

Самое читаемое

  • «Это путь к гибели театра»

    Юрий Бутусов разделяет тревогу Константина Райкина по поводу строительства нового здания Российского государственного театра «Сатирикон». Об этом режиссер сказал «Театралу» во вторник, 14 ноября, комментируя заявление, которое худрук «Сатирикона» сделал накануне вечером. ...
  • Александр Калягин: «Нас хотят выкинуть за обочину общественной жизни»

    Вечером в среду, 8 ноября, в СТД завершилось заседание, на котором Александр Калягин, худруки и директора столичных театров (в их числе Алексей Бородин, Олег Табаков, Марк Захаров, Кама Гинкас, Мария Ревякина, Евгений Писарев) призвали пересмотреть законы, регулирующие творческие процессы. ...
  • «Я несколько лет жизни потерял на этом судебном заседании»

    Целый ряд существенных заявлений, которые 8 ноября Александр Калягин сделал на чрезвычайном заседании СТД, касались прежде всего несовершенства правовой системы. По мнению председателя Союза, в стране развернута «кампания по дискредитации культурной сферы», которая «ведется по нескольким направлениям». ...
  • «Развернута кампания по дискредитации культурной сферы»

    В среду, 8 ноября, состоялась большое чрезвычайное заседание расширенного секретариата Союза театральных  деятелей, об итогах  которого руководство СТД  сообщило на пресс-конференции. Председатель СТД Александр Калягин так объяснил собравшимся журналистам  важность сегодняшней встречи: «Речь идет о человеческом достоинстве, речь идет о личностях, речь идет о страхе, речь идет о том, что правомерно и неправомерно». ...
Читайте также


Читайте также

  • Анатолий Адоскин: «Это было мне предназначено…»

    Актер Анатолий Адоскин в четверг, 23 ноября, отмечает 90-летие. Уже более 50 лет он работает в Театре имени Моссовета и успешно снимается в кино. Но сам актер главным в своей жизни считает исследовательскую работу, изучение творчества поэтов пушкинской поры. ...
  • Дмитрий Хворостовский: «Красивый голос – это только аванс»

    После двух с половиной лет борьбы с тяжелым заболеванием Дмитрий Хворостовский ушел из жизни в ночь на 22 ноября на 56-м году жизни. В память о выдающемся баритоне, чей талант вызывал восторг и согревал сердца, хочется напомнить интервью артиста «Театралу». ...
  • Эймунтас Някрошюс: «Надо ценить ежедневную жизнь»

    Во вторник, 21 ноября, Эймунтас Някрошюс отмечает 65-летие. По случаю юбилея «Театрал» приводит фрагаменты интервью режиссера нашему изданию.   О судьбе …Мне действительно повезло. Как-то все совпало. Как, бывает, выигрываешь в лотерее. ...
  • «Аморальность политиков – вот что особенно опасно»

    Вечером в понедельник, 20 ноября, в Театре им. Вахтангова пройдет вечер памяти народного артиста СССР Михаила Ульянова. Впрочем, вспоминают его не только в родном театре. Союз театральных деятелей, например, подготовил большую фотовыставку в память о своем экс-председателе (1986-1996). ...
Читайте также