«Для меня зажим – это полный разжим»

В МХТ представили книгу о Марине Голуб

 
Кто бы ни говорил о Марине Голуб, какими бы личными воспоминаниями ни делился, – все равно презентация сопровождалась смехом и аплодисментами. Анатолий Смелянский, Павел Каплевич, Павел Чухрай, Людмила Петрушевская – каждый, кто выходил к микрофону, спешил рассказать прежде всего занятные эпизоды из своего общения с актрисой.
 
Многое из этих воспоминаний вошло в книгу, а что-то прозвучало впервые: биография Марины Голуб – тема масштабная и уж точно не исчерпывается одним изданием.
 
Московский Художественный театр и Анастасия Голуб задумали совершить этот труд, не откладывая в долгий ящик. Идея благородная, особенно есть учесть, что в России, по какой-то негласной традиции, принято выпускать книги воспоминаний через много лет после смерти артиста. В итоге, проходит время и с досадой осознаёшь, что многое стирается из памяти очевидцев: краски тускнеют, детали забываются.
 
Об этом говорил и президент Школы-студии МХАТ Анатолий Смелянский: много достойных имен в пантеоне Художественного театра осталось незаслуженно забытыми.
 
Книга «Марина Голуб в жизни, театре, кино» (издательство АСТ) имеет отношение и к журналу «Театрал»: ее автором-составителем выступил шеф-редактор издания Виктор Борзенко. В рукопись вошли воспоминания порядка семидесяти человек, но, безусловно, это лишь малая часть тех людей, которые могли бы поделиться своими историями.
 
Так, например, Марину Голуб и Павла Каплевича, теперь известного художника и продюсера, еще со студенческих лет связала крепкая дружба. Правда, в разные времена отношения этих сверх темпераментных людей бросало от любви до полного отторжения, от душевной близости до неприкрытого конфликта. 
 
А началась эта дружба весьма спонтанно, о чем Павел Каплевич рассказал на презентации. Но в книге можно прочесть подробнее:
 
– 31 августа 1976 года я, уже будучи первокурсником, впервые переступил порог общежития, – говорит он. – И там среди вновь прибывших студентов, среди сваленных тюков и чемоданов крутилась какая-то такая громкая девушка (то ли в гости к кому-то зашла, то ли решала важный вопрос – понять было трудно). Но она держалась так, словно была в этом общежитии важным человеком. Я спросил у ребят: «А кто это?» Мне ответили: «Марина Голуб. Она у Монюкова учится на актерском…»
 
То есть она была старше нас на один год и, как позже выяснилось, обязалась взять шефство над первокурсниками…
 
Возможно, что помощь была колоссальной, но я запомнил другое –нечеловеческий наряд Марины. Ходила она в модной кофте, а главное в джинсах, что мне казалось атрибутом просто невероятной роскоши (я ведь из Туапсе приехал).
 
* * *
 
К слову, кто бы ни говорил о Марине Голуб – все, непременно, восхищались ее чувством стиля, умением быть модной даже во времена абсолютного дефицита. Она выделялась всегда. И лишь однажды тот самый «стиль» сослужил ей дурную службу. На третьем курсе Марина получила тройку на одном из экзаменов и, соответственно, лишилась сорокарублевой стипендии. Тогда педагог Ольга Юльевна Фрид направилась в учебную часть – защищать студентку:
 
– Её нельзя оставлять без стипендии! Девочка нуждается! Дайте ей стипендию!
– Ольга Юльевна, Вы ничего не путаете? Это Голуб нуждается? Посмотрите, как она одета. Так даже во МХАТе никто не одевается.
– Что вы об этом знаете? – горько ответила Фрид. – Да ей мать из лоскуточков шьет.
 
Эту историю рассказала дочь Ольги Юльевны – Юлия Шифман. Ей же принадлежит и такое воспоминание, связанное с поступление Марины Голуб в Школу-студию МХАТ:
 
– Совершенно не помню Марину на первых турах. Обратила на нее внимание чуть позже – уже во время главного конкурса, когда девочки показываются в первой половине дня, а мальчики во второй. Просторный зал, длинный экзаменаторский стол, полукругом стоят стулья для абитуриентов… Публики видимо-невидимо – известные  артисты, ведущие педагоги, студенты всех курсов и просто заинтересованные зрители – типа меня.
Все занимают места, долго рассаживаются и вот, наконец, в зал приглашают девушек, которые допущены к конкурсу. Для них это решающее испытание. Все понимают, что если ты понравился и прошел, то общеобразовательные экзамены тебе уже не страшны.
Среди довольно скромно одетых девушек я заметила одну с потрясающей прической кудряшками, в чем-то очень элегантном сверху и в туфлях на шпильках. Когда пришла ее очередь, она прочла отрывок из романа «Угрюм-река» и потом какое-то стихотворение. Слушали её внимательно и благосклонно, не прерывали. И тогда она, уже ощутив себя победительницей, вернулась на место и села, закинув ногу на ногу.
 
Моя мама, которой Марина уже тогда понравилась, стала делать ей знаки: мол, сядь нормально, по-человечески. Но это было уже бесполезно… Марина гордо взирала на своих конкуренток и осматривала педагогов так, как будто осчастливила их своим высочайшим присутствием. Потом уже в коридоре состоялся разговор.
 
– Марин, ты читала хорошо, все замечания учла – говорила ей моя мама. – Но почему ты так сидела? Что за нахальная поза? Я же тебе подмигивала.
 
И Марина в ответ:
– Ольга Юльевна, вы знаете, я не видела ничего, что вы мне показывали, я была в полном зажиме.
– В зажиме?!
– Вы не поверите. Для меня зажим – это полный разжим.
Это стало крылатым выражением.
 
О последнем спектакле Марины Голуб в МХТ («Он в Аргентине») говорили автор пьесы Людмила Петрушевская и режиссер Дмитрий Брусникин.
 
– Изначально в спектакле репетировала Ия Саввина, – сказал Дмитрий  Владимирович. – Когда Ии Сергеевны не стало, я сказал себе, что не буду возвращаться к этой пьесе.  Потому что все время звучал голос Саввиной, ее незабываемые интонации, которые очень трудно повторить. И свою идею я похоронил. Но Людмила Стефановна Петрушевская умеет добиваться того, чего хочет. Она сказала: «Нет, нет, ни в коем случае  нельзя останавливаться. Спектакль надо выпустить хотя бы в память об Ие Сергеевне». И просто силой вернула меня в эту работу. Напомнила о Марине Голуб: «Чем не вариант!»
 
– Марина Голуб напоминает мне Фаину Раневскую: есть что-то общее в их судьбах, – это воспоминание кинорежиссера Павла Чухрая, у которого актриса снималась в картине «Водитель для Веры». – При своей энергии, своем таланте она не всё успела реализовать – не доиграла. Хотя на недостаток больших ролей, подвластных ее темпераменту, не жаловалась никогда.
 
На съемках она сразу, как магнитом, притянула к себе Андрея Панина и Богдана Ступку. Какая компания была! Они бесконечно травили анекдоты, что-то вспоминали, рассказывали. Помню, как однажды в конце съемочного дня рассказывает: «Ребята, сегодня вы меня обхитрили. Я стою в кадре, вы с оператором отходите и так посматриваете на меня через какие-то предметы, через окошко, которое на первом плане. Я всё жду, напрягаюсь, понимаю, что записи еще нет, но стараюсь играть. Была уверена, что у нас репетиция! Две минуты, три, четыре – время идет, вы тихо о чем-то шепчетесь, и я постепенно убеждаюсь, что играю просто гениально и что этот процесс нельзя останавливать. Перехожу на экспромт, пошла глубина, выстраиваю судьбу персонажа и вдруг слышу: «Вот этот горшок на переднем плане – передвинуть или оставим на месте?» У меня внутри все оборвалось! Нельзя же так с артистами – без предупреждения как ледяной душ». Рассказывала это, и сама же первая смеялась…


  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Мне говорили: «Ты должна – чужого мы не примем»

    Галина Волчек не любит публичных чествований. «Со своих дней рождения я всегда сбегала. И не потому, что не благодарна богу или родителям за то, что живу на свете, а потому что не хотела создавать вокруг себя никакого шума», – говорит она. ...
  • История в лицах

    В День памяти и скорби «Театрал» публикует рассказ гримера Николая МАКСИМОВА, чей творческий путь начался в Художественном театре в годы Великой Отечественной войны. Николай Митрофанович знал Немировича-Данченко, гримировал Качалова, Массальского, Грибова, Прудкина, а сегодня трудится в театре Et Cetera Александра Калягина. ...
  • Александр Ширвиндт: «Три работы с Рязановым у меня не состоялись»

    Вечер памяти «Мой Рязанов» прошел в Киноклубе «Эльдар» – о режиссере и близком друге рассказал Александр ШИРВИНДТ. «Театрал» публикует фрагменты этого разговора. – Для меня важно сказать, каким был мой Рязанов. ...
  • «Актер интересен, когда знает больше, чем зритель»

    Гостем Международной летней театральной школы СТД, которая в эти дни проходит в Звенигороде, стал актер Александр Збруев. Для участников школы Александр Викторович провел мастер-класс, на котором поделился своими взглядами на профессию и ответил на вопросы. ...
Читайте также