«Мир огромив мощью голоса»

На Новой сцене Александринки - «Баня» Маяковского

 
Знающий толк в розыгрышах публики, режиссер Николай Рощин начинает спектакль с выхода «человек от театра». Дмитрий Лысенков (он играет Режиссера) просит почтеннейшую публику не волноваться и извинить за задержку: ждут высокую комиссию, которая должна принять премьеру.
 
Публика на розыгрыш покупается мгновенно. Недовольные голоса вопрошают: «Из Москвы ждем?»  – «Министерство по нашему ведомству у нас одно и оно в Москве!» – «Если должен быть лично В.В. Путин, то мы согласны подождать, а больше никого ждать не хотим!»
 
В это время в проеме арочных дверей (в этот раз перед публикой распахнуто все пространство Новой сцены) появляется высокая комиссия. Мужчины в каракулевых шапках-пирожках, женщина в меховом манто и в платье по моде конца 20-х годов. Комиссия торжественно шествует к огороженным местам в первом ряду. И начинается Пролог.

На сцене – гигантская кукла Маяковского с револьвером в руке. Задумчиво поворачивая голову в след двум практически неразличимо-похожим дамам, поэт комментирует: «Лиля Брик – сука. Вероника Витольдовна Полонская – тоже сука. Пуля вылетает из револьвера, делает воздушный разворот и стукает о висок. Тело оседает, а засветившаяся голова мгновенно обернется черепом...
 
«Это мы решили, так сказать, ввести в спектакль тему гибели поэта» – услужливо пояснит недовольной комиссии Режиссер. А сейчас начнется действие.
 
И действительно, дальше практически до финала действие пойдет строго по пьесе, написанной Маяковским в 1929 году для Всеволода Мейерхольда. И остается только охать как от злободневности текста Маяковского, так и от свободы авторского «монтажа эпизодов». 
 
Надо сказать, что Николай Рощин умеет «мыслить пространством». А с Новой сценой Александринки у нового главного режиссера – явная взаимная любовь. Распахнутая в глубину и ширину сцена становится чуть ли не главным действующим лицом. Справа примостился небольшой оркестрик, вдоль стен стоят боксы-гримерки, где «наличный состав актеров» меняет костюмы и гримы. Центральная же часть буквально танцует в такт мелодиям композитора Ивана Волкова. Катается по трамвайным рельсам кресло Победоносикова, поднимаются и опускаются лестницы и пролеты. «Невидимая машина времени» Маяковского  обрела форму и объем.
 
Пространство играет так успешно, что актерам труднее соотвествовать ему, чем превзойти в органике и естественности пресловутую «собаку».  Найти посыл звука и масштаб личного присутствия большинству исполнителей еще предстоит.
 
Монументально-внушителен Иван Иванович – Виктор Смирнов, самодовольно и веско подчеркивающий, что вот сейчас он возьмет и позвонит вышестоящему товарищу имярек...
 
Обаятельно-талантлив Режиссер Дмитрий Лысенков, буквально летающий по сцене, организуя «бодрые и грациозные дополнительные вставки»  в пьесу: «Капитал, подтанцовывайте налево с видом Второго интернационала. его руками размахались! Протягивайте щупальцы империализма... Нет щупальцев? Тогда нечего лезть в актеры. Протягивайте что хотите»...   
 
И главный камертон постановки – Виталий Коваленко, играющий главначпупса товарища Победоносикова. Маяковский гениально воплотил самый дух канцелярского языка новаторов-администраторов, неистребимый чиновничий волапюк, который до сих пор победоносно звучит с думских трибун.
 
Легкий, гладкий, похожий на игривого тюленя этот Победоносиков говорит со скоростью печатной машинки. Взбесившийся печатной машинки: «Итак, товарищи, помните, что Лев Толстой – величайший и незабвенный художник пера. Его наследие прошлого блещет нам на грани двух миров, как большая художественная звезда, как целое созвездие, как самое большое из больших созвездий – Большая медведица. Лев Толстой...» 
 
Маяковский писал Победоносикова для Игоря Ильинского с его природным даром органического гротеска. Актер уже сыграл в его «Клопе» монументального хама Присыпкина. Играл Победоносикова Максим Штраух (Маяковский выделил его в письме Лиле Брик). Сама же премьера в ТИМе прошла на удивление тускло, Мейерхольд, мечтавший соединить «устремленность вверх и кинетическую силу», сетовал, что на оформление не хватило средств и сил. Спектакль 1930 года шел недолго.
 
Самый последовательный постмодернист нашего театра Николай Рощин легко находит общий язык и с итальянской комедией дель арте в ее русском изводе, и с польским абсурдизмом, и с театральным языком эпохи «sturm und drang” революционных 20-х. От Мейерхольда он унаследовал не только любовь к технике сцены, но и его метод «увеликанивания» персонажей, и даже генетическую ненависть к любым формам рапповского догмата в искусстве.
 
К серии упреков, которыми осыпают Режиссера в пьесе Маяковского Николай Рощин приписал несколько злободневных укоров в расходовании «государственных средств» на сомнительные постановки.
 
В финале режиссер дописывает одну и смыслово важную сцену. Когда отвергнутый машиной времени и брошенный бывшими люзоблюлами Победоносиков вопрошает: «неужели я не нужен коммунизму», то режиссер предлагает финал переиграть. Щелчок – машина времени возвращает в 1930-й всех улетевших изобретателей, мечтателей, энтузиастов. Они помяты, изувечены, одеты в арестантские робы. И – тоже коммунизму не нужны.
 
В конце 20-х Маяковский да и Мейерхольд вопреки всему еще верили в светлое будущее. Девяносто лет спустя эта вера сильно поистрепалась...
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Женитьба», или Старосветские помещики

    «Женитьбу» Илья Славутский (актер, премьер труппы) поставил на Малой сцене Казанского русского драматического театра им. Качалова, хотя можно уверенно, ничем не рискуя, переносить спектакль на основную площадку. Разве только художнику Игорю Черткову придется сочинить что-то взамен винтовой лестницы, по которой невеста всякий раз ускользает от назойливых женихов. ...
  • Борис Эйфман представит новую версию «Русского Гамлета»

    Обновленная версия балета о судьбе Павла I будет показана 26 апреля  на сцене Александринского театра.   Обновление спектакль приурочено к 40-летию Академического театра балета Бориса Эйфмана. Для возрожденного спектакля художником Вячеславом Окуневым были созданы новые костюмы и декорации, наполненные глубокой символикой. ...
  • «У всех давно ворота заперты и собаки спущены»

    В системе Станиславского есть термин «лучеиспускание». По мысли К.С., достичь его можно лишь в том спектакле, где между партнерами устанавливается крепкая связь, которая помогает им органично существовать на сцене. ...
  • Премьеры недели (24-30 апреля)

    В ближайшие дни любителей театра ждет сразу несколько интересных работ. А на минувшей неделе, согласно опросу «Театрала», самой ожидаемой премьерой стала постановка Романа Виктюка «Крылья из пепла» (24% голосов). ...
Читайте также