«А навстречу мне шел Качалов»

Памяти Киры Николаевны Головко

 
Как сообщал «Театрал», в ночь на 16 августа ушла из жизни мхатовская легенда, актриса, прослужившая в труппе 80 лет - Кира Головко (девичья фамилия Ивáнова). В память об актрисе приведем несколько глав из книги ее мемуаров «Адмиральша», которую в 2012 году журнал «Театрал» выпустил совместно издательством «Искусство-XXI век» и МХТ им. Чехова. 
 
«Лиса и Гренада»
Осенью 1937 года я увидела объявление о наборе во МХАТ – во вспомогательный состав. МХАТу требовалось всего четыре человека, но для того чтобы набрать этих четырёх человек, в просмотре участвовало всё руководство театра, кроме Станиславского, который болел и не выходил из дому. Конкурс – 637 человек на место. Вся улица перед театром была наполнена людьми.

Решила читать монолог Катерины из «Грозы», басню Крылова «Лиса» и стихотворение Светлова «Гренада».
 
Перед входом в аудиторию у меня задрожали коленки:
– Я прочту монолог Катерины, басню Крылова «Лиса» и… «Гренаду».
Наступила мёртвая тишина. И легендарный мхатовский педагог Василий Григорьевич Сахновский, обращаясь к Топоркову, сказал:
– Вась, ты знаешь такую басню Крылова «Лиса и Гренада»?
Приёмная комиссия рассмеялась, мне стало не так страшно. Успела прочитать только половину, и услышала:
 
– Достаточно. Вы свободны.
Всё кончено: они даже басню не дослушали! Не помню, как вернулась домой. Ревела сутки напролёт, ничего не ела…
Мама не могла спокойно смотреть на мои страдания. На третий день она попросила у знакомой велюровые перчатки, модную шляпку и поехала в театр – узнать, будет ли набор в следующем году. А когда вернулась, отшвырнула шляпку в угол и сказала:
– Дура ты, дура, чего ревёшь? Тебя приняли.
Оказывается, мама встретила Массальского – подошла к нему поинтересоваться, есть ли смысл пытаться поступать в театральный институт, а он у неё спросил:
– Как зовут вашу дочь?
– Кира Иванова…
– Так мы ведь приняли вашу Киру. Кстати, куда она пропала?
 
Мхатовский стиль
После того, как я поступила во МХАТ, оставалось подождать несколько месяцев…
И вот долгожданный день. Я, уже как актриса, оказалась в лабиринте театральных коридоров. Никого нет, тишина. И вдруг – чудо! – поднимаюсь на третий этаж в репертуарную часть, а мне навстречу по узенькой лесенке спускается Василий Иванович Качалов. Меня охватила оторопь, я деликатно поздоровалась… Качалов остановился, оглядел меня и с восторженно-удивлённой интонацией произнёс:
 – Кира Николаевна И-вá-но-ва!

Мою фамилию он растянул по слогам, как бы подчёркивая своё восхищение. Но откуда Качалов знает меня? Лишь спустя несколько лет мне кто-то рассказал, что Качалов специально узнавал в дирекции имена новых артистов, чтобы приветствовать таким вот образом – как старых знакомых.
 
Совет от Немировича-Данченко
Весной 1939 года мне поручили создавать в «Трёх сёстрах» закулисные шумы. А когда состоялась премьера и спектакль прочно вошёл в репертуар, за кулисами однажды появился Немирович-Данченко: заканчивался антракт, и он со своей бессменной секретаршей Ольгой Сергеевной Бокшанской спешил в зал. Вдруг Владимир Иванович остановился напротив меня и спросил:
– Вы кто?
Я растерялась и сказала:
– Я по… пожар, Владимир Иванович.
Бокшанская вмешалась в разговор:
– Это Кира – Кира Иванова, молодая артистка. Идёмте, Владимир Иванович, иначе я не успею усадить вас, как следует.
Немирович-Данченко засмеялся, погладил бороду и сказал:
– Как занятно. Когда вы станете большой актрисой, обязательно напишите в мемуарах о нашей встрече и главное, что вы в моём спектакле «Три сестры» играли Пожар.
Бокшанская не унималась:
– Ну, идёмте же скорее, Владимир Иванович.
И они ушли… Это было единственное моё личное общение с великим стариком.
 
Вскоре я стала свидетельницей одной забавной истории. На генеральную репетицию Владимир Иванович пришёл с больным зубом, поднялась температура, но прекращать работу он не стал. Наш знаменитый доктор Алексей Люцианович Иверов (с 1923 по 1967 год – заведующий медицинской частью МХАТа. – В.Б.)  принёс ему лекарственный раствор и ватную палочку, чтобы Немирович-Данченко макал ватку в раствор и прикладывал к зубу. Так он и делал на протяжении действия, а когда зажёгся свет, оказалось, что вместо баночки с лекарством он макал ватку в чернила. Борода стала лиловой. Владимир Иванович расхохотался, прибежал парикмахер и во время перерыва пытался чернила смыть, но поскольку следы ещё оставались, часть бороды пришлось выстричь.
 
«Меня щиплет Коренева»
Перед войной была я задействована в народной сцене в «Горе от ума».
– Иванова, почему вы прячетесь? Вам сшили красивое платье, сделали причёску, грим – пусть вас видят! – услышала я как-то голос второго режиссёра Елизаветы Телешевой.
Я засмущалась и сказала:
– Меня щиплет Лидия Михайловна Коренева.
– Что, что? – удивилась Телешева.
 
– Меня щиплет Лидия Михайловна, – повторила я в гробовой тишине.
В самом деле, у Кореневой был тот ещё характер, она недолюбливала многих артистов (особенно молодёжь) и очень оберегала свои костюмы, которые ей обшивали марлей, чтоб не пачкались до спектакля. После моих слов на сцену поднялся элегантный Виктор Яковлевич Станицын и поцеловал руку:
 
– Кира, поздравляю, вы нажили первого официального врага.
У меня затряслись коленки. Я чувствовала на себе взгляд Кореневой. Не помню, как закончилась репетиция – думала лишь о том, как теперь буду служить в театре. «Надо её избегать», – решила я, но на следующий же день лицом к лицу столкнулась в коридоре.
 
– Вы молодая актриса, многого в театре не знаете, и потому я должна с вами поговорить, – сказала она, указав на дверь своей гримёрки.
Как двоечница, я поплелась следом. А в гримёрке она устроила мне допрос – какие спектакли я смотрела и, главное, что думаю об игре того или иного артиста. И вдруг она очень ко мне расположилась.  От этой встречи я могла ждать чего угодно, но то, что мы с ней найдём общий язык – никак не ожидала.
 
О её характере во МХАТе ходили легенды. Она была близким человеком для семьи Станиславского, но не дружила с Немировичем-Данченко. Впрочем, и сам Владимир Иванович якобы говорил, что не доверяет ей. Сложно сказать, какие между ними были отношения, но Коренева и правда многим собеседникам внушала дискомфорт: её высокая стройная фигура, холодный взгляд, уверенный резковатый голос. Это она стала прототипом скандальной актрисы Людмилы Сильвестровны Пряхиной  в «Театральном романе» Булгакова. И, насколько я знаю, сам Булгаков недолюбливал её, но теперь уже трудно об этом судить: никого не осталось.
 
«Зачем ты обижаешь Хмелёва?»
Во время эвакуации МХАТ был в Саратове, мы репетировали «Трёх сестёр». Мои соседки по гримуборной (Галя Шостко, Лиза Ауэрбах, Тамара Михеева и Женя Петрова) о чём-то шептались, а потом вдруг говорят:
– Кира, ты что, с ума сошла? Зачем ты обижаешь Хмелёва?
Я покраснела. Хмелёв для меня – солнце. Я не то что обидеть, а лишний раз взглянуть на него боюсь. Но девчонки продолжали:
– Ты не отвечаешь на его поклоны.
 
Батюшки, как я стала оправдываться, лепетала что-то про интеллигентных родителей. Но вдруг Ауэрбах замахала руками:
– Нет, Кира, нет. Он сам говорил, что ты не здороваешься с ним.
И я прямиком помчалась на сцену, где шла репетиция «Трёх сестёр» с Николаем Павловичем в роли Тузенбаха. Как раз был перерыв, и он отдыхал в импровизированной гримёрке за занавесочками. Я деликатно постучалась, зашла и сходу стала говорить:
– Николай Павлович, этого не может быть, я всегда с вами здороваюсь. Как вы могли подумать? У меня интеллигентные родители…
Хмелёв удивлённо на меня посмотрел и решил, вероятно, что я над ним издеваюсь, хочу подчеркнуть своё «благородство». Он вскочил и сказал:
– Не хотите здороваться и не здоровайтесь!
Надел шляпу Тузенбаха (ему нужно было идти на сцену) и прямо истерически выкрикнул:
– И не здоровайтесь, но не срывайте мне репетицию!
Девки были в восторге, хотя, конечно, изобразили сочувствие на своих лицах:
– Ну, Кирка, как ты теперь жить будешь?
 
Переживала два дня. А потом поняла: надо писать заявление об уходе, поскольку из МХАТа всё равно меня выживут. О своём несчастье по возвращении в Москву рассказала только Зосе (Софья Станиславовна Пилявская. – В.Б.), с которой мы были дружны. Она ничего особенного не ответила, разве что попросила несколько дней не подавать заявление. Как потом я узнала, она тем же вечером всё пересказала Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой, и Книппер, появившись в театре, первым делом позвала меня:
 
– Постой, деточка. Запомни, что я тебе скажу. В театре так нужно жить: нашёл – молчи, потерял – молчи, и голову выше.
А потом погрозила мне пальчиком перед лицом:
– И никаких заявлений.
Приятельски шлёпнула меня по плечу, и мы попрощались. Думаете, у меня выросли крылья? Не то слово! У меня выросло шесть крыльев, и всё благодаря Зосе и Ольге Леонардовне.
 
Кого любил Станиславский
Сегодня имя Ивана Михайловича Кудрявцева (служил во МХАТе с 1924 по 1966 год. – В.Б.), к сожалению, почти забыто. Немногочисленные фильмы с его участием редко транслируются по телевидению, но, конечно, главные роли своей жизни он сыграл на мхатовской сцене, никогда не изменяя своему театру.
 
Кудрявцев отличался прекрасным чувством юмора, а в молодости был просто хулиганом. И массу всего интересного мне рассказывал про такую же хулиганскую молодость мхатовцев. Например, при нэпе Кудрявцев увлекал после спектакля артистов на прогулку. Однажды вышли на Театральную площадь, где была ярмарка и стоял продавщик с целой тучей шаров, надутых газом. Кудрявцев подкрался и на глазах Бориса Ливанова, Василия Орлова и других достал из кармана ножик, в секунду перерезал ленточку, и шары взмыли в небо к изумлению друзей и прохожих. Продавщик побагровел:
– Что вы сделали! – вздымал он руки к нему. – Да вы же меня разорили…
– Я за всё заплачу, – хладнокровно отвечал Кудрявцев. – Я посчитал, сколько у вас шариков…
– Сколько?! – орал потерпевший.
 
Здесь Иван  Михайлович делал паузу, окидывал взглядом толпу, называл точное количество шаров и на глазах у изумлённой публики протягивал деньги.
 
Бывали и ночные прогулки. Так, после одного из спектаклей Кудрявцев с компанией вышли на Манежную площадь, где стоял извозчик. Тёплая ночь, извозчик спит на облучке. Молодёжь тихонько отвязывает лошадь, запрягает её задом наперёд, а потом, отойдя подальше, будит криками несчастного дядьку. Тот продирает глаза и ничего не может понять: там, где обычно круп, торчит голова лошади.
 
А дальше нужно было смотреть за Кудрявцевым – он показывал, как извозчик испуганно крестится, потом сползает с облучка, обходит кругом свой экипаж и начинает материться.
 
Но самая занятная история с участием Кудрявцева произошла в годы войны. Ливанов и Кудрявцев заспорили, кого из них больше любил Станиславский.
 
– Ну, конечно, меня, – без тени смущения сказал Иван Михайлович.
– Не смей так говорить, – возмутился Ливанов.
В общем, заспорили. И то ли в шутку, то ли всерьёз Ливанов намеревался треснуть Кудрявцева по физиономии, но, как назло, в этот момент между ними оказался Грибов, у которого от удара из губы брызнула кровь. Ливанов не мог выдержать такой несправедливости и в ту же секунду побежал топиться в Москва-реку. Дело было на Ленинских горах, где отдыхали артисты, поэтому не ручаюсь, что всё происходило на трезвую голову. В итоге, Ливанов не утопился, но сломал ногу, а у Грибова распухло лицо… Потом Ливанов лежал в больнице с переломом, Грибов собрался его навестить, приехал, но в палату так и не вошёл – передал записочку:
– Боря, хотел тебя навестить, но в коридоре почувствовал, что мне не только смеяться трудно, но и улыбаться я не могу: болит щека.


  • Нравится

Самое читаемое

  • Александр Ширвиндт: «Артисты врут насчёт любви»

    Вечером в понедельник, 4 декабря, на большой торжественной церемонии в Театре им. Вахтангова состоится чествование художественного руководителя Театра сатиры Александра ШИРВИНДТА, который в нынешнем году стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в самой почетной номинации «Легенда сцены». ...
  • «Звезда Театрала»-2017: победители названы!

    Вечером в понедельник, 4 декабря, в Театре им. Вахтангова состоялась десятая юбилейная церемония вручения премии зрительских симпатий «Звезда Театрала».   В нынешнем году голосование по лонг-листу, а затем и по шорт-листу проходило с 10 июня по 30 ноября. ...
  • «Сатирикон» отверг обвинения

    Российский государственный театр «Сатирикон» опубликовал официальное письмо, в котором отверг все обвинения в финансовых нарушениях.   Поводом для публикации письма послужила дискуссия, разгоревшаяся в СМИ после выступления худрука театра Константина Райкина в эфире телеканала «Дождь». ...
  • Данила Козловский: «Она такая одна»

    К юбилею актрисы, чья жизнь трагически оборвалась в октябре 2012 года, в фойе МХТ им. Чехова открывается выставка «Незабываемая Марина Голуб». В экспозиции будут представлены фотографии из семейного архива и музея МХАТ. ...
Читайте также


Читайте также

  • Анатолий Смелянский празднует юбилей

    В среду, 13 декабря, исполняется 75 лет историку театра, педагогу и автору книг Анатолию Смелянскому, чья жизнь последних сорока лет прочно связана с Московским Художественным театром. Со страниц «Театрала» Анатолия Мироновича поздравляют его коллеги. ...
  • В честь Маргариты Назаровой назвали цирк

    В Нижнем Новгороде, где прошли последние годы жизни Маргариты Назаровой (1926-2005), местному цирку присвоили имя этой легендарной дрессировщицы. На фасаде здания появилась металлическая табличка, а коллектив подготовил праздничный аттракцион. ...
  • В Малом театре готовится бенефис Василия Бочкарёва

    В честь 75-летия народного артиста России Василия Бочкарёва 17 декабря в Малом театре после окончания спектакля «Сердце не камень», где Василий Иванович играет главную роль, на сцену выйдут друзья и коллеги артиста – поприветствовать юбиляра. ...
  • Александр Калягин о Леониде Броневом: «Это был уникальный актер»

    В связи с уходом из жизни Леонида Броневого Союз театральных деятелей опубликовал соболезнования Александра Калягина.   Дорогие друзья, коллеги! Не стало Леонида Сергеевича Броневого, народного артиста СССР.   Он был совершенно уникальным, потрясающим актером, со своей нотой, интонацией, со своим стилем. ...
Читайте также