Никита Высоцкий: «Отец всегда щедро раздавал комплименты»

 
25 июля – день памяти Владимира Высоцкого (блистательный поэт и актер ушел из жизни в 1980 году). В связи с годовщиной напомним читателям одно из недавних интервью «Театрала» с директором Центра-музея Высоцкого на Таганке Никитой Высоцким.
 
– Никита Владимирович, со дня смерти вашего легендарного отца прошло уже 39 лет, но примечательно, что и по сей день его творчество не утратило своей актуальности…
– Вообще, есть удивительная вещь: Высоцкий живет какой-то своей жизнью. К нему волнами интерес то больше, то меньше. Но в целом, вы правы: он был актуален и в Перестройку, и в «лихие девяностые», и в начале нулевых. Поворачивался маховик истории – открывались и новые грани в творчестве поэта.

Примеров тому масса. Жаль только, что до сих пор не появилось, скажем так, основополагающего труда, в котором биография отца сопрягалась бы с его творчеством.

– Между тем о Высоцком выпущено огромное количество книг, фильмов и передач…
– Всё так. Есть даже издание в серии «ЖЗЛ». Но работы вроде «Пушкин в жизни», как мастерски сделал в свое время Вересаев, по-прежнему нет. Или еще назову эталонную для меня книгу – запрещенный в советское время «Чаадаев» в той же серии «ЖЗЛ».

– Вы сами в силах написать такой труд?
– Нет. Биография Высоцкого – это, в первую очередь, его собственная личность, а второе – не менее масштабная, мощная личность исследователя. Мы вспомнили о Вересаеве. А был еще и «Мольер», написанный Булгаковым. Нужно, чтобы в судьбах перекликались общие черты и, если угодно, общая боль. А это все-таки редкость…

– Беспокоит то, многие друзья Высоцкого уже ушли из жизни, мы все больше отдаляемся от его времени…
– Я раньше волновался по этому поводу, искал людей, предпринимал  активные действия, но потом многие люди, знавшие моего отца, стали меня убеждать в том, что Владимир Семенович сам для себя все сделает. Он памятник, где надо, себе поставит, улицу назовет, в школьную программу включит свои произведения, если возникнет необходимость. Абсурд? Возможно. Но я верю в это, поскольку многократно убеждался в их правоте.

Другое дело, что сейчас уже затянулось время в определении каких-то культурных приоритетов. Мне кажется, что в школьную программу уже давно пора было включить произведения Владимира Семеновича.

– Я знаю, что скоро, в сентябре, на площадке вашего Центра выпускники актерского курса Николая Скорика будут играть «Вишневый сад» в вашей постановке. А нет ли у вас в планах поставить спектакль о Высоцком?
– Эта идея всегда со мной. И, возможно, однажды я ее реализую. Но пока нужна почва для этого. С курсом Скорика вышло так, что сам Николай Лаврентьевич был моим педагогом в Школе-студии МХАТ. Из профессии я ушел довольно рано. Играл в «Современнике-2», затем руководил Московским маленьким театром, но Музей Высоцкого, который в начале девяностых пребывал попросту в плачевной состоянии, заставил меня отодвинуть актерское дело на второй план и спасать коллекцию, формировать выставочную деятельность – словом, делать все то, чтобы Центр Высоцкого работал полноценно. Прошли годы, но, как артист, я, конечно, не наигрался. Временами снимаюсь в кино, а хочется большего. Поэтому на приглашение поработать педагогом и поставить учебные спектакли, я согласился с радостью. И знаете, почему выбрал «Вишневый сад»?

– «Таганка»? Высоцкий Лопахин?
– Конечно. «Вишневый сад» дал мне, наверное, самые сильные театральные впечатления в подростковом возрасте. Я видел его с отцом. Помню, как пробовал Эфрос восстановить спектакль. Безусловно, это осталось во мне с той поры.

– Но ведь и «Гамлет», наверное, с вами?
– «Гамлет», конечно. Другой вопрос, стал бы я сейчас ставить это произведение с молодежью. Я ведь неизбежно нахожусь во власти интереснейшей темы «Шекспир  – Гамлет – Высоцкий». И в моем «Гамлете», с кем бы я его ни ставил, всегда будет присутствовать призрак Владимира Семеновича. Задача ответственная и если уж я осмелюсь ее воплотить, то произойдет это, будьте уверены, нескоро. Я хочу идти теми пьесами, которые меня сегодня волнуют.

– Вы сказали, что в начале девяностых музей надо было спасать. В принципе, это известный факт: пропадали экспонаты, личные вещи Владимира Семеновича, записи песен. За годы директорства вам удалось обнаружить преступников? Украденное – возвращали?
– Кое-что возвращали. Основной урон в те годы музею нанесли коллекционеры, которых интересовали редкие записи и фотографии. Но, к счастью, многое удалось восполнить: рано или поздно утраченные записи всплывают. А теперь пропажи и вовсе невозможны: у нас всё охраняется, ведется строгий учет. Хотя, помнится, были попытки вскрыть витрины на экспозициях.

– Это всё коллекционеры?
– Не думаю. Скорее люди, которые хотят владеть вещами Владимира Семеновича с целью дальнейшей продажи. Тем более что недавно на аукционе в Париже черновик прощального стихотворения к Марине ушел за 200 тысяч долларов.
– Кстати, я об этом как раз хотел спросить: как ваша семья отнеслась к тому, что Марина Влади решилась пустить с молотка часть личных вещей Высоцкого?

– Я считаю, что Марина имела право так сделать. Конечно, было бы здорово, если бы я мог эти вещи приобрести. Но, к сожалению, капиталов не нажил.

Тем не менее, вскоре после аукциона на нас вышел банк ВТБ. Оказалось, что они купили несколько предметов за очень приличные деньги. И хотят, чтобы все это хранилось в Центре Высоцкого. Речь идет об отцовских вещах и иконах, которые Марина увезла после его смерти. Есть там и две работы, подаренные художником Михаилом Златковским, которого папа любил и уважал.

Плюс, много еще документов купил мой приятель Андрей Гавриловский, который создал Музей Высоцкого в Екатеринбурге. Этот музей очень посещаемый, и Андрей отлично его развивает. Я тоже решил помочь его детищу и отвез туда недавно одну из отцовских гитар. Хочу, чтобы она была в той экспозиции. Были звонки и от других людей: они спешили меня заверить, что тот или иной предмет – не пропал для истории, чему я, конечно же, очень рад.

– Аукцион анонсировался задолго до его проведения. Вы не пытались связаться с Влади, договориться о передаче вещей музею?
– Пытались. Но Марина человек достаточно независимый, с сильным характером. Я ни разу не помню за 36 лет, прошедших со дня смерти отца, чтобы Марина меняла свои решения. Такого не было. У нас непростые отношения. Но я вам скажу, что когда мы обращаемся к ней за какими-то датировками, за уточнениями и за моей подписью к ней уходит письмо, она всегда отвечает.

– Вы были на спектакле о Высоцком, который несколько лет назад Марина Влади привозила в Москву?
– Конечно, был. Мы поздоровались, но не могу сказать, что ее это очень обрадовало. Так что по окончании задерживаться не стал. Да и вряд ли должен был оставаться: это был вечер в честь Марины и в честь ее спектакля.

– Вам постановка понравилась?
– Я считаю, что, как шоу, это сделано интересно. Но меня лично оно не поразило. Марина поет, двигается, читает свои собственные тексты. Замечательные аранжировки сделаны Костей Казарновским. Но это, конечно, не моноспектакль, а скорее художественная акция, некое личностное высказывание. Поставлено любопытно, но не могу сказать, будто это какая-то особая, этапная работа о Высоцком.
– Вы ведь спектакль о Высоцком тоже могли бы поставить? 
– Может быть однажды и поставлю. Хотя у Марины больше возможностей для этого.

Почему?
– Она была его женой 12 лет. У них были совместные творческие проекты, какие-то успешные, какие-то менее успешные. Ей есть о чем рассказать. Мои же личные воспоминания охватывают период с малолетства до 16-ти лет, когда он умер. И кроме этих детских, юношеских впечатлений, других, увы, нет совсем.

– Но вы ведь многое помните: как отец общался с коллегами, как выступал с концертами, как работал актером любимовской «Таганки»…
– У меня был разговор с Валерием Сергеевичем Золотухиным. И он мне рассказал, что однажды дал почитать отцу свою повесть. Реакция Высоцкого превзошла все его ожидания. Он прочел рукопись и не мог сдержать своего восторга: «Валера, это гениально! Блестящая повесть. Ты не понимаешь, кто ты такой!» Золотухин и много лет спустя говорил: «Я, конечно же, понимаю, что мой труд до гениального далек. А по сравнению с тем, что сделал Владимир Семенович, это и вовсе очень скромная работа».  Но таким был отец. Он не жалел комплиментов – щедро раздавал авансы.

У него был друг с очень хорошим голосом. Он сейчас поет. Так папа  говорил: «Куда там Паваротти, ты лучше!» Причем в этих оценках не было лести. Он хвалил людей искренне. Наверное, в соответствии с собственной шкалой ценностей.

При этом в каких-то вещах был достаточно строг и категоричен. Однажды заговорили о режиссуре. У него на столике стоял фарфоровый профиль Мейерхольда. Я стал расспрашивать о Любимове. Отец меня поддержал: «Да, Любимов уникум. Но он второй». А кто первый? Как жаль, что в тот момент я не стал уточнять, полагая, что он имеет в виду Мейерхольда и Вахтангова. Хотя, возможно, первым считал Товстоногова или Эфроса, спектакли которых очень ценил.

Он был театральный человек. Много ходил на спектакли к коллегам. Обожал БДТ и «Малую Бронную». Но все же, почему Любимов второй? Может быть, так казалось ему в последние годы, когда он немного устал от «Таганки» и чувствовал, что «Таганка» буксует, начинает сама себя повторять. Он понимал, что золотой век «Таганки» проходит, и сейчас она существует уже на инерции.

Его смерть 25 июля 1980 года, как ни странно, удлинила жизнь любимовскому театру, дала «Таганке» еще несколько очень хороших спектаклей: например, того же «Высоцкого» или «Бориса Годунова»…

– Доводилось ли вам говорить о современной поэзии? Кого-то из поэтов Владимир Семенович выделял?
– Был вечер Беллы Ахмадулиной, который показывали по центральному телевидению. Я помню, что отец внимательно слушал это выступление и сказал, что она лучшая. Всегда хорошо о ней отзывался. Любил Евтушенко, Окуджаву. Считал, что они во многом сильнее его. Про Окуджаву, помнится, говорил не как о старшем товарище, а как о человеке, который задает планку в поэзии.

– Он ваш литературный вкус как-то формировал?
– У него была хорошая библиотека. Отец вообще много читал. Причем были издания довольно-таки редкие, собранные по букинистическим магазинам. Есть у него, например, зачитанные сборник философа Григория Сковороды или Платонов. Подспудно это действовало и на меня.

Хотя здесь сыграл свою роль не только отец, но и мама. Она из профессорской семьи, так что, с чтением у нас в доме всегда было всё хорошо. Можно сказать, что мама тоже очень во многом повлияла на литературные пристрастия Владимира Семеновича. Они познакомились, когда ему было 23 года, в 1961 году. На тот момент он, конечно, не был парнем из подворотни, но она во многом расширила круг его знакомств. В годы повального увлечения фантастикой они подружились со Стругацкими, позже отец познакомился с Лемом.

Но, надо отдать ему должное, он вообще из тех людей, которые жадно впитывают знания. И не просто впитывают, но и осваивают их. Все, что он прочитал – ему пригодилось. Я удивлялся: многие тексты он помнил до запятых. У него была феноменальная память.

Конечно, колоссальную роль сыграло и таганковское окружение, начиная от Эрдмана, продолжая Абрамовым, Можаевым, Трифоновым, с которыми театр работал. Там же был и Окуджава, и Вознесенский, и Ахмадулина, и Евтушенко... Я думаю, что отца очень во многом сформировал этот круг, хотя, повторяю, он со всеми общался. В США встречался с Бродским, и Бродским написал ему на книге: «Лучшему поэту». Вообще при жизни к Высоцкому очень многие люди относились серьезно. Он не был человеком, который комплексует на фоне других достойных современников. Силу своего творчества он тоже ощущал. Но, я повторяю, ко многим людям относился с каким-то восторгом.

Он чувствовал себя прижизненным классиком?
– Думаю, понимал, что к этому идет. Если кто-нибудь делал ему замечание, с которым отец не соглашался, то в таком случае он отвечал: «Я профессионал». И на этом спор прекращался. Отец, кстати, не любил спорить.
В кино снимался много. У него было около 40 картин, но по телевизору их показывали редко. Помню, однажды мы смотрели «Бегство мистера Мак-Кинли», для которого папа написал с десяток песен.

Когда картина вышла на экран, оказалось, что большинство текстов остались невостребованными. Но отец отреагировал спокойно: «Слава богу, что не сложилось». Наверное, в глубине души ему и было обидно, но виду не подавал. И когда все тот же режиссер Михаил Швейцер пригласил Высоцкого на Дон Гуана, он просто пошел и отработал свою роль.

Казалось бы, этот случай типичный. Но ничего подобного. Совершенно другая история произошла с картиной «Арап Петра Великого», которую снимал папин друг Александр Митта. Высоцкий играл там, как вы знаете, Ганнибала, но настолько страстно включился в работу, что написал для картины свои «Купола» и «Разбойничью» песню. Позже Александр Наумович говорил, что песни эти задавали такую высоту, до которой картина якобы не дотягивала и поэтому он решил эти произведения не включать. Я Митту прекрасно понимаю, это нормальный творческий процесс, но… отец страшно на него обиделся. Он знал, что песни у него получились.
–  Любопытно: Швейцеру простил, а другу Митте – нет…

– Он и там не простил, просто подавил в себе обиду. Но и не забывайте, к тому же, что между этими картинами – пять лет разницы. Все-таки Высоцкий в 1971 году и Высоцкий в 1976-м – разница ощутимая.

Тут ведь еще какой момент? Для отца было очень важно, что он играет в картине, сценарий которой написан по повести Пушкина. И что он в эту пушкинскую тему добавил свои стихи…
Позже, правда, незадолго до смерти, они с Миттой вновь стали общаться, обсуждали сценарий, готовились к новому фильму. Жаль, конечно, что не успели.



Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Балерина Светлана Исакова погибла в ДТП

    10 августа трагически оборвалась жизнь ведущей солистки балета Харьковского театра оперы и балета Светланы Исаковой. Артистка скончалась от полученных в автокатастрофе травм. В момент аварии Светлана ехала вместе с мужем в маршрутном такси из Борисполя в Харьков. ...
  • Forbes назвал десятку самых состоятельных театров России

    Эксперты экономического журнала Forbes опубликовали 6 августа результаты анализа, согласно которому они выявили десятку российских театров федерального подчинения, которые в 2018 году получили больше всего денег из бюджета. ...
  • Дмитрий Родионов: «Полуправда хуже лжи»

    На минувшей неделе СМИ сообщили о конфликте в Музее им. Бахрушина, откуда единовременно уволилось 40 человек. «Театрал» попросил прокомментировать ситуацию директора музея Дмитрия Родионова. – Дмитрий Викторович, что случилось в музее? В связи с чем сотрудники высказывают недовольство, почему увольняются? – Я-то хотел «Театралу» рассказать о нашем юбилее, ведь музею в этом году исполняется 125 лет, и мы готовим целую программу. ...
  • Михаил Ефремов обратился к министру МВД

    Актер Михаил Ефремов записал видеообращение министру МВД Колокольцеву в стихах (автор текста Андрей Орлов (Орлуша). Напомним, 31 июля в Москве арестовали актера театра «Современник» за пародию на пьяного полицейского. ...
Читайте также


Читайте также

  • Олег Табаков: «Очень важно, что будет после нас»

    17 августа народному артисту СССР Олегу Табакову исполнилось бы 84 года. В этот день в его кабинете в МХТ всегда собирались друзья, коллеги, ученики. Поздравляли, говорили слова благодарности и, конечно, слушали бесконечно занятные истории из уст легендарного актера. ...
  • Илья Лыков: «Я хотел бы сыграть с Неёловой роман»

    Илья Лыков – ведущий актер молодой труппы «Современника». За одиннадцать лет работы в театре он выпустил двадцать спектаклей, сыграв в половине из них, если не главные, то значительные роли. Семь  лет назад Илья удивил всех, явившись на сбор труппы в полтора раза худее себя прежнего, потеряв тридцать килограммов, тем самым резко скакнув из острохарактерных персонажей в герои. ...
  • Олегу Стриженову исполнилось 90 лет

    В субботу, 10 августа, известному артисту театра и кино Олегу Стриженову исполняется 90 лет. Отмечать юбилей актер планирует в кругу семьи. По словам юбиляра, он не придает большого значения круглым датам. От публичного празднования своего дня рождения Стриженов отказался уже много лет назад и по сей день следует этому решению. ...
  • Константин Богомолов: «Мне хочется, чтобы Бронная стала успешным театром»

    В четверг, 1 августа, в Театре на Малой Бронной состоялся сбор труппы, на котором Константин БОГОМОЛОВ объявил о предстоящих планах (подробнее см. репортаж «Театрала»). По окончании встречи режиссер ответил на вопросы журналистов. ...
Читайте также