Актер театра Коляды Олег Ягодин

«Я такой вечный мальчик»

 
Олег Ягодин – актер номер один в «Коляда-театре», лидер рок-группы «Курара», любимой в Екатеринбурге и Москве. В столице он недавно отметился на фестивале «Артмиграция» со спектаклем «СашБаш. Свердловск-Ленинград и назад», который стал объектом нападок, вылетел из конкурсной программы «Золотой маски» и заработал славу «маленького Тангейзера».
- Олег, как Вы готовились к роли Башлачева в спектакле «СашБаш»? Говорят, что изначально отказывались…
- Слава Богу, я успокоился по этому поводу. Самое сложное было не попасть в фарс биографический. Но когда начали репетировать, все это ушло моментально. Играется же не только история Башлачева, но еще история страны, диких 80-х.

Про самого Башлачева материалов очень мало. Есть две гнуснейших передачи, пошлейших, в двадцать раз пошлее, чем наш спектакль, где, кстати, все недовольные товарищи участвуют, и, собственно говоря, запись знаменитого квартирника. Больше материалов, по сути-то, и нет. Мы смотрели много документальных фильмов про рок, искали именно атмосферу. Хотели изначально делать спектакль в стиле «Поп-механики», чтобы и гуси бегали, и оперные певцы пели – и Башлачев, единственный простой человек на фоне безумия 80-х. Просто человек с гитарой.

И мне тоже есть что сказать о музыке. Слова Башлачева – то, что я сам думал. Все эти письма Башлачева, все эти куски из интервью все время у меня в голове вертятся. Он что-то не открыл даже, а зафиксировал.

- Башлачев при этом достаточно просто формулировал…
- Да. И это на фоне того, что и тогда, и сейчас немерено воды льют по поводу своего места в музыке. Почитайте любое интервью. Такое несут про свое место в рок-истории, что не дай Боже.

- Вы играли у Коляды и Ромео, и Подколесина, и кого только не играли. Как примеряете на себя все эти образы? 
- Я играю не Ромео, не Подколесина и не Гамлета. Я вообще ничего не играю. Подколесин, Гамлет и Ромео – это обыкновенные люди, просто люди. Но всегда, когда делаешь живого человека, то начинаешь с маски, с гротеска. Мы чаще всего стебемся над этим. Например, говорим об Арбенине и представляем его в исполнении народного артиста Большого театра. Думаем, как играть, чтобы любителей «Маскарада» это раздражало. «Как так?! Мне изменили?!» И потом эта вампука превращается в человека, срываются маски. Честно говоря, я не озадачивался, как и что получается. Огромную долю делает режиссер Коляда. Умеет делать.

- Мне в интервью Коляда однажды говорил, что актеры, как кошки, а у кошки должен быть дом. Вы чувствуете, что работаете в театре-доме?
- Это даже больше, чем дом. Дом – это уют. А здесь уютно, но каждый раз что-то бабахает. С чем бы сравнить… Это и дом и, можно сказать, лаборатория. Это же антитеатр – «Коляда-театр». Он раздражает, он жутко раздражает театральных деятелей. Это сейчас все как-то попривыкли. Но я помню: любой фестиваль в городе – на нас смотрят, как на сумасшедших: «Как так можно?! Как с театром так обращаться?!» Так что «Коляда-театр» – тоже рок. Мощный. Рок-н-рольный очень.

- Когда в кино работали, чувствовали, что странно смотрят?
- Я в двух фильмах вообще-то снялся. Не почувствовал разницы. Это Алексей Федорченко. У него очень простой подход, екатеринбургский. Он особо не заморачивался. А здесь (новый фильм Андрея Прошкина «Орлеан» по сценарию Юрия Аработва – «Т».) – масштабный проект. Все киноактеры. Ну да, разница чувствуется.  Их не заставишь лишнее сделать. Мне-то что дай, то я и сделаю, если чувствую, что это надо. У меня нет границ комфорта.

- То есть это разница не в школе, уральской или столичной, а в менталитете?
- Они очень крутые, отличные актеры, актрисы, но покапризнее, чем мы. Расслабленнее. У нас все-таки своя закваска. Просто другого выхода не было: «Коляда-театр» – это частный театр. Если мы не отдадим все силы, на 200 процентов не выложимся, то народ просто не пойдет. Все мы останемся без денег, без жизни и театр никому не нужен будет. Поэтому днями и ночами работаем, делаем спектакль за неделю. И то, что происходит с Коляда-центром, мне нравится, – нарабатывается репертуар, люди чувствуют мощную отдачу.

- Сценарий для «Орлеана» писал Юрий Арабов – культовая фигура кинодраматургии. Коляда – культовая фигура уральской драматургии.
- Я очень боялся, что Арабову не понравится, потому что в сценарии – человек уже лысеющий, толстеющий, как мне показалось. И Прошкин говорил: «Ты молодой, что же делать? Не выглядишь ты…»  Хотя герою под сорокет, мне под сорокет. Но я такой вечный мальчик. Я даже живот выпячивал, но не помогло. Думаю, не попал я в то, что Арабов имел в виду. Я увидел его на ММКФ, такой дядька крутой: и на гитаре играет, и вообще. Наш человек, как говорится. Жалко, что не пообщались. А разница между драматургией Коляды и Арабова – она в стиле, в стилистике. Но по сути, лучшие вещи делают простые люди, не озадаченные, не высокомерные.

- Вы себя простым человеком ощущаете?
- Я сложный человек. Но стараюсь не вые…ся лишний раз. Это дурной вкус, то, что портит многих людей в творческой среде.

- Еще цитата из Коляды: «Я профессионал, могу поставить и «Дюймовочку», и «Гамлета».
- Коляда это умеет делать. Он снимает с котурн всякие мифы о ролях. И я это делаю с удовольствием. Мы очеловечиваем классику, скажем так.

- А если завтра Коляда скажет играть принца из «Дюймовочки»?
- Я играю жука.

- То есть никакого слома: сегодня Гамлет, завтра – Жук?
- А че такого? Это ж круто! Я вообще люблю в сказках играть!

- А почему?
- Почему бы и нет? Это весело. Сказки – плодотворная почва. Делай что хочешь, как хочешь…Но при этом в Коляда-театре есть своя граница вкуса, не надо думать, что мы все безбашенные. Есть какие-то вещи, которые я себе не позволю.

- Какие?
- Такие шуточки-прибауточки, отсебятина такая. Коляда, может, и кажется деспотом, но, в отличие от других режиссеров, которые могут ковырять тебя отверткой – «сделай так, а скажи так» – он отталкивается от артиста, задавая правила игры. И если я нащупал, почувствовал – все, он дальше ничего не делает, только разводит, сцены уже идут сами. Я понимаю, что надо играть, скажем так.

- Банальный вопрос, но все же: как Вы «мирите» «Курару» и «Коляда-театр»?
- Это все одно. Они существуют и параллельно, и вместе. Мы говорим об одном. О маленьком человеке в большом мире.

- Но есть же чисто технологические вопросы: и там, и там от вас зависят люди.
- Это все решается. Хотя… «Кураре», это, конечно, вредит: мы могли бы ездить полгода по стране. Но, может быть, слава Богу, что это не происходит: люди мы слабые (в роке все – слабые люди) – возможно, уже не существовали бы.

Мы не в рок-болоте: вроде, всех знаем, и нас все знают, но мы – сами по себе. Так же, кстати, и «Коляда-театр»: вроде все нас знают, но мы не катаемся с фестиваля на фестиваль. Ну, как? Катаемся, конечно, но сказать, что дружим с кем-то – нет.

- А роль мечты-то у Вас есть?
- Вообще никогда у меня не было роли мечты. У меня была мечта – группу сделать. Я играл в массовках и думал: «Как они это говорят? Да я запнусь на первом же слове». И тут я играю все главные роли. Все мечты уже давным-давно сбылись, все уже сделано. Есть работа и есть естественный отклик на нее.

Вообще неважно, что играть, важно, чтобы была тема – про что играть – и чтобы это было энергично, бодро и весело, грубо говоря. Сначала Коляда ставил свои пьесы. Современная драматургия – это круто, мне не надо было никаких Ромео и Гамлетов. «Куриная слепота», «Уйди-уйди», «Клаустрофобия» – это то, что меня трогало. Я бы играл это всю жизнь. Но когда начинаешь делать и Гамлета, и Ромео, и Ричарда – оказывается, что и это тоже современное, и трогает. Я бы не пошел играть Гамлета ни за что, если бы это ставил великий из великих режиссеров, у которого надо ходить, думать по 15 минут… (делает сложное лицо – прим. автора) На хер мне это надо? Я понимаю, что с Колядой мы делаем важные вещи.

- А как же без мечты жить?
- Да перестаньте вы! Сколько вам лет-то? Без мечты…

- Ну, у многих и в 70 мечта есть.
- Это иногда дает свои побочные эффекты. Я вообще люблю на диване лежать, ничего не делать. Я человек ленивый, праздный. Подколесин – самое точное попадание. Просто так получилось, что я и полениться успел, и поработать.
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Прекрасная женщина, которая находится в тяжелом состоянии»

    На торжественном приеме Союза театральных деятелей, приуроченном, по традиции, к началу Масленицы, председатель СТД Александр Калягин объявил, что председательской Премией в нынешнем году награждается директор РАМТа Софья Апфельбаум, находящаяся ныне под домашним арестом. ...
  • На 44-м году жизни умер артист Дмитрий Соловьев

    В понедельник, 12 февраля, стало известно, что накануне ушел из жизни сын кинорежиссера Сергея Соловьева – Дмитрий Соловьев. По словам друзей актера, предполагаемой причиной смерти стало осложнение после воспаления легких. ...
  • Умерла мать Кирилла Серебренникова

    Мать Кирилла Серебренникова Ирина Александровна Литвин умерла 17 февраля после тяжелой болезни в Ростове-на-Дону. В понедельник, 19 февраля, состоялась кремация.   «Ее кремировали полчаса назад. Мать умерла после тяжелой болезни, была парализована. ...
  • На кинофоруме в Роттердаме раздали награды

    Кинофестиваль в Роттердаме, показавший 267 полнометражных фильмов, среди которых 60 мировых и 35 международных премьер, зафиксировал 329 тысяч посещений.  Форум привлек в залы публику со всей Голландии. Это было особенно заметно в последний – воскресный – день, когда уже объявили призы нескольких конкурсов и призовые фильмы крутили целый день в кинотеатрах города, и от вокзала с утра к ним тянулись людские ручейки. ...
Читайте также


Читайте также

  • Римас Туминас: «Мне Германа жалко…»

    Вечером в воскресенье, 18 февраля, в Большом театре завершается серия премьерных показов «Пиковой дамы» в постановке Римаса Туминаса (дирижер-постановщик Туган Сохиев, хореограф Анжелика Холина). Одно из ключевых произведений русской литературы, за последние годы в третий раз появляется в афише главного музыкального театра страны. ...
  • Дарья Юргенс: «Актерская профессия – жестокая»

    В Молодежный театр на Фонтанке многие ходят специально «на Юргенс» – актрису, к которой широкая популярность пришла благодаря ролям Даши-Мерилин в фильме «Брат»-2 и офицера спецназа Маргариты Кошкиной в сериале «Морские дьяволы». ...
  • «Сталин до сих пор тиранит всех нас»

    Режиссер Александр Огарев рассказал «Театралу» о том, почему сегодня его волнует тема «Человек и социум» и как готовятся в «Школе драматического искусства» к V ежегодному фестивалю «Три ступени лаборатории», который пройдет с 26 февраля по 4 марта. ...
  • «Меня всегда интересовала природа бунтарства»

    Художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов рассказал «Театралу» о своей новой работе. Режиссер приступил к постановке спектакля «Тиль» по пьесе Григория Горина. - Сергей Анатольевич, премьера, надо полагать, состоится не скоро?  - Мы недавно только приступили. ...
Читайте также