Черное пятно на карте

«В этом городе жил и работал…» в Центре современной драматургии (Екатеринбург)

 
«Центр современной драматургии» в Екатеринбурге – детище Николая Коляды, призванное предъявлять зрителю плоды новой драмы, уже твердо встало на ноги и известно и за пределами родного города. Новый спектакль «В этом городе жил и работал…» стал ярким событием сезона как в художественном, так и в политически-актуальном отношении. Пьесу Константина Костенко «Техническая неисправность» поставил Алексей Логачев.
Фото: Вадим Балакин
Крошечная сцена лишена декораций, лишь задняя стена косо задрапирована алым шелком, напоминая фон в советских фотоателье. Реквизита предельный минимум – в помощь актерам то старая раскладушка, то инвалидное кресло, то картонная коробка. Среда создается сценическим существованием персонажей. Сбились в плотную кучу, ритмично покачиваются, уцепившись за невидимые поручни, толкают соседа якобы невзначай – вот и переполненный автобус, прыгающий на ухабах. Автобус ломается у города Анусинска, и главный герой – журналист краевой газеты Александр Блик вынужден переночевать в незнакомом месте, да еще и в компании случайной попутчицы – незрячей и нелепой Марины.
Фото: Вадим БалакинОдеты пассажиры узнаваемо-живописно: растянутые треники, пиджаки и несвежие майки, кепки, резиновые боты. Блик на этом фоне – попугайски-яркий, как его фамилия: канареечные брюки, алый пиджак, принты на рубашке. Заметная мишень, экзотическая добыча.

Неслучайность этой остановки зрителю становится ясна сразу – почти балетная слаженность движений попутчиков, их объяснения обстоятельств и советы звучат как заученный, не в первый раз исполняемый скетч. Смысл происходящего раскрывается постепенно и движется от нагромождения нелепиц к тотальному кошмару. 
Фото: Вадим БалакинАнусинск – забытый богом городок, черная точка на карте, где люди подвержены комплексу провинциала. Униженность и серость их существования, отсутствие искры свободы, таланта или своеобразия вовсе не сделали их безответно-забитыми. Наоборот, жажда самоутверждения привела к яростному поиску компенсации, спровоцировала дьявольскую изобретательность. Вечный маленький человек утратил свою незлобивую природу и  оборотился к сегодняшнему зрителю настоящим свиным рылом.
Фото: Вадим БалакинВ убогой местной гостинице Блика встречает портье по фамилии Андреевич. Сергей Федоров мастерски лепит мелкого беса – то нервно почесываясь, то вскидываясь или ежась, лихорадочно переметываясь с места на место, жарко шипя и бормоча. Он оказывается младшим в адской иерархии, встречающей героя на входе в преисподнюю. Умножаясь количеством, бесы – местные жители врываются ночью к Блику, угрозами и заискиваниями заманивая его на некую свадьбу губернаторской дочки. С этой минуты действие обретает отчетливый вкус абсурда и определяется разнонаправленными стремлениями: Блик мечтает вырваться, сбежать из города, анусинцы – удержать его любой ценой. Ему не только ломают ноги, а потом и шею, ему каждый раз иезуитски сочувствуют, якобы даже пытаются помочь, но вновь и вновь злорадно возвращают назад. Движение героя от надежды к отчаянию и обратно – однообразно и страшно, как маятник. Этот ритм спектакля – и пульс рвущегося на волю человека, и сам ход времени, несущего героя к неизбежной развязке. 

Завязывается смертельная игра, где липкая масса нелюдей жадно втягивает в себя любого непохожего, стремясь либо уподобить себе, либо уничтожить. Режиссер добился полной слаженности в команде актеров разных театров, собранных в спектакле и работающих как часовой механизм. Здесь даны карикатуры, шаржированные образы, страшные в своей узнаваемости.
Фото: Вадим БалакинВасилина Маковцева играет Марину в приемах гротеска. В этой простоватой провинциалке в вязаном беретике обнаруживается не только острая злость, но и сила внутренней убежденности, свойственной революционеркам-фанатичкам. Она не ведает ни жалости к обреченному, ни сомнений в своем праве. В ее объяснении в любви к герою зрителю виден подвох не только потому, что изъясняется она сериальным набором штампов, но скорее потому, что и в этом объяснении не может сдержать агрессии, то и дело нанося ему якобы случайные удары побольнее. И какая наивность в этот момент сквозит в герое Олега Ягодина – этот прожженный журналист краевой газеты хочет верить словам любви и надежде на спасение. 

Хамоватый ограниченный работяга Егор в исполнении Александра Замураева, верткий, скользкий подросток-подонок Лопатка Константина Итунина, приторный, сладострастный прокурор Анусин – Александр Фукалов: все они оказываются не теми, кем кажутся поначалу, все с увлечением меняют личины. Сергей Федоров играет не только суетливого неврастеника Андреевича, но и его жену – вальяжно-томную даму, мороча Блика мерцающими отражениями –  женщина ли перед ним или все же переодетый мужчина? 
Фото: Вадим БалакинБлик оказывается словно в страшном сне, где все кажется подменным, близкое – недостижимым, а отчаянный, отнимающий дыхание бег сквозь вязкий воздух не дает сдвинуться с места. Чертовщина нарастает. Раскаяние, соблазнение, доверие, исповедь – все оказывается лишь средством игры. Наслаждение ролью, своей игрой и беспомощностью жертвы – вот что спаяло анусинцев. Это высокоорганизованная стая, безжалостная и изобретательная. И сама их ущербность оказывается силой, которой человек не может противостоять.

Но анусинцы движимы не одним лишь инстинктом уничтожения любого инакомыслящего. У них есть своя идеология и подобие веры. Светлый образ в центре их мира – Русская красавица с алой ленточкой в косе, босая, в сарафане, к которой они льнут с умиленными лицами, а та словно благословляет их раскинутыми руками и материнской улыбкой. Как не узнать в ней ту Россию, насквозь мифическую, из православных телепередач, детсадовских утренников и плохих стихов, сусально-фальшивую, по которой тоскуют квасные патриоты.

Речь жителей Анусинска – смесь советских штампов и обличений из теленовостей. Это язык прошлого, который для них единственно возможен. Главный враг здесь – богема, либерал, писака, от него все беды. И он же – магнетически притягателен, лишь охота на него придает смысл существованию Анусинска.
Фото: Вадим БалакинБольшинство массовых мизансцен решено в виде хоровода вокруг героя. Еще более страшный образ – тесно сбитая кучка жителей набрасывает на себя белое полотно, словно чехол на мебель, формирует многоглавую скульптуру, распяливает в немом крике рты сквозь ткань, общим жестом реагирует на новый круг морока вокруг героя. Образ массы без лиц, белой движущейся мертвечины. Здесь смертельно опасно быть не таким, как все. 

Герой Ягодина теряет не только самоуверенность, фатоватость, легкость, с какой он поначалу порхал по сцене. Вместе с нарастанием абсурда он теряет и яркость, и подвижность. Загипсованный, ссутулившийся, в инвалидном кресле, со взмокшими висками, он так мучительно пытается вырваться на волю, что готов разговаривать с… коробкой от холодильника. В ней прячется лукавый Лопатка, который морочит Блика до того, что тот ради призрачной надежды на спасение позволяет надеть на себя  ту же коробку. Не диво же, что в итоге чрезвычайно довольный собой Лопатка привозит Блика на исходное место, даже не пытаясь разыграть смущение. Мнимое бегство совершается на сцене во тьме, а в окне  кружится все та же Россиюшка, безмятежно-красивая, отрешенная, всесильная. С той же безмятежностью в глазах-озерах она позже заломит Блику руки, швырнет его оземь и уплывет, не теряя манящей улыбки. Она же, простоволосая,  спляшет ведьмовскую пляску над поверженным героем. 

Теряя подвижность по ходу действия, Блик в финале словно пришпилен плашмя к планшету сцены. Свой обличительный монолог о людях-желе, лишенных позвоночника, он произносит еле дыша, глухо, почти бубня в пол. Отсылка к Гамлету, одному из самых известных образов, сыгранных Ягодиным, звучит в отказе Блика позволить играть на себе, как на балалайке. 

На сцене отчетливо проанализирована и с детальной разработанностью предъявлена картина бытия, где нет структуры и ясности, где все – морок и абсурд. Темень русской жизни исследована с точностью почти научной, недаром режиссер Логачев – математик по первому образованию.

Густой гоголевский дух царит на сцене. И смешные фамилии героев, и название города, и мифический губернатор с его дочкой, и вереница вечных типов провинциальной России, и то же стремление безвестного человека не пройти бесследно, памятное по заветной просьбе Бобчинского: «в таком-то городе живет Петр Иванович Бобчинский». Перед нами словно «Ревизор» наоборот, где чужака не боятся, а ждут, заманивают и загоняют, как зверя. Окно на заднике обыграно портал, откуда и являются сны разума, неправдоподобные, но и узнаваемые родные характеры. Туда ухают, сливаются, перемахивают персонажи,  чтобы потом, при первом запахе охоты, прорасти медленно и безмолвно, как поганки, в этой способности мгновенно сгинуть и вновь возникнуть обнаруживая свою инфернальную природу.

Кульминация спектакля – разговор Блика с другом, явившимся на зов о помощи и оказавшимся автором и идеологом всего кошмара. Его играет Евгений Чистяков, как и шофера сломавшегося автобуса, живодера, перебившего Блику позвоночник. Этот диалог-дуэль двух мнимых друзей, антагонистов, сомневающегося таланта и самоуверенной, победительной бездарности – столкновение двух вер, непримиримых картин мира. И ритуал очищения, о котором толкует коварный друг, для Блика становится предсмертным утверждением наследия русской литературы, от Гоголя до Чехова. Он погибает, неспособный переступить черту, отделяющую его от анусинцев, слиться с ними. Падает на пороге в анусинский рай, и белые платки с каемкой, которыми горожане лирично взмахивали в хороводах, комьями летят на него.

В финале герои все вместе торжественно облачаются в алый шелковый занавес, сдергивая его с задней стены и обнажая густой ряд мемориальных досок, пополненный свежей табличкой памяти выдающегося журналиста Александра Блика.
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Театр лучше, чем телевизор, знает о том, чем живет страна»

    «Театрал» по традиции попросил критиков и экспертов подвести итоги сезона, определив успехи, поражения и тенденции. Сегодня – слово Павлу Рудневу, доценту ГИТИСа, зам. худрука МХТ им. Чехова по спецпроектам (мнения других экспертов читайте в ближайшие дни). ...
  • Константин Богомолов выпускает «Славу» в БДТ

    Режиссер Константин Богомолов готовит на Основной сцене БДТ им. Товстоногова постановку «Слава». Предпремьерным показом 8 июля театр завершит юбилейный 100-й сезон, премьера состоится осенью. «Слава» стала первой пьесой знаменитого поэта и сценариста Виктора Гусева, напомнили в пресс-службе БДТ. ...
  • Эрдоган остановил работу турецких театров

    Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган 11 июля издал приказ, согласно которому прекращается финансирование театров, отменяются все спектакли, гастроли и любая другая творческая деятельность. Также приказ требует расторжения контрактов с артистами. ...
  • Приснилась Гурченко

    Редеет поколение, уходят друзья и коллеги, всё острее дефицит искренности. Стремительно растёт горечь накопления биографии. Забвение грустное, но… закономерное явление.   Мечты о бессмертии дико дифференцированы. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Карпа отмороженного» привезли в Китай

    В среду, 19 июля, картину «Карп отмороженный» представят в Пекине на Фестивале российского кино, который проходит с 13 по 28 июля в двух китайских городах (Пекине и Ухани). Фестиваль проводится в рамках международного культурного сотрудничества в области кино между Россией и Китаем. ...
  • «Пиковая дама» покорила Пекин

    Театральная фантазия Казанского БДТ им. Качалова «Пиковая дама» в июле была трижды сыграна на международном фестивале в Пекине, цель которого – демонстрировать китайскому зрителю произведения европейского театра. ...
  • В Театр.doc привезли спектакль о блокадном Ленинграде

    Московская премьера постановки о блокадном Ленинграде «67/871» немецкого режиссера Эберхарда Келера состоится в Театре.doc 14 и 15 июля. Спектакль по пьесе бывшего художественного руководителя театра Елены Греминой, которая ушла из жизни в мае 2018 года, основан на воспоминаниях очевидцев войны. ...
  • Самые громкие фестивали лета

    Летом в театре – «мертвый сезон». Правда, это только в России. За рубежом в июле и августе – самый разгар для театральных событий. Буквально в каждой стране проходит свой фестиваль искусств. Назовем лишь несколько. ...
Читайте также