Семен Спивак:

«Я всегда ставлю себя на место зрителя»

 
Молодежный театр на Фонтанке – театр – репертуарный. Театр – дом. Зная Молодежку (так часто ласково называют его в Петербурге) «изнутри», зная существующие в театре чуть ли не семейные традиции – встречи Старого Нового года, капустники «Кавипс» (если прочесть наоборот, получится «Спивак»), проводы спектаклей на «заслуженный отдых», видя артистов в зале – они не по одному разу смотрят постановки, в которых  не заняты, все равно не перестаешь удивляться: это в наше-то время? «Мы живем одной большой семьёй», – объясняет художественный руководитель театра Семен Спивак. Но нисколько не удивляешься, наткнувшись на одном из интернет-сайтов на запись постоянного зрителя Молодежного театра Светланы Ивлевой: «Слава Богу, есть режиссёр, которого волнуют не сиюминутные проблемы, не власть, не деньги, не слава, а доброта, поиск способа сохранить в себе человека в трудных обстоятельствах современной жизни». 
 
 – Семен Яковлевич, на юбилейной афише – три даты, да и в газетах я уже видел заголовок «Спивак отмечает тройной юбилей». 65  лет, понятно, со дня рождения. 25 – вашей работы в Молодежном театре. А 35? Объясните, пожалуйста, непосвящённым зрителям. Не все же знают досконально вашу биографию…
 – 35 лет назад, в 1980-м, Владимиром Афанасьевичем Малыщицким был создан Молодежный театр. 
 
 – И все эти три славных события случились в один день?! Мистика какая-то!
 – Театр открылся 18 января, спектаклем «Сто братьев Бестужевых». Но мы уже не первый год отмечаем одновременно день рождения театра в день закрытия сезона, который приходится на мой день рождения. Я не вижу в этом ничего страшного. 
 
 – Я тоже. Просто насторожился: а вдруг?
 – Нет, никакой мистики. Так удобнее.
 
 – Ну да: три юбилея в одном флаконе!
 – Но, должен вам сказать: из всех этих круглых чисел, 65 я воспринимаю, как самое маленькое.
 
 – Очень правильное определение возраста! Если не возражаете, мы о вас поговорим чуть позже. А пока – о театре. Еще одна, казалось бы, странная закономерность. Был когда-то в Молодежном театре один зал – зрители сидели (и сейчас сидят!) в проходах на ступенях. Появился еще зал, большой, и на спектаклях в обоих – яблоку негде упасть!
 – Да, было 320 мест, а сейчас – 820. Зрительская аудитория увеличилась больше чем в два раза.
 
 – Я недавно наконец-то смог выбраться на «Последнее китайское предупреждение», так администратор, с большим трудом смогла усадить. Дай вам третий зал – ситуация не изменится. В то время, как в каком-нибудь академическом театре, который входит в обязательную программу экскурсионных туров, где каждый второй актер – первый в сериальных «многотиражках», зал заполняется в лучшем случае на две трети…
 – Вот где мистика! Думаю, без высших сил, в которые я верю, тут не обходится. Нам точно помогают какие-то добрые, светлые силы. 
 
 – Если мистика, то в чем?
 – Я думаю, в тех трех китах, на которых стоит театр. Руководство, труппа и философия театра. 
 
 – О последнем, пожалуйста, подробнее. 
 – Я определяю наше время как тяжелое (да этого никто и не скрывает)… Я всегда ставлю себя на место зрителя… Я растерян, мне не найти точку опоры. Куда я пойду? В театр, где мне скажут: «Тебе плохо? Но это несравнимо с тем, что будет дальше. Дальше будет настолько хуже, что ты вообще почувствуешь себя ничтожеством…» Или я пойду в театр, где услышу: «Мы – такие же, как ты. Мы тоже живем очень сложно, тоже растеряны, тоже ищем почву под ногами, а найти ее очень трудно. Но мы тебя очень любим, и не дадим пропасть. Давай держаться вместе, вместе искать выход из создавшегося положения»? Я думаю, зритель пойдет туда, где ему протянут руку или подставят плечо. 
 
 – А почему бы зрителю не пойти в оперетту, или в концертный зал на вечер юмора, чтобы на время отвлечься от своих проблем? 
 – Я с большим уважением отношусь к оперетте. Для кого-то музыкальной комедии достаточно, чтобы воспрянуть душой. А есть люди, души которых на легкие репризы, веселую песенку, анекдот не отзовутся. В первую очередь это те, кто прошел через страдания, кто понимает все сложности жизни, кому не хватает веры, надежды, любви. Они в театре ищут что-то более серьезное, более глубокое. Я надеюсь, наш театр и занимается глубинным поиском, но говорит о серьезных проблемах без трагической окраски. Мы в каждом спектакле ищем путь наверх, и нашему зрителю, думаю, интересно искать этот путь наверх вместе с нами.
 
 – Я правильно понял: вы занимаетесь не развлечением, отвлечением зрителя от насущных проблем, а пытаетесь дать ему надежду?
 – Да, да, именно так: мы своим искусством пытаемся дать человеку надежду. Наш великий режиссер Андрей Арсеньевич Тарковский очень точно сказал: для каждого времени – свое искусство… В психологии есть понятие: принцип дополнительности. Яркое солнце – человек надевает темные очки, похолодало – наденет теплую куртку. Женщины небольшого роста предпочитают каблуки повыше. Так и мы – в наше тяжелое время дополняем… восполняем!.. отсутствие каких-то витаминов. Или каких-то элементов. Стараемся хоть немного гармонизировать – и себя, и зрителей, и общество. Потому что не отворачиваемся от жизни, показываем жизнь, такой, как она есть, но через открытое окно, в которое входит свежий воздух. 
 
 Спектакли Молодежного театра – грустные, и в то же время – они с надеждой. Взять к примеру: «Дон Кихот» – очень грустный спектакль. Или «Три сестры». Естественно, каждый режиссер пытается вскрыть суть пьесы и почувствовать человека, который ее написал. Мне кажется, что Чехов провел своих «трех сестер» через страшные испытания для того, чтобы, в конце концов, они в своих монологах смогли сказать следующее. Маша: «…мы останемся одни, чтобы начать нашу жизнь снова. Надо жить... Надо жить…» Ирина, положив голову на грудь Ольге: «Придет время, все узнают, зачем все это, для чего эти страдания, никаких не будет тайн, а пока надо жить... надо работать, только работать!» Ольга – обнимая обеих сестер: «…О, милые сестры, жизнь наша еще не кончена. Будем жить! …кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем... Если бы знать, если бы знать! Несмотря ни на что надо жить!» Чеховские сестры жизнь принимают. Такой, как она есть. А существуют театры, которые жизнь не принимают. Это не наш путь. 
 Мне кажется, что человек очень высокое существо – по сравнению с другими животными, которых я тоже люблю. Человек понимает больше, чем, предположим, собака, но самое главное: он знает, что жизнь конечна. Человек знает о конечности своей жизни и пытается что-то сделать – построить, создать... Чехов, зная про свою неизлечимую болезнь, продолжал писать. И только одну пьесу написал, в которой, я считаю, нет надежды – «Иванов». Хотя и в ней, наверное, можно найти разные краски… 
 
 – Чехов сделал подарок режиссерам, которые будут ставить «Иванова»,  каждый может искать и находить в пьесе что-то свое…
 – Я не видел ни одного «Иванова», после которого мог бы сказать: я понял эту драму. Моя душа во время «Иванова» постоянно съеживается. Но и в «Иванове» чеховский посыл – гуманизм. Не знаю, приличное ли это слово в наше время.
 
 – Если забыть о гуманизме, совсем худо будет.
 – Я тоже считаю, что пришло время, если и не говорить, то думать о гуманизме.
 
 – Чем вы руководствуетесь, выбирая пьесу для постановки? Насколько влияет реальная жизнь на ваш выбор?
 – Великий театральный режиссер Георгий Александрович Товстоногов писал, что наша личная жизнь является предметом творчества. 
 Я читаю пьесу, но если не возникнет некоего резонанса, не происходит какого-то щелчка внутри, ставить не берусь. Я спектакль ставлю не для артистов. Не думаю, что режиссер – официант по обслуживанию труппы. Если режиссер сам увлечен идеей, то увлечет и артистов. 
 Отвечая на ваш вопрос, могу привести конкретный пример – как выбирается пьеса. Когда болели мои старенькие родители, я очень переживал. А потом переживал их уход из жизни… Тогда-то я и взялся ставить «Дон Кихота». Жизнь Сервантеса во время создания этого романа по силе переживаний неожиданно оказалась очень схожей с моей. «Дон Кихота» он написал в тюрьме, куда попал по недоразумению. Он был инвалидом; в боевых схватках по одним источникам потерял руку, по другим – ногу. У него не было денег, чтобы похоронить жену и дочь. Сервантес в своем воображении вышел за стены тюрьмы, придумал Дон Кихота, придумал ему друга, с которым они путешествовали и попадали во всякие анекдотические ситуации. Время в Испании тогда было такое же, как у нас сейчас, –разлинованное, прагматичное, когда выживает сильнейший, выживает хваткий. И в этом времени вдруг появлялся человек – насмешливый, почти ребенок. Дон Кихот не совпадал со временем, в котором жил. И жил он какими-то иллюзиями, все над ним смеялись. Но без него на земле стало немножко грустнее. Сервантес писал о себе. И когда я это осознал, я сразу понял, как надо ставить «Дон Кихота». 
 
 – При таком подходе к делу, в каком случае режиссер возьмется ставить «Отелло»?
 – Видимо, работая над «Отелло», режиссер решает проблему такого распространенного чувства как ревность, как манипуляции и внушаемость.
 
 – В репертуаре Молодежного преимущественно классика. Кинорежиссеры жалуются, что у нас дефицит сценаристов…
 – Может быть.
 
 – Так, что же, дефицит не только сценаристов, но и драматургов? В России нет молодых и талантливых, пьесы которых хотелось бы поставить Семену Яковлевичу Спиваку?
 – В нашем театре идет спектакль по пьесе Ивана Вырыпаева – «Валентинов день».  Другие режиссеры ставят молодых и талантливых, очень много ставят. И молодые критики очень приветствуют эти постановки. Я не то что бы «очень взрослый» человек, но, как мы уже выяснили, ставлю то, что меня, лично меня, задевает. 
 
 – А хочется открыть новый талант?
 – Это же целенаправленно делать невозможно! Это же все равно что ходить по улице: «Сейчас я встречу девушку и влюблюсь!» Такие попытки обычно обречены на провал. Насиловать себя нельзя ни в чем. 
 
 – Но, если, образно говоря, не выходить на улицу, так, может, и не в кого будет влюбляться!
 – Нет, нет, мы выходим! Мы читаем массу пьес, мы у себя в театре постоянно что-то обсуждаем. Никто – ни я, ни мои помощники – не относится пренебрежительно к профессии драматург. Но пока ничего такого, чтобы зацепило, не нашли. Больше скажу. Сейчас у нас ставит спектакль один очень молодой режиссер, но и он взял пьесу не драматурга, так называемой, «новой волны», где чаще всего встречается негатив, а «В день свадьбы» Виктора Розова.
 
 – Я обратил внимание – вы часто говорите: «мы». «Мы не нашли…», «Мы читаем массу пьес»…
 – «Мы» – это я и моя команда, мои единомышленники. Я же не один в театре. 
 
 – Чем можно объяснить отсутствие задевающих не только лично вас, но  ваших единомышленников, пьес молодых драматургов?
 – Мне кажется, ложным посылом, что нужно обязательно найти новый путь. Это очень похоже на попытки алхимиков получить золото искусственным путем. Среди них были большие ученые, но путь-то – ложный. Это также очень похоже на идею сформировать в советском обществе нового человека. Каким был человек 10 000 лет назад, таким и остался – степень цивилизации изменилась, только и всего. Ах, как хочется кому-то создать какой-то новый театр! Театр и так все время меняется, но меняется не революционно, а эволюционно. 
 
 – Значит, у вас никогда не было желания сотворить с чеховскими «Тремя сестрами» что-то этакое, чтобы повергло зрителя в шок, а вся театральная Россия только бы и говорила о постановке Спивака? 
 – Никогда. Я занимаю позицию уважительного отношения к драматургу. И уважительного отношения к себе. У Чехова есть достоинства, но они есть и у меня. Антон Павлович во время моей работы над спектаклем по его пьесе, становится мне братом, а не человеком, которого я должен переделать под себя. И, как мы видим, уважительное отношение к Чехову, приносит хорошие плоды. На «Трех сестрах» у нас постоянно аншлаги, зрители спектакль принимают очень тепло, я бы даже сказал – горячо. Не смотря на то, что ни одна из сестер Прозоровых на сцене не появляется голой… Но я не против экспериментов. Каждый режиссер имеет право на эксперимент. Есть же китайская пословица: пусть цветут все цветы.
 
 – Семен Яковлевич, если вернуться к истокам… Каким образом у маленького мальчика из небольшого города Черновцы зародилась любовь к театру, которую он пронес через всю жизнь?
 – Во-первых, Черновцы – город не такой и маленький, 200 тысяч человек. Во-вторых, это один из самых красивых городов, которые я видел в своей жизни. В-третьих, в этом городе есть театр – уменьшенная копия венской оперы. Говорю это без всяких детских симпатий. А в-четвертых, все – дело случая. Я занимался в изостудии, и однажды (лет 12 мне было) проходил мимо зала, где что-то репетировал пионерский театр. Заглянул и понял: хочу!
 
 – Простите, что значит: «пионерский театр»?
 – Я его так называю – театр был во Дворце пионеров. Руководила им актриса Черновицкого украинского музыкально-драматического театра (того самого – маленькой копии венского), заслуженная артистка Украины Валентина Бесполётова. Валентина Владимировна человек была красоты и душевности необыкновенной. И отношения к театру необыкновенного. На репетициях она просто светилась. Мы, её воспитанники, смотрели на Валентину Владимировну – как зачарованные. Теперь я понимаю, что она была еще и потрясающим педагогом. А в жизни ребенка самое главное – личный пример. Очень многие ее воспитанники стали профессиональными артистами и режиссерами. Например, мой друг Лев Шехтман. Лева в Нью–Йорке создал репертуарный театр – Theater In Action –  и лет десять руководил им. Он у нас в Молодежном поставил три спектакля – «Синие розы» по «Стеклянному зверинцу» Уильямса, «Иов» Йозефа Рота и «АБАНАМАТ!» по Довлатову. 
 
 – И все же изначально вас занесло в Ленинградский инженерно-экономический институт…
 – Родители настояли. 
 
 – …и только потом был ЛГИТМиК… 
 – У нас на курсе все были с высшим образованием – архитекторы, врачи, художники, актеры. Всем родители советовали приобрести «серьезную» профессию. Но на режиссуру без высшего образования и не принимали. Считалось: что знает о жизни 18-летний парень?! На режиссуру не так просто было поступить. 
 
 – На актерский факультет, думаю, сложнее. Большая часть молодых людей стремится все-таки в актеры. Осмысление, что по сути я не актер, а режиссер, наверное, происходит потом? 
 – Осмысление происходит потом. В Молодежном театре у нескольких актеров – режиссерское образование. А Сергей Барковский вначале закончил университет, философский факультет, а потом уже в ЛГИТМиКе курс «режиссура и актерское мастерство». Но стал артистом. И когда Сергей репетирует, к его чести должен сказать, совершенно не занимается осмыслением всего спектакля. И тем самым не мешает режиссеру. Барковский понял: я – артист, а не режиссер. Трезвая оценка своей сути. Что я очень ценю.
 
 – А вы когда поняли, что вы – режиссер, а не артист?
 – Думаю, после института. Как говорил тот же Георгий Александрович Товстоногов: в институте только взрыхляются мозги. Для того, чтобы думать. Очень точно сказано. И только потом, когда ставишь спектакли, бьешься головой о стенку, потому что не знаешь, как открыть дверь в страну – романтично скажем – творчества. А  открыть ее очень трудно, но необходимо. Спектакль должен родиться, а не быть придуман: между этими понятиями – пропасть. Тогда и начинаешь понимать, что режиссер – настоящая мужская профессия. Женщины в ней – исключение из правила. 
 
– Что же в театре такого, что ему можно посвятить – отдать! – жизнь, которая у человека, что бы мы ни говорили, одна?
 – Творчество. В театре можно мечтать. Любой спектакль – это мечта. В театре, если обладаешь склонностью к сценическому писательству,  ты свое воображение, свою мечту реализовываешь в картинках и словах. И если что-то получается, радость испытываешь – словами не передать. 
 
 – У вас – «что-то» получается. Ваш талант и ваши работы оценены по достоинству. Вы и народный артист России и орденоносец. (Орден Дружбы – прим. ред.) Не раз удостаивались звания «Лучший режиссер года». Дважды – лауреат премий правительства Петербурга: «За выдающиеся достижения в области искусства…» и «За выдающийся вклад в развитие петербургской культуры». Лауреат Премии имени Товстоногова Высшей театральной премии города «Золотой софит» – опять же – «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства».
 – Это самая дорогая для меня награда. 
 
 – Все это – оценка вашего творчества другими. А сами что бы вы себе, без лишней скромности, поставили в заслугу?
 – Думаю, все мои завоевания еще впереди. Я не кокетничаю. Более десяти лет я занимаюсь йогой, и, наверное, у меня есть основания думать и говорить, что дальнейший мой рост возможен, дальнейшее продвижение в решении все усложняющихся задач – тоже. Как только скажешь себе, что что-то сделал, чего-то достиг, потянет на заслуженный отдых…
  • Нравится

Самое читаемое

  • Александр Ширвиндт: «Артисты врут насчёт любви»

    Вечером в понедельник, 4 декабря, на большой торжественной церемонии в Театре им. Вахтангова состоится чествование художественного руководителя Театра сатиры Александра ШИРВИНДТА, который в нынешнем году стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в самой почетной номинации «Легенда сцены». ...
  • «Звезда Театрала»-2017: победители названы!

    Вечером в понедельник, 4 декабря, в Театре им. Вахтангова состоялась десятая юбилейная церемония вручения премии зрительских симпатий «Звезда Театрала».   В нынешнем году голосование по лонг-листу, а затем и по шорт-листу проходило с 10 июня по 30 ноября. ...
  • «Сатирикон» отверг обвинения

    Российский государственный театр «Сатирикон» опубликовал официальное письмо, в котором отверг все обвинения в финансовых нарушениях.   Поводом для публикации письма послужила дискуссия, разгоревшаяся в СМИ после выступления худрука театра Константина Райкина в эфире телеканала «Дождь». ...
  • Данила Козловский: «Она такая одна»

    К юбилею актрисы, чья жизнь трагически оборвалась в октябре 2012 года, в фойе МХТ им. Чехова открывается выставка «Незабываемая Марина Голуб». В экспозиции будут представлены фотографии из семейного архива и музея МХАТ. ...
Читайте также


Читайте также

  • Анатолий Смелянский празднует юбилей

    В среду, 13 декабря, исполняется 75 лет историку театра, педагогу и автору книг Анатолию Смелянскому, чья жизнь последних сорока лет прочно связана с Московским Художественным театром. Со страниц «Театрала» Анатолия Мироновича поздравляют его коллеги. ...
  • В честь Маргариты Назаровой назвали цирк

    В Нижнем Новгороде, где прошли последние годы жизни Маргариты Назаровой (1926-2005), местному цирку присвоили имя этой легендарной дрессировщицы. На фасаде здания появилась металлическая табличка, а коллектив подготовил праздничный аттракцион. ...
  • В Малом театре готовится бенефис Василия Бочкарёва

    В честь 75-летия народного артиста России Василия Бочкарёва 17 декабря в Малом театре после окончания спектакля «Сердце не камень», где Василий Иванович играет главную роль, на сцену выйдут друзья и коллеги артиста – поприветствовать юбиляра. ...
  • Александр Калягин о Леониде Броневом: «Это был уникальный актер»

    В связи с уходом из жизни Леонида Броневого Союз театральных деятелей опубликовал соболезнования Александра Калягина.   Дорогие друзья, коллеги! Не стало Леонида Сергеевича Броневого, народного артиста СССР.   Он был совершенно уникальным, потрясающим актером, со своей нотой, интонацией, со своим стилем. ...
Читайте также