Русский театр за рубежом: Коста-Рика

«Хочется услышать голос родины»

 
«Балаган-Арт» – это Театр-Дуэт, в котором основатели и главные исполнители Марта Хржановская-Рэйн и Дмитрий Орданский-Вовси собирают вокруг себя актеров, музыкантов и певцов… Но ядро всегда здесь двуедино. Дуэт «Марта-и-Митя» остается главенствующим звеном и смыслом...
«Моцарт и Сальери», Сальери – Д. Орданский, Моцарт – М. Рэйн, люди в черном – Надя Крутько и Милена Пикадо Росси– Марта, вы с Дмитрием творческие люди и могли бы создать свой театр и в России, но сделали это на американском континенте. Почему вдруг появилось желание так кардинально поменять место жительства?
– Мы не планировали уезжать из страны, но нам необходимо было это сделать по причине, которая тянет на приключенческую книгу. В изгнании мы оказались из-за моего журналистского образования, третьего после музыкального и актерского. Когда в 90-е годы для театра настали тяжелые времена, я пошла работать в московский еженедельник «Голос», и меня попросили написать политическую статью против одного депутата. В материале не было ничего вымышленного, только правда. А человек оказался настоящим мафиози и после выхода статьи в редакцию ворвались люди с автоматами и стали меня искать… К счастью, писала я тогда под псевдонимом, и ни моего настоящего имени, ни лица моего они не знали.  А коллеги не выдали меня.  Но было страшно, поскольку нашему сыну едва исполнилось два годика. Нам посоветовали уехать из страны на пару лет...Два года превратились в двадцать.

– А почему выбрали именно Коста-Рику?
– Когда встал вопрос, куда нам деться, мы рассматривали различные варианты, среди которых был и Израиль, где прабабушка Дмитрия – Нина Соломоновна Михоэлс – руководила в то время школой театрального искусства Бейт-Цви. Но мы решили выбрать Коста-Рику, куда в 92-м году Дмитрий ездил на фестиваль с мюзиклом Дунаевского «Саломея». Там он познакомился с костариканскими дипломатами, работающими в Москве, и они стали приглашать нас на разные мероприятия в посольство. И когда в 96-м встал вопрос о нашем отъезде, мы обратились в посольство Коста-Рики, изложили свои творческие планы, и они, казалось, даже обрадовались возможности развивать русское направление в культурной жизни своей страны. Пообещали нам поддержку, сулили золотые горы, но на деле все оказалось совсем не так. Как говорится, нас не ждали. И поначалу нам было очень тяжело, потому что начинать пришлось с нуля.

– На какие же средства вы жили?
– Я смогла устроиться певицей в русский ресторан, а Митя пошел туда официантом. Но работа в ресторане приносила копейки и отнимала массу времени, а у нас на руках был маленький сын. И тогда мы решили обратиться за помощью к руководителю театрального комплекса «Зала Гарбо» сэру Николасу Беккеру, с которым Дмитрий познакомился на фестивале 92-го. Николас Беккер действительно сэр, этого звания его удостоила королева «за поднятие культуры в слаборазвитой стране» (хорошо, что костариканцы не в курсе, что Ее Величество имела в виду именно их страну). Он вспомнил Митю и спросил, чем может помочь. А мы по наивности стали просить сделать спектакль, с которым могли бы ездить по заводам и фабрикам. Но сэр Беккер сказал, что в Коста-Рике нет заводов и фабрик, а спектакль, который сделаем, мы можем показать в его театре. Одолжил на постановку денег, помог нам с Митей устроиться в антрепризу, и еще предложил мне работу пианистки в пиано-баре, который входит в театральный комплекс «Зала Гарбо». Это нас и спасло.

– Почему Николас Беккер устроил вас в антрепризу, а не в репертуарный театр, если у него такие широкие возможности?
– Здесь нет больших театральных компаний, только Национальный театр в Сан-Хосе и Театр Мелико Салазара, которые используются как площадка для гастролеров, а в остальное время пустуют. Мы до сих пор не можем привыкнуть к тому, что все театры существуют только по принципу антрепризы. Есть несколько небольших более-менее оборудованных театров, а всё остальное – просто ангары, железные сараи, где стоят стулья. Мы когда впервые увидели эти «театры», были просто в шоке, не знали, как реагировать – смеяться или плакать. И весь репертуар в них обязательно с каким-нибудь фривольным смыслом и названием, например, «Сосиски и яйца», «Эти развеселые монашки», «Трое снизу, двое сверху» и т.д.

– Как же вы играли в спектаклях, не зная испанского языка?
– Нам дали небольшие роли без слов, что нас вполне устраивало. И мы постепенно начали вливаться в творческую жизнь страны, а параллельно делали наш первый кукольный спектакль. Выбор пал именно на кукольный, потому что в свое время я два года работала в Театре кукол Вольховского, а у Мити в Театре Сергея Образцова трудилась мама, и он в детстве провел много времени за кулисами. Мы вспомнили наше кукольное прошлое, придумали историю про червяка, который влюбляется в бабочку и идет искать ее по всему свету – через моря, через леса, через весь земной шар. Только музыка и звуки, яркие краски, и легенда о вечной любви. На один из первых показов пришел посол Сальвадора и пригласил нас на фестиваль, который проходил в его стране. А надо сказать, что в Латинской Америке организаторы таких мероприятий хорошо оплачивают работу актеров. Поэтому, отыграв в «Зала Гарбо», мы поехали в Сальвадор и заработали очень хорошие деньги, благодаря которым рассчитались с Николасом Беккером, стали независимыми и начали самостоятельное плавание.

– Вам удивительно везло на хороших людей...
– Может, на плохих больше. Но хорошие дольше помнятся. Например президент компании Café Britt Стив Аронсон. Не назову его конкретно нашим меценатом, но это видная фигура, без которой культура Коста-Рики была бы гораздо бедней. Он любит культуру и искусство, говорит на шести языках, в том числе на русском, и у него две театральные площадки. Мы пришли к нему в 2006 году с предложением поставить «Моцарта и Сальери» Пушкина. Стиву понравилось наше предложение, и он спонсировал костюмы для спектакля. Сначала наш «Моцарт» состоялся на испанском языке (перевод мы сделали сами), а после того, как нас пригласили в Санкт-Петербург на фестиваль «Встречи на русской земле», мы стали играть его и на русском.

– Как вы попали на этот фестиваль?
– Благодаря, кстати, обозревателю «Театрала» Ирине Алпатовой, с которой я работала в Театре Вольховского. Мы с ней нашли друг друга по интернету, Ирина связала нас с руководителями фестиваля и мы смогли поехать в Санкт-Петербург. Конечно, все были просто ошарашены, когда узнали, что в далекой Латинской Америке есть русский театр. Звали приехать еще, Но структуры, финансирующие этот фестиваль, объяснили, что вообще-то он для  театров ближнего зарубежья, и что мы и так «проскочили» случайно. Признаюсь, мы сначала очень воодушевились, думали, что теперь станем ближе к нашим землякам. Наладили связи с СТД РФ, общественным движением «Соотечественники», съездили на пару конгрессов. Но нам никто не помогает, а без этого поездки осуществлять очень сложно. Мы тоже активно включились в общественную жизнь и создали здесь организацию «Города-братья». Пригласили делегацию из московской думы, в надежде, что сможем наладить с Москвой какие-то связи. Но, к сожалению, никакого развития это знакомство не получило.
Я даже встречалась с людьми из Минкульта, которые очень радушно меня приняли, спрашивали, чем помочь. А потом выяснилось, что у министерства нет такой статьи расходов, как помощь театрам дальнего зарубежья. Но ведь основное поле нашей деятельности – это пропаганда русского языка, русской культуры, русской литературы. И нам так хотелось бы услышать в ответ голос Родины.

– Сколько лет существует ваш театр?
– Днем рождения театра мы считаем 7 января 1997 года, когда впервые показали спектакль «Червяк, или История любви». Потом было много других спектаклей: драматических, а больше – кукольных, потому что их легче продавать, а мы живем на самообеспечении.
Однажды решили сделать самый простой  и лёгкий на подъем спектакль,  минимум кукол и декораций, выбрали «Принцессу на Горошине», сказка в две странички, четыре персонажа всего, - как можно проще хотели, а вышло – с трехэтажными декорациями и таким количеством кукол, что вдвоем было не справиться. И вдруг наш Аркадий, которому тогда было уже девять лет, попросил дать ему попробовать поводить куклу. А он всегда ездил с нами на гастроли и когда был совсем ребенком, во время представления спокойно сидел в ящике, в котором мы перевозили кукол. Когда подрос, стал подавать нам кукол, ну а потом попросился участвовать в спектакле. Мы согласились, потому что ему не надо было ничего говорить, и потому что таким образом отпадала необходимость вводить «чужих» актеров. И у него так замечательно получилось водить вечно пьяного короля, что главная костариканская газета «Ла Насьон» назвала Аркадия самым молодым профессиональным кукольником Центральной Америки. Наверное, у него к этому талант, который он, к сожалению, не стал развивать – вырос и с головой ушел в компьютерную графику.
– А ваш младший сын тоже приобщается к театру?
– К сожалению, Конрад, которому сейчас 11 лет, лучшим юным кукольником уже не станет. Ему самому хочется поработать с нами, но мы пока не доверяем ему в плане дисциплины. Конрад не может спокойно сидеть на месте, он очень эмоциональный. Однажды, во время торжественного вручения Дмитрию диплома вдруг вылез из-под рояля и пополз по сцене. Ну а старший не совсем отошел от дел – придумывает спецэффекты, собирает на компьютере музыку, разрабатывает дизайн. Таким образом, получается такой семейный театр. Все делаем сами – придумываем оригинальные истории, сами в случае необходимости переводим классику, а значит, не зависим от авторских прав и переводчиков.
У нас три основных направления – кукольное, самое коммерческое; драматическое – это для души, потому что хочется поиграть; и музыкальное – делаем шоу. В соответствии с этим у нас такое распределение – драматические постановки ставит Митя, музыкой занимаюсь я, а кукольные спектакли мы делаем вместе.

«Червяк, с которого все начиналось», возобновленная версия – Все-таки вы больше склоняетесь к кукольному театру…
– Дело в том, что у нас нет помещения: это не выгодно с коммерческой точки зрения. А мы работаем не ради самодеятельной радости выплеснуть себя. Мы профессионалы, и нашим творчеством зарабатываем сами на себя и на свой театр. Поэтому нам надо быть легкими на подъем, и наш разборный «театрино» – ширмовая установка – умещается в любой багажник любого самолета, что позволяет нам перемещаться по стране и по континентам. Так, в Панаме мы по заказу русской православной церкви в 2000 году сделали «Воскресение» – кукольный спектакль к Пасхе. Я написала музыку, стихи. Сначала играли его на русском языке, потом перевели также в стихах еще и на испанский.
А вот «Сундук, где дремлют сказки» сделали специально на испанском языке, чтобы познакомить испанцев с русским фольклором. Спектакль включает в себя четыре сказки – «Репка», которую мы обозвали «Свёклой», потому что они не знают что такое репка. Потом «Теремок», «Двое из ларца» и «Колобок».
Но, откровенно говоря, мы сейчас живем не театром. Все больше времени уделяем концертной деятельности.

– Почему же так произошло? Ведь вы единственный на всем континенте русский театр…
– Просто трудно существовать без чьей-либо помощи, а концертная деятельность приносит доход. А потом концерты нашего театра – это, по сути, музыкальные спектакли, всегда со своим сюжетом, где музыка и песни обыгрываются в первую очередь драматически. Это скорее не концерты, а театрализованные музыкальные представления.
Пять лет назад организовали в честь 65-й годовщины Победы огромный концерт на сцене американского Культурного центра. Задействовали 12 посольств, основными участниками стали страны антифашистского альянса. Было просто потрясающе, получилась такая дружба народов. И в этом году на 70-летие, конечно не обошлось без концерта, он у нас представляет историю войны в песнях...

– Но, несмотря на активную общественную работу и концертную деятельность, вы не оставили театр совсем?
– Конечно. Мы сейчас переводим на испанский язык спектакль по поэме Пушкина «Царь Никита и сорок его дочерей». Этот хулиганский стишок, в котором участвуют Митя и плоские куклы, мы сделали весело, в лубочной манере. Впервые показали его на фестивале «Русская душа», который проходил в Чили. А после того, как переведем на испанский язык, планируем прокрутить его пару месяцев в каком-нибудь маленьком театре.
И еще надеемся сделать большой проект со Стивом Аронсоном – поставить «Евгения Онегина». Думаю, что все должно получиться, потому что предложение исходило от самого Стива. Правда, это будет, скорее всего, в 2016 году, но, главное, что он поставил нас в план.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Татьяна Тарасова: «Главное в актерском труде - любопытство»

    На фестивале «Мир русского театра», который по инициативе «Театрала» прошел в июне в Берлине, педагог ГИТИСа Татьяна ТАРАСОВА провела актерские мастер-классы, адресованные русским артистам, которые уже не первый год работают за рубежом. ...
  • Параллельная Россия

    Идея формирования русскоязычного культурно-интеллектуального пространства носится в воздухе – нам вновь не хватает разнообразия и диапазона информации на родном языке. Изоляционизм – понятие метафизическое. Для того, чтобы отгородиться от мира, не обязательно строить стену или закрывать границы. ...
  • «Фестиваль нас объединяет»

    В заключительный день фестиваля «Мир русского театра», который проходил в Берлине с 8 по 12 июня, наша редакция устроила «круглый стол», предложив худрукам поделиться собственным опытом: как выживать театру в столь непростых условиях дальнего зарубежья. ...
  • Чем запомнился фестиваль «Мир русского театра»

    Камертоном «Мира русского театра» для меня стала беседа сидящих рядом в ожидании приглашения на посадку в самолет бабушки и внучки. Бабушка разговаривала с внучкой на смеси английского и русского: сколько days in а year? How many minutes в часе? Потом попросила внучку сбегать посмотреть на расписание. ...
Читайте также