«Враг народа» эпохи Occupy Wall Street

На фестивале «Территория» зрители оккупировали сцену

 
На фестивале «Территория» впервые в России показали одну из главных сенсаций Авиньона – «Враг народа» Томаса Остермайера. Пьесу Ибсена руководитель берлинского «Шаубюне» перевел в живую дискуссию об экономическом кризисе и путях развития Евросоюза, о сговоре олигархии и власти, наконец, о смерти демократии. И неожиданно спровоцировал Москву на «протестные» действия.
Авиньонская публика, как, впрочем, и зрители десятка городов, где за два года побывал спектакль – от Мельбурна и Осло до Стамбула и Буэнос-Айреса – включалась в обсуждение. Зрители спорили о ситуации с демократией и свертывании социальных программ в своей стране, перехватывали друг у друга микрофон или просто выкрикивали с мест – словом, становились частью спектакля и одновременно «тестером» политических настроений. Собственно, их «доктор Стокман эпохи Occupy Wall Street» и попытался проартикулировать.     

Мятежного героя Ибсена Остермайер «модернизировал» с поправкой на молодежные протестные движения: превратил в молодого хипстера и молодого отца, вечного студента, который играет с друзьями в музыкальной группе и наукой занимается исключительно ради удовольствия. Обнародовать данные экспертизы – воды местного курорта отравлены – и докричаться до общественности он пробует с мальчишеским азартом. Но игра в противостояние стремительно набирает обороты – и вот уже весь город (а заодно и зрительный зал) на стороне мэра, которого экологическая катастрофа волнует гораздо меньше, чем сокращение рабочих мест. Ну, а Стокмана закидывают пейнтбольными шарами с черной и желтой краской – лупят по только что выбеленным стенам, по трибуне, за которой он прячется, и прямо по растерянному лицу.  

Но если в Авиньоне и, как говорят в Берлине, по Стокману, а заодно и по его позиции, целились и били прицельно с согласия большинства, то в Москве подавляющее большинство зала встало на сторону героя-одиночки. Более того – люди встали со своих мест и поднялись на сцену Театра наций, чтобы выразить ему поддержку. То, что произошло на фестивале «Территория» – случай беспрецедентный. Дискуссия на спектакле Остермайера впервые превратилась в стихийный митинг, причем не условно говоря, а буквально. 

За два года мирового турне актеры «Шаубюне» еще ни разу не оказывались в толпе решительно настроенных зрителей и, очевидно, перестраивались на ходу. «Что это за пьеса? Мы о такой не слышали», – сказал актер Инго Хюльсман в ответ на спич одного профессора о тотальной лжи, сговоре и сплоченном большинстве западных политиков, объединившихся против Москвы. Это неудобное, непопулярное сегодня мнение многих передернуло и вызвало недоумение. Но, пожалуй, только оно и тянуло на свободное высказывание. Остальные просто не прозвучали. За исключением резонного замечания одной известной в театральных кругах дамы. Обращаясь в полуопустевший зал, где еще в начале дискуссии дали полный свет, она удивилась, почему в век интернета и онлайн-режима Стокман добивается публикации в местной прессе и совсем забывает, что есть Facebook. Дама сорвала одобрительные аплодисменты, а меж тем эта реплика – факультативная: в споре о правомерности политических решений, полностью зависимых от экономики, ее могло бы и не быть. 

«Самые циничные решения принимаются сегодня с соблюдением всех демократических процедур», – крикнули с места. Но продолжения – ни pro, ни contra – не последовало. Складывалось впечатление, что процент заготовленных фраз, «вбросов», способных спровоцировать публику, был намного выше, чем процент действительно вовлеченных в обсуждение, не подсадных граждан. Все-таки не приучен российский зритель публично обсуждать политическую реальность, выражать себя политически, как в англосаксонских странах – Австралии, Англии, США, где эта традиция, по словам Остермайера, развита лучше всего, и где «Враг народа» стал поводом для более или менее аргументированного «разговора», для столкновения мнений.
Москва проголосовала за доктора Стокмана ногами. Но, хочется думать, не потому, что «наши люди легко и бездумно ведутся на провокации», как досадовали некоторые после спектакля, не потому, что «победили тем самым свои мещанские страхи», и не потому, что хотели наконец стать главным действующим лицом. Дело, скорее, в обостренном чувстве справедливости (кстати, в последнем фильме Дарденнов «Два дня, одна ночь» как раз его отсутствие приводит к тому, что большая часть коллектива голосует за увольнение коллеги и выбирает премию в 1000 евро). Что бы ни говорил за трибуной Стокман о кризисе экономики и сопутствующем кризисе базовых гуманистических ценностей среднестатистического европейца, как бы не отвлекался на антидемократический трактат «Грядущее восстание» и не обвинял во всех бедах «гнилых либералов», партер поднялся не из-за сходства политических настроений. Никто и не думал выступать против принципов «демократии», руководствуясь которыми, западный мир принимает решения в пользу доходов. Зал почти единодушно выступил за человека, который узнал правду и не может ее замалчивать, не может допустить, чтобы город зарабатывал на отравленной воде. Видимо, это отвечает «подросшей» потребности нашего общества если не высказывать, подбирая точные слова, то активно заявлять о своей позиции, свободно ее демонстрировать так, как это сделали зрители на московском показе. 

Программной речи Стокмана, которая многим показалась «нашпигованной» благоглупостями вроде призывов экономить ресурсы и сокращать потребление, могло бы и не быть – все равно голосовали бы за «слабую» позицию доктора и за факты, которыми он располагает. В медиапространство они не попадают, потому что независимых медиа сегодня почти не осталось: «мы живем в мире, где для нас всё упаковывают, даже правду», а факты подменяют сомнительными версиями и фейками. 

«I AM WHAT I AM», – говорит Стокман слоганом из рекламы кроссовок. Этот инсайт – внутренняя потребность быть собой, не «мимикрировать» под сплоченное большинство, которое в любом, даже самом прогрессивном обществе начинает на правах авторитета диктовать, что одевать и потреблять, где бывать и как думать – для Стокмана стал главным результатом его мозговых штурмов и столкновения с «корпоративными» интересами, а заодно и с представлениями европейцев о благополучии. 

Впрочем, финал Остермайер оставляет открытым. И можно только гадать, как поступит Стокман с вредоносной, но прибыльной водолечебницей, став ее 100-процентным акционером и одновременно заложником. Одно дело обнародовать проблему, а другое – решить ее самому, учитывая неустойчивое финансовое положение семьи. Оставшись один на один, муж и жена открывают по бутылке пива и жадно глотают, заглядывая в ценные бумаги, кажется, с уже проклюнувшимся интересом...

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Татьяна Тарасова: «Главное в актерском труде - любопытство»

    На фестивале «Мир русского театра», который по инициативе «Театрала» прошел в июне в Берлине, педагог ГИТИСа Татьяна ТАРАСОВА провела актерские мастер-классы, адресованные русским артистам, которые уже не первый год работают за рубежом. ...
  • Параллельная Россия

    Идея формирования русскоязычного культурно-интеллектуального пространства носится в воздухе – нам вновь не хватает разнообразия и диапазона информации на родном языке. Изоляционизм – понятие метафизическое. Для того, чтобы отгородиться от мира, не обязательно строить стену или закрывать границы. ...
  • «Фестиваль нас объединяет»

    В заключительный день фестиваля «Мир русского театра», который проходил в Берлине с 8 по 12 июня, наша редакция устроила «круглый стол», предложив худрукам поделиться собственным опытом: как выживать театру в столь непростых условиях дальнего зарубежья. ...
  • Чем запомнился фестиваль «Мир русского театра»

    Камертоном «Мира русского театра» для меня стала беседа сидящих рядом в ожидании приглашения на посадку в самолет бабушки и внучки. Бабушка разговаривала с внучкой на смеси английского и русского: сколько days in а year? How many minutes в часе? Потом попросила внучку сбегать посмотреть на расписание. ...
Читайте также