Любовь и Голуб

Сегодня два года, как нет с нами актрисы МХТ им. Чехова

 
– Самое первое воспоминание о маме? – говорит Анастасия ГОЛУБ. – Мне три или четыре года. Мама возится со мной, а я знаю, что утром ей на гастроли и потому незаметно прячу кофту: дескать, мама проснется, поймет, что не в чем идти на вокзал и останется дома… По просьбе «Театрала» Анастасия рассказала о своей маме
– Гастроли бывали часто и потому история с одеждой повторялась не раз. «А где мой плащ? – раздавался вдруг мамин голос. – Неужели Настя взяла?» Я отводила глаза: «Нет, я не брала». – «Точно?» – «Точно!»

Но мама все равно его находила и… уезжала, а я оставалась с бабушкой и дедушкой. Теперь, по прошествии стольких лет, я могу представить, насколько тяжело ей давался этот момент расставания. Но чем чудесна жизнь артистического ребенка? Все испытывают бесконечную вину перед ним – тем самым заглаживают ее подарками. А уж если у мамы случалась поездка за рубеж, то я получала все то, чего не могло быть ни у кого в Советском Союзе. Сюрпризов было несметное множество. Меня буквально одаривали самыми невероятными игрушками, конфетами, жевачками, леденцами небывалых цветов и, конечно, одеждой.

«Я сошью тебе платье»

– Кстати, по одежде мама была потрясающий специалист. Она бесконечно что-то перекраивала, перешивала, укорачивала, комбинировала… Этот талант, в свою очередь, ей достался от нашей бабушки – Людмилы Сергеевны, которая тоже была актрисой (работала в Москонцерте).

И если за что-то мама бралась, то остановить ее было невозможно. Например, однажды раздался звонок: «Слушай, ты помнишь мою норковую шубу?» Я говорю: «Да, помню». – «Так вот, я отрезала у нее низ». Я замолкаю и думаю: «Та-а-а-ак, раз мама звонит по этому вопросу – значит, что-то стряслось». Но она продолжает: «Низ я отрезала, но вышло не очень, поэтому решила отрезать еще и рукава. Но рукава тоже вышли неудачно, поэтому я взялась за воротник... Алло, ты меня слышишь?» Я говорю: «Да, мама». – «У тебя нет кого-то, кто хорошо с мехом работает?»

Когда я увидела, что осталось от шубы, – схватилась за сердце. Но мама не переживала ни единой секунды: ну, так – значит, так. Вообще у нее редко бывали неудачи: отрезалось все махом, быстро, на каком-то внутреннем воодушевлении и потом все это с успехом носилось.

В девяностые годы ее подруга Таня Никольская выходила замуж, а денег не было никаких. И мама спросила: «Тань, а как же свадебное платье?» – «Да вот, ты понимаешь, платье мы не потянем – сейчас это очень дорого». Тогда мама сказала: «Не расстраивайся, я сама тебе платье сошью».

Когда наш интеллигентнейший дедушка Григорий Ефимович узнал об этом, то сказал: «Маня, одумайся, ты виртуозно все отрезаешь – это факт, но шитье требует особого навыка. А уж свадебное платье тем более…»

Но остановить маму было невозможно. Она нашла кусок материала, из которого шилось платье на ее вторую свадьбу, и сказала: «Таня, карма у этой ткани хорошая – я была счастлива в браке, хотя он и быстро кончился. В общем, шьем из нее».

И она сшила платье такой красоты, что все ахнули! Вообще, мама доделывала всё, что начинала. Она и меня к этому приучила: книгу надо дочитать, картину дорисовать, уборку закончить… И попробуй уклониться! Дело могло завершиться скандалом…

«Умоляю, помогите Насте!»

– По женской линии в нашей семье была тотальная безграмотность. Помню, как дедушка иронизировал над нами. Но когда я перешла в пятый класс, ирония сменилась тревогой: а что ждет Настю? А Настю ничего хорошего не ждало, поскольку со мной надо было по три-четыре часа заниматься, детально все разжевывать, чтобы я хоть что-то поняла в математике. Времени, ясное дело, ни у кого не хватало: дедушка работал, мама была то в театре, то на гастролях… На родительских собраниях ее тоже ни разу не видели. И учителя, вероятно, уже приклеили мне ярлык троечницы.

Вдруг однажды во время урока открылась дверь, и весь класс услышал: «Простите, я мама Насти Голуб. Можно я тут у вас посижу?» Наш математик Абрек Петросович Саркисов говорит: «Да, пожалуйста, заходите».

И она зашла. У меня от счастья закружилась голова, поскольку мама была ослепительной красоты, энергичная, веселая, душевная. Я не понимала, что происходит и как она узнала адрес школы. Но понимала, что сейчас учитель расскажет ей о моих «успехах», и мамина радость исчезнет.

Но кончился урок, и мама заговорила первой: «Абрек!.. – запомнить его полное имя-отчество ей было сложно. – Я вас умоляю, помогите Насте. У нас актерская семья, мы не успеваем ею заниматься. Литературу и английский она еще может осилить, но вот с математикой ничего не получается. Сделайте что-нибудь, поскольку я понимаю, как это важно. Мы не знаем, какую профессию она изберет, но лишь бы не шла в артистки…»

«Когда родительское собрание?»

– У нас в школе Абрек Петросович был самым строгим педагогом. И я боялась, что мамину просьбу он примет слишком всерьез – заставит заниматься дополнительно. Но вот прходит день, другой, третий – тишина. Я сообразила: «Он молчит, поскольку мы не предложили ему денег. Значит, никакой учебы не будет». И потихоньку успокоилась. Но вдруг он останавливает меня в коридоре: «Начиная со следующей недели ты остаешься после уроков со мной заниматься».

Я опешила, потому что к нему ходили абитуриенты, готовящиеся к поступлению в МЭСИ, а я даже таблицу умножения освоить не могла. Мне сделалось страшно и как-то неловко, поэтому в понедельник после занятий я рванула домой. Но вдруг в коридоре Арбек Петросович поймал меня за портфель: «А куда ты бежишь? Ко мне в кабинет». – «Не надо». – «Я же сказал, что ты будешь заниматься. Иди». И всё. Пятый класс был закончен между тройкой и четверкой, шестой между четверкой и пятеркой, а в седьмой меня взяли в математический класс.

Мама молилась на него, поскольку поняла, что у меня, наконец, есть успехи. И все бы хорошо, но начались занятия по физике, и я из этакой почти отличницы вновь превратилась в отстающую ученицу, потому что физик объяснял свой предмет на редкость скучно.

О своих неудачах я, разумеется, рассказала маме. Реакция ее была молниеносной: «Когда родительское собрание?» Я говорю: «В следующую среду» – «У меня репетиция, но я отменю». И тут я поняла, что переборщила. Физик был ведь не только нашим классным руководителем, но еще и директором школы. Я поняла: «Какая-то грядет хана». Так оно и случилось.

«У моей девочки проблем нет»

– Мама пришла на родительское собрание, а я осталась на улице ее ожидать. Дальнейшее знаю из ее рассказа. В конце собрания физик сказал: «И еще мне хотелось бы затронуть Настю Голуб». В этот момент мама вскочила со своего места: «Да, да! И я хочу кое-что затронуть». Он говорит: «У вашей девочки есть проблемы». Но мама не дала ему опомниться: «Одну минуточку. У моей девочки проблем нет. Проблемы есть у вас, потому что так скучно преподавать физику могут только люди, не обладающие элементарной фантазией. Вы поймите, физика – это удивительная наука, которая может дать человеку ответы на интереснейшие вопросы. Небесные тела, погода, движение транспорта, извержение вулканов, строительство домов… Физика –это все что нас окружает. А вы умудрились изговнять этот предмет настолько, что дети утратили к нему интерес».

…Мы возвращались из школы, и я едва сдерживала слезы. Что же теперь будет? Но мама была настроена решительно: «Ничего страшного. Ты мне целый месяц говоришь, что директор не умеет преподавать, и я решила это ему объяснить».

На следующий день, меня, конечно, вызвал Абрек Петросович, спросил, зачем мама устроила весь этот сыр-бор и зачем я ее «завела». «Ты же понимаешь, – подытожил он, – у тебя по физике больше «тройки» не будет уже никогда». Но самой страшной оказалась реакция физика. Больше он со мной не разговаривал, и превратил меня в троечницу. Правда, в выпускном классе Абрек смог его все же уговорить: дескать, не надо портить отличнице аттестат.

...Прямолинейная фраза: «А сейчас я скажу!» – звучала в нашем доме достаточно часто. Была она свойственна и маме, и бабушке. Это означало, что ничего хорошего теперь не жди. Они были из тех людей, кто не лез за словом в карман, и бабушкина карьера, например, очень от этого пострадала. Она могла рубануть с плеча, а последствия расхлебывать годами. Мама тоже вначале стояла на этом пути, но потом пересмотрела свой характер – смогла его поломать и поборола в себе множество черт, которые мешают любому человеку. Она вообще была радикалом и жизнь свою «пересматривала» бесконечно.

К ней пришло осознание собственных ошибок и осознание жизненных конструкций, механизмов – того, как функционирует мир. Впрочем, это уже совершенно особый разговор.


  • Нравится

Самое читаемое

  • «Это путь к гибели театра»

    Юрий Бутусов разделяет тревогу Константина Райкина по поводу строительства нового здания Российского государственного театра «Сатирикон». Об этом режиссер сказал «Театралу» во вторник, 14 ноября, комментируя заявление, которое худрук «Сатирикона» сделал накануне вечером. ...
  • Александр Калягин: «Нас хотят выкинуть за обочину общественной жизни»

    Вечером в среду, 8 ноября, в СТД завершилось заседание, на котором Александр Калягин, худруки и директора столичных театров (в их числе Алексей Бородин, Олег Табаков, Марк Захаров, Кама Гинкас, Мария Ревякина, Евгений Писарев) призвали пересмотреть законы, регулирующие творческие процессы. ...
  • «Я несколько лет жизни потерял на этом судебном заседании»

    Целый ряд существенных заявлений, которые 8 ноября Александр Калягин сделал на чрезвычайном заседании СТД, касались прежде всего несовершенства правовой системы. По мнению председателя Союза, в стране развернута «кампания по дискредитации культурной сферы», которая «ведется по нескольким направлениям». ...
  • «Развернута кампания по дискредитации культурной сферы»

    В среду, 8 ноября, состоялась большое чрезвычайное заседание расширенного секретариата Союза театральных  деятелей, об итогах  которого руководство СТД  сообщило на пресс-конференции. Председатель СТД Александр Калягин так объяснил собравшимся журналистам  важность сегодняшней встречи: «Речь идет о человеческом достоинстве, речь идет о личностях, речь идет о страхе, речь идет о том, что правомерно и неправомерно». ...
Читайте также


Читайте также

  • «Он совершил настоящую революцию»

    Дмитрий Хворостовский – единственный российский оперный певец, научивший широкую аудиторию любить академическое пение, отметила в беседе с «Театралом» музыкальный критик Лейла Гучмазова. «Хворостовский совершил настоящую «стадионную революцию»: огромное число людей, прежде не любивших академическое пение, полюбили его благодаря Хворостовскому – это его заслуга», – сказала критик. ...
  • Валерий Гергиев: «Он посвятил искусству всю жизнь»

    Валерий Гергиев и коллектив Мариинского театра скорбят в связи с кончиной народного артиста России Дмитрия Хворостовского. Письмо Валерия Абисаловича передала «Театралу» пресс-атташе театра Анна Касаткина. ...
  • Вячеслав Стародубцев: «Это был человек-солнце»

    Уход Дмитрия Хворостовского стал огромной потерей для музыкального мира. Об этом «Театралу» сказал главный режиссер Новосибирского театра оперы и балета Вячеслав СТАРОДУБЦЕВ. Выдающийся баритон Дмитрий Хворостовский ушел из жизни в среду, 22 ноября. ...
  • Владимир Урин: «Мы очень надеялись на чудо»

    Сообщение о смерти Дмитрия Хворостовского отозвалось огромной болью в сердцах ценителей музыкального театра. Об этом на брифинге в среду, 22 ноября, сказал гендиректор Большого театра Владимир УРИН. – Сегодня Большой театр точно так же, как и многие ценители оперы, узнал драматическую новость о кончине Дмитрия Хворостовского, – сказал директор ГАБТа. ...
Читайте также