Расписной герой

В театре Et Cetera работает легендарный гример, который видел Немировича-Данченко

 
– Мое детство прошло за кулисами МХАТа. Отец – билетер, мать – дежурная по этажу. Все время крутился среди артистов. Но однажды в фойе, где располагался буфет, открылась дверь, и все разом подскочили со своих мест: «Здравствуйте, Владимир Иванович!» Они выстроились в полукруг около приятного старика с седой бородой, – говорит гример Николай МАКСИМОВ.
– Разве знал я тогда, что об этом мгновении буду вспоминать всю свою жизнь? Я тоже стал неподалеку. И пока старик пожимал каждому руку, по отдельным репликам я понял, что в театр он приехал прямиком из больницы. Да и без реплик было ясно, что стал я невольным свидетелем какого-то грандиозного события. К старику все относились, как к божеству. И вдруг я услышал: «Здравствуйте, молодой человек». У меня помутнело в глазах. Я чуть не упал. Еще бы, сам Немирович-Данченко протянул мне свою руку…

Потом он направился к себе – четыре ступеньки из фойе вели в его кабинет. Все смотрели, как он поднимался по лестнице, и разошлись, когда закрылась за ним дверь. Больше мы не виделись. Вскоре Немирович-Данченко умер от инфаркта.

«И моя жизнь в искусстве»


Эта встреча с легендарным основателем МХАТа случилась в 1943 году (Николаю Максимову 13 лет). Шла война. Отец мальчика воевал на фронте. Оставалось ждать призывного возраста, поскольку и в ополчение подростков старались не брать.

– Я бесконечно думал, как заработать, чтобы прокормиться (в нашей семье пятеро детей), – продолжает Николай Митрофанович. – И однажды договорился о работе в мастерской музыкальных инструментов. Оттуда шел приятный «деревянный» запах. Но тем же вечером мама сообщила, что устроила меня в театр, учеником в гримерный цех. Я сопротивлялся, но она настаивала, и пришлось пойти.

Так началась моя жизнь в искусстве. Знаете, каким было мое первое впечатление? К нам, ученикам, работники театра обращались только на «вы». Это было что-то невероятное, ведь кто мы для них такие? Мальчишки, шпана! Но они в каждом видели не «обслугу», а человека.

Например, если что-то не нравилось Василию Ивановичу Качалову, он говорил очень вежливо: «Голубчик, ты молодец, но мне кажется, здесь нужно подправить».

Однажды, когда я уже гримировал вторые роли, дежурная по этажу позвала меня к телефону. Я торопился, боялся не успеть до начала спектакля, на бегу что-то нервно прокричал в трубку. И вдруг рядом со мной остановился Качалов: «Молодой человек, нехорошо вы так говорите. В театре перед спектаклем должна быть тишина. Надо уважать готовящихся артистов».

От стыда я не мог найти себе места. Качалов мне такое говорит! И главное, как загладить эту вину? Я ведь нарушил мхатовскую дисциплину…

НКВД охраняло сцену


– В сталинское время за сценой дежурили энкавэдэшники. Мы знали их в лицо. И если их присутствие перед спектаклем становилось особо навязчивым, это означало, что в зале сегодня «хозяин» либо, в крайнем случае, кто-то из иностранных гостей – короли, министры, послы…

Энкавэдэшники проверяли весь реквизит, стояли у каждого выхода на сцену. Следили, чтобы проходили только те, кто играет, и досматривали все, что несут. Контроль был колоссальный.

Однажды шел спектакль про войну. На сцене – линия фронта, бойцы сидят в окопах. У кулисы актер готовился к выходу. Дождавшись своего эпизода, он вскочил и с криком «Ура!» бросился на сцену, но не добежал. Его схватили энкавэдэшники и под руки затащили в коридор. Потом, конечно, разобрались, отпустили, но что толку! Действие развивалось без него.

МХАТ был театром первой правительственной категории. Анкетные данные сотрудников проверяли не приведи господь как! Мастера запрещали нам говорить на политические и другие «опасные» темы. Но мы боялись не столько стукачей, сколько шпионов – поменьше трепаться, враг подслушивает. Идеология работала по всем фронтам.

Сталин смотрел спектакли из правительственной ложи. Садился в угол, поэтому его не было видно. Но если ему постановка нравилась, он вставал и приветствовал актеров. В эти минуты его можно было разглядеть.

А самого Сталина на мхатовской сцене играл артист Михаил Геловани. В театре рассказывали, что на обеде в Кремле к нему подошел вождь и сказал: «Спасибо за работу, товарищ Геловани!» А в ответ услышал: «Иосиф Виссарионович, а ведь мой Сталин больше похож на Сталина, чем вы». Сталин улыбнулся, но больше артиста на банкеты не звали.

Докажи, что ты вождь


Чтобы загримировать артиста на роль Сталина, мхатовские гримеры соблюдали целый ряд постулатов. Николай Митрофанович говорит, что главное в его образе – нос, брови, усы, а уже следующим этапом создавалась прическа: бобрик, седина и рыжеватый цвет волос. Тогда образ получался таким, каким привыкли его видеть на портретах или в кино, например в фильме «Победа над Берлином». Но самый сложный грим – это грим Ленина. В советское время именно по образу вождя мирового пролетариата судили о мастерстве гримера.

– Главным было сделать «правильную» лысину, – говорит Николай Максимов. – Она диктовала весь образ. Сделать лысый парик очень трудно и под силу только великолепному мастеру. Важно было соблюсти правила и тщательно следить – чуть морщинка или небрежный штрих, лысина моментально теряет свой вид. Кроме того, парик нужно было скрыть таким образом, чтобы зритель не видел, что он приклеен, а создавалось впечатление естественной головы.

У гримеров своя терминология. Лысины бывают «положительными» и «отрицательными». Если лысина будет «отрицательной», то вместо Ленина получится бомж. Очертания и конфигурацию надо тщательно выстраивать. Все должно быть идеально, иначе в театре раздавался телефонный звонок «сверху»: слежка была тотальная. Кроме того, для каждого спектакля на ленинскую тему требовалось получить разрешение министерства культуры. Для этого туда направлялись фотографии загримированного актера, и чиновники определяли, «настоящий» он Ленин или нет.

Я просмотрел два тома фотографий и кинокадров Ленина. На всех снимках он разный и не похож на того Ильича, которого мы привыкли видеть. В народе давно живет представление о внешнем облике Ленина. Оно сформировалось из двух-трех известных фотографий, плаката и главным образом из скульптуры Николая Андреева «Ленин-вождь». Отойти от сложившегося в сознании канона было невозможно. И гримеры всех театров вынуждены были этот канон поддерживать.

Ленина играл темнокожий кубинец


Парики, сделанные во МХАТе, служили много лет. До сих пор цел парик, в котором Борис Смирнов играл Ленина, а это было 70 лет назад. Впрочем, работа Максимова связана не только с Художественным театром. Из кого он только не делал вождя! Гримировал даже актеров из Узбекистана, Эстонии, Вьетнама, а однажды выполнил и вовсе непосильную задачу, загримировав в Ленина… темнокожего кубинца.

Самой же удачной своей работой он считает грим Александра Калягина в спектакле «Так победим!».

– Это стопроцентное попадание в образ, – говорит Николай Митрофанович. – Режиссер Олег Ефремов и автор пьесы Шатров считали, что нужно играть без грима, и для создания образа достаточно будет старинного пиджака. Но мы с Александром Калягиным переубедили их. Без грима он был бы просто человеком в пиджаке, читающим текст Ленина.

Для меня главное в актере – его способности. Если человек талантлив, то и идеи у него такие же. Правда, не все актеры до такой степени начитанны, умны, прозорливы и не все могут сочинить себе образ, многие просто ждут, когда я придумаю и предложу им. Затем оценивают, как они будут выглядеть. Если выгодно, то принимают мое решение.

Я все время на репетициях сижу в первом ряду партера, внимательно слежу за тем, что режиссер требует от артиста, как выстраивает его внутренний образ. Сегодня, наверно, так уже никто не работает, но у меня мхатовская закалка, значит, я должен отдавать театру все – нас так приучили.

«Мне говорили: старик, одумайся…»


Во МХАТе Николай Максимов работал вплоть до того момента, пока Олег Ефремов ни решил уйти с директорской должности. Работать стало сложно. Всего не хватало. Грима, волос для изготовления париков, не из чего было шить усы и бороды, любую мелочь приходилось выбивать с трудом. Ситуация была безвыходная, и Николай Митрофанович решил из театра уйти, хотя проработал на одном месте 53 года.

– Мне все говорили: «Старик, одумайся, из МХАТа только покойников выносят. Ты что, очумел, добровольно уходишь?» Но я не хотел оставаться. Жизнь превратилась в каторгу.

Это было сложное время. И не только в театре, но и в стране. Незадолго до этого, например, к Николаю Митрофановичу приходили люди в форме – группа военных уезжала в Афганистан, и его попросили изменить им лица, чтобы они могли смешаться с местными жителями.

– Я наклеил им разные по форме усы, совпадающие с цветом волос. И сделал так, что даже вблизи никто ничего бы не заметил. Есть такой мелкий тюль, когда он приклеивается, то как бы всасывается в поры и становится невидим.

После ухода из МХАТа Николай Максимов работал в проекте Питера Штайна, когда тот ставил в Москве «Орестею». Но предложение постоянного сотрудничества принял от Александра Калягина, создававшего тогда свой театр Et Cetera. Было это в 1993 году – с тех пор Николай Митрофанович работает главным художником-гримером.

– Театр научил меня слышать и чувствовать человека. Я, как английский газон, который становится таким потому, что его постригают и поливают в течение четырехсот лет. Мою душу все эти годы питали и наполняли люди, которые работали рядом. И в театре Калягина я нашел ту забытую атмосферу, которая была когда-то во МХАТе.
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • По театральным закоулкам

    Попасть за кулисы – мечта театрала во все времена. До революции в Императорском театре продавались специальные абонементы. Любой желающий мог посетить в дневное время гримуборную Ермоловой, Яблочкиной или Лешковской, оставить цветы или открытку на столике. ...
  • Чехов и чемоданы

    На входе в театр МОСТ зрителей встречает декоративный кот, подаренный актрисой Натальей Гвоздиковой. Вещей, создающих домашний уют, здесь множество. И не случайно. Театральное пространство на Большой Садовой (примечательно соседство с Патриаршими прудами) стало для труппы настоящим домом, ведь создавалось собственными силами практически с нуля. ...
  • «Маяковка» раскрывает тайны закулисья

    16 апреля артист Роман Фомин проведет экскурсии по историческому зданию Театра им. Маяковского, построенному в 1886 году по проекту Федора Шехтеля и Константина Терского. Администрация театра сообщает, что в этот день зрители побывают в гримерках и пошивочном цехе, в реквизиторской мастерской и костюмерной, смогут пройтись по старым подмосткам и спуститься в оркестровую яму. ...
  • Театр с неожиданной стороны

    Встречаются в море две акулы. Одна плывет со стороны Турции, другая – со стороны Сочи, где театральные деятели отдыхают в санатории «Актер». – Ну как дела? – спрашивает та, что из Сочи. – Потрясающий улов – богатые русские! Они такие гладкие, жирные, сочные. ...
Читайте также