Чертовы дети

«Карамазовы» Константина Богомолова в МХТ

 
«Карамазовы» еще до первых показов взорвали информационное поле. Стоило Богомолову заявить в Facebookе, что руководство МХТ требует сокращать и «править» спектакль, как сразу же новость разнеслась по всем СМИ. Пока Олег Табаков хранил молчание, слухи об отмене прогонов и самой премьеры за считанные часы вызвали «массовую истерию». Уход Богомолова из МХТ и судьба «Карамазовых» обсуждались не только в театральном комьюнити, но даже в эфире федеральных каналов. В итоге интерес к спектаклю не просто подогрели, а довели до «точки кипения». Спустя пару дней он вышел без купюр и, очевидно, останется в репертуаре, но полемика вокруг Богомолова, который таки оставил должность помощника худрука, до сих пор не утихает. «Карамазовы», как и скандально известный «Идеальный муж», раскололи экспертов на два лагеря: одни видят в них европейский уровень режиссуры, а другие – очередную умопомрачительную провокацию.  

«Карамазовы» и в самом деле наследуют «Идеальному мужу»: тот же трек-лист из современной попсы и советской эстрады, те же плазменные экраны и глянцевый интерьер, наконец, та же актерская команда во главе с фантастическим Игорем Миркурбановым и изобретательный богомоловский сарказм. Главное отличие – почти неприкосновенный текст Достоевского. Он не переписан, не перемонтирован, как Уайльд, и поставлен как будто «по букве». Но это только на первый взгляд. Каждую сцену Богомолов титрует слогом русских сказок. Эти ироничные ремарки складываются в параллельный ход пятичасовой истории и меняют смысл происходящего. Текст Достоевского, который актеры произносят на долгих, крупных кинопланах, на выходе не равен самому себе. Режиссерский «подстрочник» и сказочный лубок пародирует его, снижает и неожиданно сближает с текстами другого писателя – Владимира Сорокина. «Карамазовы» помещаются в пространство «русского сюра», в котором глянец соседствует с грязью, а души, как помои, сливаются в унитаз.

«Я обещаю вам шоу. Обещаю ад», – сказал Константин Богомолов накануне премьеры – и сдержал слово. Хотя бы потому, что Скотопригоньевск, где никогда не светит солнце и живут Карамазовы, – даже не беспросветная провинциальная дыра, а чуть ли не сама преисподняя. Пространство с черными кафельными стенами напоминает морг для vip-персон, траурный зал, где есть и претенциозные кожаные диваны, и гламурная барная стойка, и ужасающее кресло-носорог – неизменный атрибут любителей запредельной роскоши. Есть даже горизонтальный солярий, который превратится в гроб. В этот пафосный и мрачный антураж вписывается и старший Карамазов, Федор Палыч, владелец сети питейных заведений имени себя, и старец Зосима, местный «крестный отец» в инвалидном кресле. За чудом к нему идут и простые люди, и при деньгах, как глава «Скотского банка», госпожа Хохлакова, но все получают одно – казенные и нестерпимо фальшивые проповеди. Виктор Вержбицкий произносит их механически и формально, назидательным тоном, в котором нет ни капли христианской любви, но есть ханжество самой высокой пробы. С первых же минут спектакля очевидно, что святостью здесь и не пахнет. Зато пахнет «русским духом», который Константин Богомолов со свойственным ему сарказмом приравнивает к трупному запаху.
Всеобщий нравственный распад в «Карамазовых» возведен в Абсолют, выведен как закон природы, по которому дух неизбежно разлагается, как и плоть. И это необратимый процесс. Он касается не только людишек с гнильцой (каких везде хватает), а поголовно всех граждан «российской закваски», у которых буквально в крови – тяга к скотскому поведению и беспределу. В Скотопригоньевске сам Бог велел по-скотски сношаться, так же по-скотски вести допросы и обращаться с людьми. Менты, одетые как банда в «Заводном апельсине» Кубрика, практикуют акты «ультранасилия» и пытают Митю Карамазова бутылкой из-под шампанского. Катерина Ивановна имеет Грушеньку на шелковых простынях и сливается с ней в глубоком лесбийском поцелуе. Хотя Бог здесь, очевидно, не причем: в спектакле убежденного атеиста Богомолова его участие совершенно исключается. Старец провонял – значит, Бога нет, он просто ноль, пустое место. Всем заправляет Черт, и уж в его-то существовании сомневаться грешно. Под конец он явится Ивану Карамазову в образе покойного отца, Федора Палыча, и недвусмысленно даст понять, что весь жизненный цикл – от рождения до смерти – находится на его ручном управлении. «Я люблю тебя, жизнь! И ты знаешь, что это такое…», – советский шлягер Черт Игорь Миркурбанов исполнит на авансцене, перевернув «обратной стороной медали» каждое слово, и превратит в гимн бессмысленного круговорота человеческой плоти. 

Константин Богомолов закольцовывает историю: если отец семейства, Федор Карамазов – Черт, то значит, все его сыновья, включая тишайшего послушника Алешу, – чертовы отродья, и каждого из них можно не глядя записать в бесноватые. В одном из интервью перед премьерой Богомолов даже подчеркнул, что Алеша в спектакле – не светлый. Он наследует темное, карамазовское начало в том числе у матери, которая была кликушей, то есть одержимой бесами. Маленькая, андрогинная Роза Хайруллина играет «черного монаха» оцепеневшим и почти утратившим способность говорить. Он как будто носит в себе не остатки, а «останки» веры, которая стремительно разлагается, как и Зосима, и страшную правду о том, что бессмертие – та самая банка с пауками, обещанная Достоевским. В студии Скотского ТВ, где эксперты программы «Вера, Надежда, Любовь» обсуждают, почему же старец провонял, Алеша срывается на крик, в котором слышится адский «скрежет зубовный». Это больше, чем отчаяние и шок от утраты веры. Это ужас человека, узревшего абсолютную Пустоту. Не удивительно, что на Скотопригоньевск он смотрит остановившимся, мертвым взглядом и решает покончить с собой. Компанию ему составит и Лиза Хохлакова с деревяшками вместо ручек и ножек, озлобленная на весь мир за свое убожество. Оба – он в шляпе-котелке, она в свадебном платье – исчезнут с крыши высотного дома.

Никакого шанса на спасение не оставит Богомолов и Мите Карамазову (Филипп Янковский). Сначала он произнесет надсадный монолог из Достоевского – об очищающей силе страдания и стремлении на каторгу – а потом буднично заговорит о химии как начале всех начал. Богомолов, можно сказать, выбьет у него из-под ног краеугольный камень христианства – страдание, в котором есть высший, сакральный смысл. Митеньку приговорят не к исправительным работам, а просто вздернут на глазах у зрителей.
Вообще после «Идеального мужа», где досталось российской политической и бизнес-элите, можно было предположить, что в «Карамазовых» Богомолов сорвет покровы благочестия с «оборотней в рясах» и сочинит памфлет на пресловутую «русскую духовность». В спектакле он, и правда, лихо нарушает табу: Митя Карамазов жует с досады крест с мощами святой Варвары, на панихиде по Федору Карамазову отец Феофан высоким женским голосом поет за упокой «Show must go on», а между ног послушника Алеши бьет ослепительный божественный свет. Но эти антиклерикальные «выверты» – не больше, чем хулиганство режиссера, затейливая часть сложносочиненного и мрачного театрального шоу.

Есть в «Карамазовых» и более крамольная вещь, принципиально значимая – старец Зосима и Смердяков в спектакле Богомолова – одно лицо. Смердяков хотел стать слугой Бога, а стал слугой Федора Палыча, хотел служить обедни, а готовил обеды, то есть не духовной пищей был занят, а сугубо материальной. С пресным лицом святоши он расскажет, как появился на свет от Федора Карамазова, то есть Черта, и Лизаветы Смердящей: достанет младенца из помойной кастрюли, а склизкую, вонючую плоть выльет в черный унитаз с датами жизни и смерти юродивой. Судя по надписям на соседних унитазах-надгробиях, в канализацию отправятся и братья Карамазовы – по Богомолову, это единственно возможный исход души после смерти. Круг замкнулся. И, по сути, вопрос о Боге снят с повестки дня. В этом смысле Константин Богомолов – при всем его почтительном обращении с Достоевским – «достоевщину» сгустил до предела и поставил страшный, еретический спектакль про экзистенциальную дыру, где нет ни одного просвета и слишком темно, чтобы разглядеть что-то, кроме грязи. Ну, и Федора Палыча, который чертовски «любит жизнь» – и, как выяснилось, это взаимно. 

  • Нравится


Самое читаемое

  • Умерла Ирина Цывина

    Актриса театра и кино, заслуженная артистка России Ирина Цывина скончалась в четверг, 18 апреля, в возрасте 55 лет. Широкому зрителю она известна по сериалам «Кадетство», «Ольга», «Полицейский с Рублевки», «Папины дочки», «Петровка, 38». ...
  • «Не проще ли увеличить нищенский заработок ярославцев?»

    Круглый стол Союза театральных деятелей РФ, состоявшийся в понедельник, 8 апреля, и посвященный проекту объединения Волковского театра и Александринки, собрал многочисленных деятелей культуры - от представителей Министерства культуры РФ до режиссеров и худруков ведущих театров. ...
  • Названы лауреаты премии «Золотая маска»

    На Исторической сцене Большого театра завершилась XXV церемония награждения премии «Золотая маска». Публикуем полный список лауреатов сезона 2017-2018 гг. ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/ЖЕНСКАЯ РОЛЬ Юлия ДЯКИНА, Эвридика, «Орфей & Эвридика», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/МУЖСКАЯ РОЛЬ Игорь ЛАДЕЙЩИКОВ, Харон, «Орфей & Эвридика», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/ЛУЧШАЯ РОЛЬ ВТОРОГО ПЛАНА Агата ВАВИЛОВА, Луиза Вампа, «Граф Монте-Кристо», Театр музыкальной комедии, Санкт-Петербург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/РАБОТА РЕЖИССЕРА Филипп РАЗЕНКОВ, «Римские каникулы», Музыкальный театр, Новосибирск   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/РАБОТА ДИРИЖЕРА Валерий ШЕЛЕПОВ, «Винил», Музыкальный театр, Красноярск   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/СПЕКТАКЛЬ РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ, Музыкальный театр, Новосибирск     БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/ЖЕНСКАЯ РОЛЬ Екатерина КРЫСАНОВА, Джульетта, «Ромео и Джульетта», Большой театр, Москва   БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/МУЖСКАЯ РОЛЬ Вячеслав ЛОПАТИН, Ученик, «Нуреев», Большой театр, Москва   БАЛЕТ/РАБОТА ДИРИЖЕРА Павел КЛИНИЧЕВ, «Ромео и Джульетта», Большой театр, Москва   БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/РАБОТА БАЛЕТМЕЙСТЕРА–ХОРЕОГРАФА Юрий ПОСОХОВ, «Нуреев», Большой театр, Москва   СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/СПЕКТАКЛЬ МИНУС 16, Музыкальный театр им. ...
  • На «Золотой маске» назвали лучшие драматические спектакли

    В эти минуты на Исторической сцене Большого театра завершается XXV церемония награждения премии «Золотая маска». Как передает корреспондент «Театрала», под занавес церемонии наградили лауреатов номинации «Лучший драматический спектакль». ...
Читайте также


Читайте также

  • В Театре Вахтангова выходит премьера «Новая квартира»

    Премьера спектакля итальянского режиссера Джорджио Сангати по пьесе Карло Гольдони «Новая квартира» состоится 24 апреля на Новой сцене Театра Вахтангова. Об этом «Театралу» сообщили в пресс-службе театра.   «В этой пьесе нет места маскам и уличным сценам комедии дель арте: действие переместилось с площадей в квартиры венецианцев, – рассказал режиссер накануне премьеры, его слова цитирует пресс-служба. ...
  • «Каждый может сотворить чудо»

    В четверг вечером, 18 апреля, на сцене детской театральной студии «Маленькая Луна» (при «Театре Луны») состоялась премьера музыкального спектакля «Алые паруса». Режиссер и актриса «Театра Луны» Алена Захарова поставила нежную и романтическую историю о дружбе и первой любви. ...
  • Зрители «Сферы» увидят «Гиперболоид инженера Гарина»

    28 апреля 2019 года в 18. 00 на Основной сцене театра «Сфера» пройдет премьера спектакля «Гиперболоид инженера Гарина» в постановке режиссера Глеба Черепанова по одноименному роману Алексея Толстого. Художник-постановщик спектакля - Ольга Хлебникова. ...
  • Атлантида, которая никак не хочет затонуть

    Практически одновременно в РАМТе и в Губернском театре появились постановки, воскрешающие быт и атмосферу застойных 1970 – 1980-х годов. Сергей Безруков выпустил спектакль-караоке по повести Василия Шукшина «Энергичные люди» (отметив в премьерном интервью, что давнюю идею подстегнул и актуализировал 90-летний юбилей писателя). ...
Читайте также