Человек бунтующий

«Полет над океаном» Роберта Уилсона в театре «Берлинер Ансамбль»

 
Уилсон объединил в одном спектакле «Полет над океаном» Бертольда Брехта, «Медею: ландшафт с аргонавтами» Хайнера Мюллера и «Записки из подполья» Федора Достоевского.
Уилсон утверждает, что не занимается интерпретацией текста. Этот несколько лукавый постулат (поскольку любой спектакль, основанный на литературном тексте, является его интерпретацией) свидетельствует о природе режиссерского творчества Уилсона, который не пренебрегает текстом и слепо не следует ему. Благодаря этому свойству таланта Уилсона мы можем выйти за пределы проблемы театра как послушного интерпретатора Достоевского и попытаться обнаружить, как театр (в данном случае театр Уилсона) и мысль Достоевского находят глубинные точки соприкосновения. Хотя, когда Уилсон взялся за прозу Достоевского, это казалось парадоксальным шагом. Как режиссер, заявляющий едва ли не в каждом интервью, что ненавидит психологический театр, найдет общую территорию с одним из мастеров психологического романа? Как создатель неизменно бесстрастных спектаклей будет воплощать на сцене текст, где основной движущей силой являются страсти?

…В левом углу сцены загорается луч света. Чарльз Линдберг (Стефан Курт) вглядывается в пространство, откуда исходит свет. Мимо медленно пробегает обнаженный мужчина с кожей бронзового цвета и замирает. Его взгляд устремлен туда же. Слышен шум, источник которого неопределим. Свет гаснет. Шум утихает. И резвый летчик, жаждущий покорить пространства, предстает перед нами. Слышны газетные отклики, прославляющие его дерзание.

В речи актеров Уилсона, как всегда, важен не смысл, а мелодия – резкость всплесков и внезапность остановок, низвержение стремительным потоком и отчаянная тишина пауз. Слова не помогают представить публике какой-либо персонаж и его взаимоотношения с другими героями. Перехватываемые актерами друг у друга, разбиваемые странными шумами, хрипами, нежным придыханием, переходящим в рев, слова указывают на состояние мира, а не отдельного человека.

В первом действии показан вполне объяснимый мир, в котором легко обнаруживается причинно-следственная связь, а формы вещей и человеческого тела еще не искорежены.

Во втором действии представлен мир, где Апокалипсис уже свершился. Вещи разрушены. Они бессмысленны и бесполезны, не приложимы друг к другу – связь потеряна не только между людьми, но и между вещами.

Солдатские сапоги посреди сцены. Роскошный диван рядом с искусственным деревом. Ручка пылесоса в руках женщины.

По авансцене ползет женщина, медленно отрывая от земли окровавленные ладони. В глубине сцены мечется существо в белых одеждах. Сидящая на диване женщина кусает пальцы, не чувствуя боли.

То, что это мертвый мир, заявляется спокойно, без пафоса. Здесь намечается путь к безмолвию, к полной, последней тишине.

В третьей части, приглашающей нас в «подполье», смысл спектакля достигает полноты, а избранная стилистика получает философское обоснование.

Два актера, сидящие на балконах, поочередно произносят: «Я злой человек». Поднимается занавес, и Стефан Курт читает долгий монолог. Слышен шум работающего конвейера. Из черного прямоугольника, стоящего посреди сцены, появляются одинаковые люди. Их одеяния похожи, их жесты синхронны. Конвейер работает, подпольные люди множатся.

На сцене стоит аквариум с мутной водой. Этот образ гипнотизирует своей неразгаданностью, как появляющийся на заднем плане старик, как лежащий у рампы и перебирающий руками и ногами ребенок.

По словам «подпольного человека», людям не нужно такого счастья, которое они не могли бы обратить в прах. Человеку не нужно рая, он желает только одного – «самостоятельного хотенья, чего бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела». «2х2=4 – начало смерти», – говорит подпольный человек. А бунт против этой математики? Здесь круг замыкается.

Спектакль Уилсона отрицает все, что в своей законченности стало бесспорным. В каком-то смысле это бунт пространства против оков формы. Все, что воспринимается как само собой разумеющееся, театральная стихия развенчивает. Бунт мысли подпольного человека против всяких ограничений, нежелание «примиряться ни с одной из невозможностей и каменных стен» и театральный бунт против бесспорности сложившихся форм, власти вещей, установленных отношений между предметами, находят друг в друге союзников. Так театр отвергает «2х2=4».

Парадокс: режиссер, показывающий на сцене мертвый мир, высвобождает живое из мира привычных форм и отношений. Но, может быть, динамика этого противоречия и делает «Полет над океаном» подлинным произведением искусства. Стилистика этого спектакля определена его философией. Через призму идей подпольного человека теперь рассматриваешь и дерзания Чарльза Линдберга, и кровавые деяния Медеи. Если можно расслышать лейтмотив этого спектакля, то скорее всего он о свободе.

Фото автора

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Голая правда

    Новый спектакль «Гоголь-центра» взбудоражил публику и прессу задолго до первых показов, когда стало известно, что в нем участвуют Сати Спивакова, Константин Богомолов и около двадцати обнаженных перформеров. Театр же позиционировал свою премьеру, как запоздалое пришествие на отечественную сцену немецкого драматурга Хайнера Мюллера, которого у нас хоть и ставили, но весьма эпизодически, тогда как в Европе он был одной из знаковых театральных фигур конца прошлого века, а в 90-е возглавлял «Берлинер Ансамбль». ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также