Небо в лампочках

Гацаловская «Сказка о том, что мы можем, а чего нет»

 
Новый спектакль режиссера Марата Гацалова производит очень сильное впечатление. Он не отпускает долго, провоцирует размышления мучительного свойства, когда хочется спорить и с самой собой, и с режиссером, а у самого этого спора не предвидится практически никаких выходов к финальной точке.
Неосуществленный сценарий Петра Луцика и Алексея Саморядова, превращенный драматургом Михаилом Дурненковым в пьесу, это сказка особого свойства. Фантастические события и былинный слог (он, к слову, сохранен драматургом, им изъясняются персонажи) приложены здесь к мрачным российским реалиям. В качестве сказочного героя выступает мент, его свита – обыкновенные полицейские, действие происходит в районе реки Яузы. И вообще, кабы не изрядная доза небывальщины, это была бы очередная страшненькая история «из жизни». Но, пересказывая сюжет, все время норовишь вставить обороты «вроде бы», якобы, как бы».

Итак, есть, вроде бы, на Яузе, дом, в котором проживает красавица вдова Калашникова, и в доме этом по ночам происходят некие таинственные сатурналии, музыка оттуда доносится, русалочий смех и прочее всякое, нехорошее. Есть, как бы и местное отделение полиции, где в буквальном смысле царит Олег Григорьевич Махмудов, помыкающий своими подчиненными и претендующий на любую, попавшую в его поле зрения юбку. Нехороший дом надо «накрыть», что и сделано стражами порядка, однако, в результате начинает происходить нечто несусветное.

Калашникова (очаровательная Наталья Кудряшова, позаимствованная из театра «Школа драматического искусства»), видимо, является не кем иным, как ведьмой, и морочит все полицейское отделение. Возникает документ, дозволяющий нелегальную домашнюю деятельность, якобы подписанный самим Махмудовым, а он об этом, вроде, и слыхом не слыхивал. Вконец запутан и покорен прелестями Калашниковой сотрудник полиции Некрасов. И, что самое ужасное, супермен Махмудов начисто лишается мужской силы. Не помогают ни отряды услужливо поставляемых ему подчиненными проституток, ни странные действия местного священника, ни заговоры и камлания… Короче, ни закон, ни вера, ни языческие обряды, ни буйные страсти здесь не властны. История венчается грубыми ментовскими смертоубийствами, зло наказывается злом. Но все в ней зыбко. Все выворочено наизнанку. Священник не брезгует площадной бранью и заговорами, который рассылает посредством sms. Ведьма учит зарвавшегося стража порядка высшим христианским добродетелям. Сам страж изъясняется поэтическим былинным слогом (отменно играющий его Алексей Кравченко и впрямь напоминает богатыря). Беспредел, позволяющий себе полиция, взмывает до сказочного любовного самоотречения.
Конечно, от всего этого отчетливо веет булгаковским миром, с его «нехорошей квартирой», справедливым возмездием, поступающим  от нечести, и смехотворной беспомощностью реальных блюстителей закона перед мистическими силами.

Сидя в крошечном, душном, огороженном со всех сторон пространстве зрительного зала, я внезапно подумала о превратившемся нынче в непристойный сценический, а также  кинематографический шлягер, романе «Мастер и Маргарита». Вот никому в свое время не пришло в голову поместить его в то пространство, что сегодня придумала в спектакле МХТ художник Ксения Перетрухина. А если бы пришло, то, может быть, вместо всяческих помпезных бутафорских «волшебств», случилось бы однажды это реальное соединение унылого быта с совершеннейшей небывальщиной. Ведь и здесь, как у Булгакова, есть жилище, подлинные границы которого размываются и плывут, а происходящее за стенами не ведомо тем, кто находится по другую сторону.
Фото: Екатерина Цветкова Собственно, так и происходит со зрителями в спектакле  «Сказка о том, что мы можем, а чего НЕТ». Зал поделен на четыре отсека, заключенные в скучные картонные перегородки. Здесь казенная мебель полицейских кабинетов – больше ничего. Двери открываются в другие отсеки, но нам, сидящим в таком отсеке, виде лишь кусочек другого пространства. О том, что там происходит, мы догадываемся только по доносящимся оттуда голосам. Даже то, что нас, зрителей, гораздо больше, чем человек двадцать твоих соседей по креслам, мы соображаем лишь к финалу, когда перегородки разрушены, и видно тех, кто сидит по левую руку и визави. А ведь, казалось бы, могли бы догадаться. Куда-то ведь делась та масса зрителей, что еще недавно ожидала спектакля в театральном фойе, пила в буфете кофе и изучала программки. Но до того ли было, когда сам процесс уяснения для себя, скажем так, фабулы, отнимал все силы!

Мимо зрителей бегали полицейские, тащили какие-то огнетушители, подозрительные свертки целлофана (трупы?), рассыпали по полу документы…  Проходил мимо священник, у которого поверх рясы был нацеплен вовсе не крест, а черт знает, что такое…На рукавах полицейской формы обнаруживались в качестве нашивок какие-то каббалистические знаки… Сам Махмудов прошествовал в расшитом балахоне, держа в руках нечто, напоминающее скипетр и державу… Совсем голенькая девица вышла из одной двери и вошла в другую… Вертеп в гнезде правопорядка? Тайное братство в полицейском участке? Конь с копытом? Рак с клешней?

Предельно напряженный для зрителя процесс разгадывания усугубляется еще и тем, что артисты существуют в этом спектакле в бытовой, почти натуралистической манере. Никакого актерского очуждения нет и в помине, все настолько правдоподобно, что в первые десять минут спектакля можно принять актеров МХТ за настоящих полицейских, а кутерьму с огнетушителями за реальный форс-мажор. Потом же надобно всем своим существом превратиться в слух, чтобы поймать диалог, доносящийся из сопредельного «отсека», а также в зрение, дабы урвать, хотя бы край «мизансцены».

Разумеется, все это не случайно. Перед нами обдуманные правила игры, основным из которых, видимо, является тотальная недопроявленность всего: сюжета, пространства, смысла, поведения персонажей, движущих сил, и, что главное, человеческих возможностей. Зрители здесь сознательно приравнены к действующим лицам, которые что-то в этой жизни могут, а чего-то – решительно НЕТ. Слово «нет» в программке так и набрано заглавными буквами. Ибо, нет много чего, а чего именно, додумывайте сами. Нет права безнаказанно вертеть судьбами ближних?..  Нет возможности видеть дальше унылой почвы под ногами и стен своего кабинета?..  Не получается силой завоевать любовь?.. Не дано уповать одновременно на Бога и языческого идола?.. Нет вообще перспективы уяснить цель собственных усилии?..

В театральном же смысле, кажется, НЕТ идеального способа соединить бытовую, психологически подробную игру с предельно условным, фантастическим сюжетом и не менее условным и фантастическим пространством. Старую русскую психологическую школу впрячь в одну телегу с языком современного искусства. Нащупывая его, этот способ, режиссер Марат Гацалов и художник Ксения Перетрухина достигли впечатляющих результатов. Но не гармонии.  Ее-то как раз и НЕТ. И когда к финалу спектакля все погружается во тьму, пронизанную мириадами маленьких светлячков, лишь на секунду возникает ощущение звездного неба. Его тут же сменяет чувство, что ты летишь в пропасть, у которой нет дна. А когда тьма исчезает, то и вовсе оказывается, что светятся всего лишь десятки дешевых электрических лампочек, подвешенных на грубых шнурах.
  • Нравится

Самое читаемое

  • Засада для художника

    На сайте Министерства культуры появился приказ, зарегистрированный в Минюсте 18 мая нынешнего года, согласно которому утверждаются «типовые отраслевые нормы труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств». ...
  • Умер актер Игорь Лях

    Заслуженный артист РФ Игорь Лях, известность которому принесла роль Леньки в фильме «Любовь и голуби», скончался на 56-м году жизни. Об этом в пятницу, 8 июня, сообщила актриса Московского академического театра сатиры Лариса Бравицкая. ...
  • Умер актер Театра Маяковского Игорь Охлупин

    Народного артиста РСФСР, ведущего актера театра имени Маяковского Игоря Охлупина не стало в субботу, 9 июня. Он скончался в московской больнице «после непродолжительной болезни на 80-м году жизни». Об этом сообщили в театре им. ...
  • По системе Маковецкого

    Педагог Сергея Маковецкого по Щукинскому театральному училищу Алла Казанская любила говорить, что бывают артисты, чей талант не укладывается ни в какую систему, не поддается характеристике и описанию. Он как ртуть – отзывчив к любым переменам. ...
Читайте также


Читайте также

  • Московская оперетта готовит постановку по Штраусу

    В четверг и пятницу, 14 и 15 июня, на сцене Московского театра оперетты состоится премьера спектакля «Цыганский барон» по одноименному произведению Иоганна Штрауса. Эту оперетту театр ставит впервые за свою историю, сообщили журналистам в пресс-службе. ...
  • Александр Огарев открывает «Безымянную звезду»

    20 и 22 июня в Театре «Школа драматического искусства» Александр Огарев представит премьеру своего спектакля по известной пьесе «Безымянная звезда» Михайя Себастиана. Спектакль поставлен в одном из самых необычных залов театральной Москвы – трехъярусном «Глобусе», созданном по образцу шекспировского The Globe. ...
  • Театр им. Моссовета готовит очередную премьеру

    «Путешествие с тетушкой», спектакль по мотивам романа Грэма Грина, появится в репертуаре Театра им. Моссовета в новом сезоне. Комедию о жизни эксцентричной английской дамы, которая, не смотря на годы, сохранила страсть к авантюре, ставит режиссер Михаил Левитин-младший – сын Ольги Остроумовой. ...
  • Упавший колокол

    Когда Сергей Женовач в начале сезона анонсировал постановку «Трех сестер» в СТИ, присутствующие критики с трудом сдержались от разочарованных вздохов (снова Чехов, «Три сестры», знакомые до запятой). За сезон много чего произошло и со СТИ, ставшей студией МХТ, и с Сергеем Женовачем, недавно назначенным худруком Московского Художественного театра. ...
Читайте также