Наталья Когут

«Антракт – вся наша жизнь между рождением и смертью»

 
8 мая в Театре Луны состоится премьера «Антракт» в постановке Натальи Когут. Накануне она рассказала журналистам о будущем спектакле, фирменном прохановском стиле и влиянии Романа Виктюка.
- Наталья, расскажите, как вам в руки попала пьеса Александра Марданя?
- Людмила Евгеньевна Шевченко, заведующая литературной частью Театра Луны, на мой вопль: «Ой, я не знаю, что делать! Не хочу ставить классику, хотелось бы сделать спектакль о себе, о театре» – сунула мне в руки текст и сказала: «На, прочти, там закладка». Я не знала, что там, присела в курилке, чтобы пролистать пьесу, да так и не сдвинулась с места, пока не дошла до конца – читала, смеялась, думала…

- Чем вас «зацепил» этот материал?
- Я почувствовала, что впервые читаю пьесу действительно про нашу жизнь. Ведь мы все живем практически одинаково: влюбляемся – обжигаемся, женимся – разводимся, рожаем детей – не можем завести детей, страдаем по каждому поводу, боремся с чем-то или с кем-то, опять возвращаемся к исходной точке – и дальше по кругу… Так и главный герой: приехал в родной город, вернулся в свои пенаты, а там одно, другое, третье, десятое… А в зрительном зале сидят такие же, как он: люди, у которых то же самое происходит в жизни. И все, я поняла, что просто должна поставить спектакль про их и свою жизнь! В пьесе есть слова: «Антракт – вся наша жизнь между главными действиями, между рождением и смертью». Но параллельно идет другая жизнь – поиск себя, поиск духовной составляющей, развитие, взросление… Между начальной и конечной точками земного бытия умещается неисчислимое количество больших и мелких событий, нескончаемая суета. Жизнь наша состоит из внешнего и внутреннего миров, и по ходу постижения этих миров все, естественно, боятся смерти, старения и вследствие этого происходит «забуксовка» взросления, в результате мы очень долго остаемся в инфантильном состоянии. Я недавно зашла в интернет и поразилась, сколько же там по поводу взросления! Оказывается, не только меня беспокоит, что в зрелом уже возрасте я то и дело плачу, кричу, обижаюсь на что-то, будто мне пятнадцать лет. А хочется быть мудрой, спокойной, взрослой, хочется «выполоть» внутри себя инфантилизм. Работа над этим материалом, с этим текстом помогла мне самой понять важные вещи, и актерам, надеюсь, тоже. Наверняка и зрители смогут найти ответ на волнующие их вопросы. Посредством этого материала я впервые в театре вместе со своей командой осознанно исследую смерть как одно из явлений жизни.

– А вы знали до этого Александра Марданя? Знакомы были с его пьесами?
– Нет, не знала совсем ничего. Только когда я уже прочитала пьесу, мне рассказали, что за восхитительный человек Александр Евгеньевич Мардань. Чуть позже я познакомилась с ним лично, это простой и очень интересный человек, с которым я могу говорить на одном языке. При общении с ним мы заговорили о евклидовой геометрии, которую я всегда использую в своих постановках. У Марданя была одна просьба: «Делайте что угодно, но чтобы было живое». И этот главный наказ автора мы выполнили.

– Как вы подбирали актеров?
— Подбор актеров – это вообще мистика. Не знаю, как у других режиссеров, но я полагаюсь на свою интуицию в отношении актеров и редко не угадываю с первого раза. Мне нужно было, чтобы на сцене был не персонаж – например, не Ольга – а живая Надежда Луцкая, которая ее играет. Я ее вижу, нутром чувствую, эту Ольгу, и чувствую, что именно Луцкая ее сделает именно такой, как мне надо.

Кому поручить главные роли – директора, режиссера – я даже не задумывалась. Я ведь уже 13 лет работаю на базе «Луны» и знаю Михаила Полосухина и Владимира Тягичева, как родных. Я восхищаюсь их игрой и давно хотела поработать с ними, но не было случая. В спектакле «Гамлет – точка G» исключительно женский состав, в «Жаворонке» была ставка на юных актеров. А тут, наконец, все совпало.

–  Как вам с ними работается?
– Поскольку материал лег на душу всем занятым в постановке, работать было, с одной стороны, интересно и легко. Но, с другой стороны, начались такие дебаты! В принципе в театре это принято, это нормально, когда режиссер и актеры спорят. Лично я не признаю споры, должен быть диалог. Но у меня свой метод, своя техника, как и у любого режиссера, и я многое твердо отстаивала, и споры были очень эмоциональные и острые, но спорили люди, любящие друг друга. В общем, репетировали с удовольствием.

–  До «Антракта» вы поставили в «Театре Луны» уже два спектакля, и оба получились в прохановском стиле, в стиле фантастического реализма. Конечно же, в них чувствуется и ваш фирменный почерк, где вы создаете синтез классического и радикально-авангардного театра. А «Антракт»? Будет преемственность с предыдущими постановками?
– Синтез в «Антракте» присутствует, но радикально-авангардная часть не такая явная, как в «Гамлете» и «Жаворонке». Во многом потому, что я сама изменилась: как режиссер, как человек. Мы все проходим через разные этапы жизни. Когда я ставила предыдущие спектакли, я жила на нервах и эмоциях, переживала смерть своих близких: сначала сын, потом муж, затем Люба Полищук… Я кричала, думала только о смерти, у меня было болезненное, трагическое восприятие жизни, поэтому в спектаклях был надрыв. А в «Антракте» этого уже нет. После долгих размышлений я поняла, для чего те страдания, для чего смерть ходила вокруг. Этот материал помог мне окончательно перевернуть страницу и перейти на новый уровень восприятия жизни, в котором есть внутренний покой, любовь, гармония, где не болит душа, и это я все внесла в спектакль.

– А вы не боитесь, что ваши зрители, которые любят «Гамлета» и «Жаворонка», придут на «Антракт» и скажут, что Когут совсем не то поставила?
– Я абсолютно уверена, что этого не будет, потому что я всегда стараюсь найти связь со зрителями, пытаюсь понять, что нам всем нужно вместе пройти. Они это непременно почувствуют, потому что этот спектакль о живом, о душе. Общаясь с молодежью, я замечаю: они, оказывается, действительно ищут себя. Так что я точно знаю, что им понравится, ведь здесь я говорю, впервые так отчетливо говорю о внутреннем пути — о вещах, о которых не со всяким-то и поговоришь, так как люди обычно теряются, смущаются, молчат. С кем можно поговорить, кто посоветует, куда же идти по жизни?.. Есть ли такие учителя, я не знаю… У нас есть такие просветленные люди?

– Вы имеете в виду Солженицына, Толстого?
– Не Солженицын и не Толстой. Они были такие же запутавшиеся, невротичные люди, как и большинство из нас. Я дважды встречалась с буддистскими ламами. Я бы хотела, чтобы и у нас были такие люди. Они просветленные, чистые, с ними рядом просто, покойно, хорошо дышится – как в буддийском храме, как в лесу. А в нашей истории, литературе, искусстве среди великих творцов столько несчастных, больных, невротичных людей с надорванной душой, не сумевших принять жизнь, разобраться в ней и в себе!

– Во всех спектаклях, которые вы поставили на сцене Театра Луны, фигурирует смерть…
– Когда я близко столкнулась со смертью, я не понимала, что это такое. Плакала и страдала, пыталась как-то из этого состояния выйти, просто проорать, прокричать. А в принципе что такое смерть?! Конечная точка сюжета, как в «Гамлете», где почти все умирают? Или как в «Жаворонке», спектакле о Боге, в котором Жанну д'Арк сжигают… А здесь смерти вроде бы и нет. Есть жизнь, которая заранее задана между рождением и смертью. И вроде бы прослеживается весь путь до конца. Но финал совсем не однозначный: есть в нем смерть или нет ее, зритель решит сам.

– Разве? В пьесе же прямым текстом одна из героинь говорит: «Он не придет… никогда».
– Можно по-разному расценивать это «не придет». У нас умный зритель, он умеет размышлять, умеет считывать знаки и символы. Каждое расставание – это символ смерти, но не только. Это и символ перерождения. Со мной вот что случилось, как раз когда мы репетировали. В один прекрасный день я проснулась с ощущением, что я, Наталья Когут, свободна от прошлых страданий и потерь. Пятнадцать лет я плакала и страдала, спрашивая, зачем, почему смерть забрала папу, сына, мужа. Работа над пьесой Александра Марданя помогла мне начать новую жизнь: без страдания, без боли и слез. Это такое счастье! У Чехова есть в «Вишневом саде»: «Прощай, прощай, старая жизнь! Здравствуй, новая… Солнышко мое! Весна моя!».

– Актерскому мастерству вы учились в ГИТИСе в мастерской Олега Табакова. Как он на вас повлиял?
– У него я прошла очень хорошую школу. Олег Павлович профессионально  жесткий и очень честный! Когда я уже оканчивала курс, он сказал: «Наталья, будешь либо серой мышкой, либо все потолки пробьешь!» Все! Коротко и четко. После этого навсегда исчез мой профессиональный страх, и планка была поднята на всю оставшуюся жизнь. Наши учителя, они всегда как бы «внутри» и «над» – это не давит, а наоборот, поднимает.

– Насколько я знаю, режиссуре вы учились у Романа Виктюка. Насколько он повлиял на вас?
– Роман Григорьевич перевернул всю мою жизнь! Для меня с ним связано открытие авангардного театра, у которого есть свои жесткие законы и который строится на познании себя. Я была нормальной классической драматической театральной актрисой, а Роман Григорьевич заставил меня измениться и профессионально, и внутренне. Это произошло после одного из его спектаклей. Я вышла из театра, просто села на скамейку и просидела часа четыре тихо и неподвижно. Было тепло, люди ходили веселые, чирикали птицы, и впервые после смерти мужа мне стало покойно на душе, страдание отступило. «Ну, хорошо. Скоро с тобой начнется трансформация», — сказал Роман Григорьевич, когда я ему рассказала об этом. Он верно угадал, что моя душа выросла. Правда, он не предупредил, что трансформация будет безумно болезненной. Сколько же всего я в себе перелопатила, на какое количество граблей наступила…
И еще: это именно он заставил меня рассмотреть театр с научной точки зрения. Первое, что я услышала – Франкл, психолог, логотерапия, языковой психоанализ Жака Лакана – и я стала изучать психологию. Далее – философия, геометрия, эвритмия и ритмология.

Мы давно не виделись с Романом Григорьевичем. Встреча с ним – это незапланированный взрыв организма. А я, завершая трансформацию, прохожу через свои плановые взрывы. Приду к нему, когда их завершу. Но я живу и развиваюсь в заданном им векторе.

– Как вы познакомились с Сергеем Прохановым? Как пришли в Театр Луны?
– Это такая длинная история! Не знаю, как уместить ее в коротком интервью, но постараюсь. Я училась на режиссерских курсах в Академии переподготовки, и мне надо было пройти стажировку, и я пришла в Театр Луны. Тогда директором театра был Игорь Янович Краснопольский, он знал и меня, и моего мужа Александра Калабухова как актеров — возил нас с «Театром наций» на гастроли со «Скрипкой Ротшильда». Он порекомендовал меня Сергею Борисовичу. Я принесла рекомендательное письмо Романа Григорьевича. Прочитав его, Сергей Борисович сразу сказал: «Научи их Космосу!», имея в виду своих студентов ГИТИСа. Так я пришла в «Луну» и стала педагогом в мастерской Сергея Проханова. Это был курс Насти Стоцкой, Максима Щеголева, Даши Цыпляевой, Насти Тереховой… Я стала преподавать, используя все знания, которые я получила у своих учителей. Таким образом, пришла к своей технике, своему методу во многом благодаря Театру Луны.

Сергей Борисович называл меня экспериментатором, хотя я осознанно шла по пути своих знаний. Кстати, это он научил меня тому, чему нигде нас не учат: принимать идеи художественного руководителя, понимать стиль театра. Потом пришла идея «Гамлета», основанная на стрип-пластике. Сергей Борисович задумку принял и поддержал. А работала я с актрисами, которых хорошо знала. Так появился «Гамлет» с моими ученицами. А потом, через какое-то время, – «Жаворонок».

Я люблю Театр Луны – музыкальный, воздушный, светлый, а люди красивые, легкие, куражные. Сколько можно жить, погруженными в проблемы? Как говорится, настрадались, наплакались, пора двигаться вперед. Я не хочу страдать, и не хочу, чтобы зритель страдал в зале. Был момент, я себе говорила: «Так, Когут, оказывается, ты как в сказке Пушкина, у разбитого корыта: дома нет, семьи нет, детей нет, есть работа, постановки, но главного-то нет! Ах, бедная-несчастная!» Слава богу, тот момент прошел, и теперь я говорю: «Какая же я богатая! Какая состоявшаяся! Какая счастливая!» 
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Это путь к гибели театра»

    Юрий Бутусов разделяет тревогу Константина Райкина по поводу строительства нового здания Российского государственного театра «Сатирикон». Об этом режиссер сказал «Театралу» во вторник, 14 ноября, комментируя заявление, которое худрук «Сатирикона» сделал накануне вечером. ...
  • Александр Калягин: «Нас хотят выкинуть за обочину общественной жизни»

    Вечером в среду, 8 ноября, в СТД завершилось заседание, на котором Александр Калягин, худруки и директора столичных театров (в их числе Алексей Бородин, Олег Табаков, Марк Захаров, Кама Гинкас, Мария Ревякина, Евгений Писарев) призвали пересмотреть законы, регулирующие творческие процессы. ...
  • «Развернута кампания по дискредитации культурной сферы»

    В среду, 8 ноября, состоялась большое чрезвычайное заседание расширенного секретариата Союза театральных  деятелей, об итогах  которого руководство СТД  сообщило на пресс-конференции. Председатель СТД Александр Калягин так объяснил собравшимся журналистам  важность сегодняшней встречи: «Речь идет о человеческом достоинстве, речь идет о личностях, речь идет о страхе, речь идет о том, что правомерно и неправомерно». ...
  • «Я несколько лет жизни потерял на этом судебном заседании»

    Целый ряд существенных заявлений, которые 8 ноября Александр Калягин сделал на чрезвычайном заседании СТД, касались прежде всего несовершенства правовой системы. По мнению председателя Союза, в стране развернута «кампания по дискредитации культурной сферы», которая «ведется по нескольким направлениям». ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Хворостовский: «Красивый голос – это только аванс»

    После двух с половиной лет борьбы с тяжелым заболеванием Дмитрий Хворостовский ушел из жизни в ночь на 22 ноября на 56-м году жизни. В память о выдающемся баритоне, чей талант вызывал восторг и согревал сердца, хочется напомнить интервью артиста «Театралу». ...
  • Эймунтас Някрошюс: «Надо ценить ежедневную жизнь»

    Во вторник, 21 ноября, Эймунтас Някрошюс отмечает 65-летие. По случаю юбилея «Театрал» приводит фрагаменты интервью режиссера нашему изданию.   О судьбе …Мне действительно повезло. Как-то все совпало. Как, бывает, выигрываешь в лотерее. ...
  • «Аморальность политиков – вот что особенно опасно»

    Вечером в понедельник, 20 ноября, в Театре им. Вахтангова пройдет вечер памяти народного артиста СССР Михаила Ульянова. Впрочем, вспоминают его не только в родном театре. Союз театральных деятелей, например, подготовил большую фотовыставку в память о своем экс-председателе (1986-1996). ...
  • «Ощущение, что прошла целая вечность»

    18 ноября 90 лет со дня рождения Эльдара Рязанова. О дружбе и сотрудничестве с замечательным кинорежиссером «Театралу» рассказала Светлана НЕМОЛЯЕВА.   – Светлана Владимировна, 18 ноября для рязановских артистов день особенный. ...
Читайте также