Роман Виктюк

«Мы обречены на самопознание»

 
Роман Виктюк родился 28 октября 1936 года во Львове. Первые театральные эксперименты начал проводить еще в школе, привлекая к постановкам одноклассников. В 1956-м закончил актерское отделение ГИТИСа, после чего работал актером и режиссером в театрах Львова, Киева, Твери, Вильнюса. Начиная с середины 70-х ставит спектакли в Москве. Много работает на телевидении. С 1991-го года возглавляет собственный театр. Самые известные спектакли: «Царская охота» (1977), «Уроки музыки» (1978), «Служанки» (1989), «М.Баттерфляй» (1990), «Лолита» (1992), «Саломея» (1998). Работы на телевидении: «Игроки», «Манон Леско», программа «Поэтический театр Романа Виктюка». Из автоответчика:  «Любовь порой нуждается в словах, А тем словам необходимы уши... Уши слушают, слушают, слушают...»
Юбилей и Виктюк совершенно друг другу не подходят. Юбилей – это нечто упорядоченное, заранее намеченное и спланированное. Юбилей – это когда в хороших пиджаках и дорогих платьях в пол с огромными охапками цветов чествуют юбиляра, а он, еле живой от страха, все время нервно оглядывается назад: «Это вы мне?» Виктюку больше всего подходит нечетное число. Путанное и странное. Например, 19. Время не просто идет, оно становится густым, но только такие, как он, знают, что это просто надо пережить.
– Вот ты идешь в аэропорту. Там есть рамка. И если у тебя нет железа, она не звенит. Ты идешь совершенно спокойно. Свет человеческий ухватить нельзя. И никакие внешние усилия не могут его одолеть. Я думаю, что свет нам дан при рождении свыше. Есть масса ухищрений, которые государство нам предлагает. Капканы. Прежде всего, это фантом денег. И это первый капкан. Если в него попадешь или если в тебе есть невероятное поклонение этому фантому, то свет исчезает моментально. И появляются зависть и желание увеличивать количество этих денег. А это беспредельно. Первое, что надо сделать, – от этого отказаться. Почти невозможно. Но можно.

– Ну как отказаться? Жить-то надо…

– Ну, надо, но можно взять столько, сколько тебе для этого надо.

– А вот тут большой вопрос. Сколько? Сколько ни бери, всегда мало.

– Вот это и есть дьявольская уловка, которая говорит: сколько ни бери – мало.

– Денег много не бывает...

– Вот-вот! Вот я профессор ГИТИСа, спроси меня, сколько я получал как руководитель курса и как профессор.

– Спрашиваю.

– 1500 рублей. Я пришел в бухгалтерию и говорю: «Девочки, уборщица сколько получает? – 3500. – Охранник? – 6000. – Что же профессора-то так принизили – он за год может самое большое получить 12 тысяч!»

– И что они?

– Улыбаются. И говорят: вот будут гранты от президента, вы ждите. А я при своей занятости и порядочности категорически прихожу на все занятия. И студентов своих обожаю. Вот любовь группы – она заменяет эту несчастную сумму – 1500 в месяц.

– Помните, когда нам только начали показывать по телевизору катастрофы и теракты, мы сначала страшно переживали, страдали, ночами не спали. А теперь беды страшнее, а сон крепче. Привыкли.

– Скажу страшнее, когда Белый дом пытались взять, и все такое, представляешь – выстрелы, народ, танки, кричат все, кровь, а на другой стороне улицы, я это видел сам, дети играли в убийства и смерть. Они совершенно не поражались тому, что происходило на противоположной стороне. Вот этот панцирь, о котором ты говоришь, уже сейчас одет с малых лет на них. Это чудовищно. Потому что действительно с малых лет любовь и сострадание – это ведь самые главные заповеди – уничтожены. Какая любовь? Это генетически передается. Нет семьи, нет того, что ребенок должен быть благодарен родителям. Это уничтожено, изъято совершенно. С этого все и начинается.

– И кроме всего прочего, происходит еще жуткая дезориентация в пространстве. Совершенно уже не понимаешь, где ты, что ты, в какой стране, что хорошо, а что плохо…

– Потому что дезинформация, которой занимается власть, очевидна. Они заботятся только об одном – чтобы пудра для мозгов в пудреницах не исчезла. А мы созданы, чтоб краску сделать пылью. И эта краска должна быть обязательно серебряной. И вот тогда эту краску, эту пыль нам пускают в глаза политики, чтобы мы забыли об изнанке жизни, о болезни сердца, о сострадании и благоговении перед жизнью. И от того, что у них этой краски много и пыль они мастерски нам в глаза пускают – над нами, в нас, вокруг нас. Мы в словах вранья очень скоро будем, а может, уже находимся как в шелках. Из слов. Обнаженные, но обклеенные буквами. Это наш костюм XXI века. А мы кричим: это шелка, это дорогое, это богатство! А это те буквы, которые власть приклеивает на наши тела. Там нет слова «любовь», слова «сердце», слова «сострадание», о Боге я вообще даже и не говорю.

– А что же мы такие безропотные-то?

[%7145%]– Посредственный человек, который сознательно государством нивелируется. А пастух, который ведет паству, озабочен только одним, чтобы овцы были покорными и чтобы они поднимали голову на пастуха в восхищении и в надежде, что он поведет туда, где есть нетронутая зелень. Мы верим, что будет тот или иной вождь, который поведет нас на ту лужайку, где будет травка. Нетронутая. Все. Легче ползти на коленях под звуки и на животный звук барабана, чем поднять глаза кверху.

– Дудочка крысолова…

– Совершенно верно! Поднять глаза тяжело. Ползти на коленях легко. И это есть трагедия сегодняшнего времени.

– Когда сломались?

– В 1917-м. Потому что эта мистификация началась там.

– Когда уже освободимся от этих мифов?

– Я не пророк, но думаю, что, пока не кончится темная эпоха, ее надо перетерпеть, пережить, отмучаться…

– Некоторые не переживут…

– А ты знаешь, сколько поколений ушло? Я ведь с ужасом вот буквально сейчас подумал о том, что моя мама, мой папа не дожили до тех времен, когда хотя бы появились ростки свободы. Они это не почувствовали. Они об этом думали, мечтали, во снах видели, а ушли, не узнав об этом. И такие поколения, мама моя родная, сколько их ушло! А рождаются новые, которые уже старики от рождения. И им уже это вообще не нужно. Потому что вседозволенность и безнаказанность, цинизм и ирония – это нормы сегодняшнего дня. И я кричу об этом в разных передачах и в своей программе «Театр Романа Виктюка», и в спектаклях прежде всего…

– Но тех, кто понимает, о чем вы кричите, единицы…

– Согласен. Но на земле есть, солнышко, эмоциональное меньшинство, которое не дает этому шарику пропасть. И всю жизнь тридцать три пророка удерживали этот мир от гибели. Тридцать три. Их уничтожали, ненавидели, но они свое святое дело проводили в жизнь.

– С другой стороны, вот в этом дезориентированном состоянии вообще же трудно понять, где свет.

– Правильно. Потому что при этой дезинформации между иллюзией и реальностью такая пропасть и такая неправда, что это своеобразное бесовское действо. И они, те, которые паству ведут, не хотят и не желают, чтобы кто-нибудь понял, где реальность, где фантазия, где мистификация, а где правда. Правда не нужна. А серебристая пыль у них в таком избытке, что над нами она как манна небесная. Мы покрываемся этой пылью и думаем, что это благодать.

– Подождите, вы меня загипнотизировали. К нам же демократия уже пришла! Свобода слова, свобода выбора!.. Мы уже вроде как встрепенулись и даже собрались зажить наконец-то как люди…

– Ты в это поверила? Ты сегодня включала телевизор? Того убили, этого ограбили. Посмотри, что происходит. Каждый может судить, каждый во всем разбирается, все понимает… Сериалы настолько в нас взращивают животное начало – то, от чего мы должны категорически отказываться и избегать. А нам это сознательно навязывают. И это становится нормой.

– Ладно, скажите хоть, с чего начинать?

– С себя. С очищения себя, с отказа от зла, от зависти и от ненависти. Тебе от рождения даны крылья, ты должна набрать воздуха, взлететь и над землей находиться. Все. Никто тебе помешать не может. Христос ходил по земле.

– Чтобы взлететь, надо хоть какое-то движение совершить…

– Набрать воздуха. Поднять глаза к небу, взлететь и сказать себе: я причастен к свету.

[%7144%]– Вы смеетесь, что ли? Вы себе представляете, как вот эти, из телевизора, взлетают?

– Ну о чем ты говоришь! Но если они увидят, собравшись в толпу, что один человек взлетает над ними, они хотя бы задумаются. Вот это и есть цель того, чем я занимаюсь, – моих спектаклей. Я не хвастаю, но я это отстаиваю. Вот мы сейчас поставили пьесу израильского драматурга Ханок Левин «Непостижимая женщина, живущая в нас». Вот там все, о чем ты спрашиваешь. Как существовать и как верить в святость своего назначения. Все там есть. Понимаешь, если вот этих тридцати трех мудрецов не будет, шарик исчезнет. А они есть. Был Лихачев, был Эфрос… Я бы называл тебе массу людей, которые своим светом давали веру и надежду. Темная эпоха. Это надо пережить. И должны быть единицы, которые опровергают желание человека поддаться животному началу.

– Откуда столько агрессии?

– От неустроенности и нежелания понять свое назначение и свою судьбу. А самое главное, что у них нет нитей, которые идут вверх. Это можно называть небом, богом, вечным разумом… Есть только количественное земное существование. Нет иерархии, которая, как в треугольнике, имеет своим верхним измерением шаг к абсолюту. Вот туда поднять глаза и поверить в этот абсолют в эту иерархию духа… Этому никто не учит. Власть спасает себя, а мы обречены только на одно – на самопознание, и тогда будет самоспасение.

– Вкус можно воспитать?

– Можно. Но это опять зависит от тех единиц, которые его определяют. Вкус света – какой он? У сияния есть вкус? Есть. Который тебя пронизывает. Это вкус легкости, полета, ощущения крыльев.

– А меня целый день кормят какой-то дрянью.

– Не включай.

– Как это, я же хочу быть в курсе!

– А ты и так в курсе. Вот у меня один балкон выходит на Думу, а другой – на Кремль. Я выхожу на тот, который на Думу, вижу тех, которые приезжают, и говорю: твою мать!.. А потом иду на другой, вижу Кремль и говорю: да и х... с ними! И начинается день. Я ставлю ту музыку, которая мне дорога в эти секунды. Я вижу солнце, независимо от того, есть ли туча, идут ли демонстранты, кричат ли бандюки. Мне один черт. От суеты надо отказаться.

– А что такое суета?

– Это та призрачность, которую все называют счастьем или успехом.


  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «8 с половиной» – это шедевр, созданный из несозданного шедевра»

    20 января исполняется сто лет со дня рождения выдающегося итальянского режиссера Федерико Феллини. Киновед Андрей Плахов рассказал «Театралу» о том, почему работы этого художника особенно близки российскому зрителю. ...
  • Вахтанговцы написали Римасу Туминасу поздравление

    В понедельник, 20 января, исполнилось 67 лет художественному руководителю Театра им. Вахтангова Римасу Туминасу. В связи с этим коллектив театра написал режиссеру оригинальное поздравление. Дорогой Римас Владимирович! Сегодня, в Ваш день рождения, можно открыто и смело выразить Вам уважение и признательность, сказать слова любви – всё то, что мы бережно храним в своём сердце и не всегда осмеливаемся произнести вслух. ...
  • «Вы поистине народный…»

    Уважаемый, дорогой Борис Георгиевич! Сегодня Вы отмечаете юбилей и все Ваши коллеги, близкие, друзья, Ваши зрители поздравляют Вас с этой замечательной датой! От всей души присоединяюсь ко всем поздравлениям и я.   Вы поистине народный, всеми любимый артист, чье обаяние покорило миллионы зрителей Советского Союза. ...
  • Алла Сурикова: «Моя любовь к театру началась с этой пьесы»

    Кинорежиссер Алла Сурикова поделилась с «Театралом» своими впечатлениями о дипломном спектакле студентов курса Михаила Борисова в Институте им. Щукина – «Лиса и виноград», предрекая ему серьёзное сценическое будущее. ...
Читайте также