Драматург Люба Стрижак

«Я пишу про «здесь и сейчас»

 
Люба Стрижак – новое имя в отечественной драматургии. Пьесы вчерашней студентки Петербургской театральной академии неожиданно оказались у всех на слуху. Особенно «Кеды» – история про неприкаянного великовозрастного балбеса, то ли комедия, то ли трагедия, почти одновременно поставленная в московской «Практике» и петербургском «Этюд-театре». Теперь Стрижак стала одним из штатных драматургов «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова.
– Как получилось, что вы стали писать пьесы?

– Я любила писать всегда, но всё шло в стол. И жанр пьесы меня никогда не привлекал, я не понимала его потенциала. Пока не познакомилась с драматургами Юрием Клавдиевым и Вадимом Левановым. Можно сказать, что эти двое вдохновили меня. Леванов проводил семинары, рассказывал, как писать, и очень стимулировал тем, что верил в то, что я это могу, хотя причин на это у него не было. Но он говорил мне: «Сразу видно, что ты можешь». И иногда: «Ты должна писать». Он так говорил не только мне, но я ему просто тогда поверила и попробовала. И понравилось, затянуло. Просто у меня был период, когда я не понимала, кто я, что хочу делать, и тут все совпало: тусовка драматургов и желание выразить себя. Я просто поняла, что ничего не понимаю, но хочу быть с этими людьми. Позже я познакомилась с Михаилом Юрьевичем Угаровым, Наташей Ворожбит, Еленой Анатольевной Греминой, очень уважаю этих людей, они тоже вдохновляли меня своими делами, хотелось работать с ними. Я почувствовала, что рядом с ними вырасту – и в человеческом плане, и в профессиональном. Благодаря им поняла, какой мне театр нравится, для чего он существует, что может быть бомбой.

– Образование, полученное в Петербургской театральной академии, вам как-то помогает?

– У меня в дипломе написано «театровед-менеджер». Мы с моей подругой и однокурсницей, ныне режиссером, Женей Беркович шутим, что в итоге получилось ни то, ни другое. Я не могу писать театроведческие статьи, не возьмусь, природа моя не та оказалась. И сколько себя ни пробовала в культурном менеджменте, сколько ни пыталась вести «проектов», всё заканчивалось не так успешно, как мне хотелось. Но, безусловно, я пользуюсь знаниями, полученными в академии. Могу анализировать спектакль, знаю, по каким принципам его можно разобрать, и таким образом понимать. Как оказалось, помню всякое про гранты, бюджетное финансирование, планирование. Это полезно даже драматургам. И за это благодарна альма-матер и педагогам, которых, надо сказать, вспоминаю с нежностью.

– Как вам кажется: в пьесе «Кеды» вы поставили диагноз нынешним молодым, или неприкаянные балбесы есть в каждом поколении?
– В каждом, получается. Кто-то делает комплимент «Кедам», сравнивая их со сценариями фильмов «Курьер», «Жил певчий дрозд», «Я шагаю по Москве» и даже с повестью «Над пропастью во ржи». Кто-то ровно за то же, за похожесть, критикует. Для меня это показатель того, о чем вы спрашиваете: такие парни были всегда. Но, конечно, я об этом не думала, когда писала. Мне казалось: я пишу про «здесь и сейчас». Более того, я писала эту пьесу на тему «Герой сегодня», чтобы участвовать в литературном семинаре молодых писателей. Пьеса в сборник не вошла, но попала на сцену, что, конечно, в миллион раз важней. Но манифестацию поколения я вовсе не пыталась создать – мне это напрасно приписывают. Моей задачей было лишь зафиксировать этих героев.

– Вы согласны, что ваша пьеса про хипстеров?
– Нет. Честно исследовала вопрос, кто это такие – хипстеры, но точного ответа не нашла, потому просто писала про ребят, которых видела рядом. Хипстеры они или нет – пусть кто-то более сведущий решает. Мне это определение ничего не дало для работы над пьесой. Кто-то, прочитав ее, вообще сказал, что история про гопников. Мой друг, вышеупомянутый драматург Клавдиев, занимался выведением теории о том, что гопники поглотили хипстеров. К несчастью, не узнала о дальнейшем развитии его мысли, потому что переехала из Питера жить в Москву.

– Ваше участие в театральном проекте с участием заключенных колоний, организованном «Театром.doc», как-то поменяло вас?

– Конечно. Я ехала за этим, за расширением картины мира. Но и утвердилась во многом, что предполагала ранее. Например, что неравнодушие сделает мне же лучше, а не кому-то. Такая эгоистическая мотивация, прикрывающаяся благотворительной деятельностью. Я рада этому опыту. Можно много, долго, тяжело и с жаром рассказывать про него. Но хочу сказать одно: в тюрьме сидят неплохие парни. А точнее – не только «плохие парни» сидят в тюрьме, но и хорошие. Там сидят люди. И то, что они там, а мы здесь, «на воле», как это говорится на жаргоне, мне видится теперь только стечением обстоятельств. Я оказалась слишком эмоционально вовлечена в это, чтобы теперь авторитетно и объективно делать оценки. Но я полюбила наших участников, которые, сидя в основном за кражи, грабеж, разбой и угон, в течение недели приходили учиться писать пьесы. Активно думаем о том, в какую сторону развивать проект дальше. Чтобы чуть-чуть расшатать ситуацию, если хотите – сделать лучше им, а не мне, удовлетворившей свое любопытство.

– Как вы оказались в «Гоголь-центре», как работалось с Серебренниковым и старыми актерами театра, и планируете ли вы продолжать сотрудничество?

– Женя Беркович, студентка Кирилла Серебренникова, прочитав мою пьесу «Марина», отправила ее Кириллу. Тот сказал, что хочет со мной работать. Он позвал меня писать текст для одной из двух драматических частей (для второй писал Валера Печейкин) программы открытия «Гоголь-центра». Мне прекрасно работалось с Кириллом и с артистами прежней труппы Театра Гоголя, с которыми я знакомилась и встречалась по отдельности, чтобы проникнуться их судьбами, а потом написать для каждого текст. Как мне показалось, с этими десятью актерами мы нашли общий язык. У них большой, непростой – и человеческий, и профессиональный – опыт, есть чему поучиться. С Кириллом я знакома недавно, но он мне очень симпатичен своим отношением к работе, всегда человеческим: он очень чуток не только к драматургическому материалу, но и к людям, на репетициях, как я имела удовольствие наблюдать, вовлечен полностью и, как говорят, «отдает себя». Мне это близко, он работает так, чтоб ему самому было интересно, и заражает других – достойное умение, вызывает уважение. В общем, я получила удовольствие: для меня это важный критерий работы. Возможно, из получившейся маленькой пьесы на двадцать минут вырастет полноценная вещь. Думаю над этим. Так же в этом сезоне в «Гоголь-центре» выйдет три премьеры по сценариям киноклассики. Адаптацию одного из сценариев пишу я, историю по фильму Вернера Райнера Фасбиндера «Страх съедает душу», а режиссером станет Влад Наставшев.

– Вы участвовали в постановках ваших «Кед» в Москве и Петербурге?
– Изначально было понятно, что постановки будут отличаться. Московский спектакль мы делали единой командой – с режиссером Русланом Маликовым, художником Катей Джагаровой, артистами и сотрудниками театра «Практика». Это – наше общее выстраданное детище. А в питерской постановке я не участвовала, но мы с режиссером Лешей Забегиным много говорили, разбирали пьесу, я доверяю ему и занятым актерам полностью. И теперь я хочу только одного – чтобы как можно больше зрителей приходили на эти спектакли.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Куда ни глянь, везде одна глупость»

    Для переезда в историческое здание на Чистых прудах «Современник» готовит премьеру спектакля «Дюма» по пьесе Ивана Охлобыстина. Этот материал предложил для постановки Михаил Ефремов, который сам при этом выступит режиссером. ...
  • «Не всё что делается, мне понятно…»

    2019 год станет в России Годом театра. Практика этих посвящений нравится не всем, скептики есть всегда. Мне приходится довольно много летать, и в самолетах я слышу, помимо привычных слов о погоде и температуре за бортом: «Этот год указом президента Российской Федерации объявлен Годом кино», например. ...
  • «Роли находят меня быстрее, чем я их»

    Вечером в субботу, 27 октября, в Театре Пушкина состоится премьера Анатолия Шульева «Гедда Габлер». Классический сюжет Генрика Ибсена рассказывает о дочери генерала, жизнь которой резко изменилась со смертью отца. ...
  • Мария Ревякина: «Мы продали 4500 билетов за короткий срок»

    От чего зависит успех театра? От громких премьер? От оригинальности художественной программы? От наличия в труппе звездных имен? От удобного местоположения? Можно перечислить и множество других слагаемых, но есть еще один немаловажный аспект: любой спектакль, как творческий продукт, должен найти своего потребителя. ...
Читайте также