С протянутой рукой

Отношения театра и бизнеса в России пока далеки от идеальных

 
Театру с брендовым именем потенциальных спонсоров привлечь к себе значительно легче
Сегодня лишь два человека в стране могут собрать Кремлевский дворец и простоять три дня на сцене – Стас Михайлов и Ваенга. Этот пример Михаил Швыдкой привел на форуме СТД, посвященном бизнесу и культуре. Коммерчески успешные проекты (и то немногочисленные) есть только в шоу-бизнесе. Другие сегменты культуры в основном убыточны, и театр здесь не в самом лучшем положении.
Продюсер Давид Смелянский вспомнил историю: для одной из премьер театра Et Cetera решено было привлечь спонсорские средства. Казалось бы, кто откажет такой фигуре, как Александр Калягин? Начались хождения по потенциальным меценатам, но деньги получить так и не удалось: неизменно каждый из них говорил, что дать сумму для него не проблема, но на какие преференции (кроме билетов в первый ряд) он может рассчитывать? При этом самый богатый предприниматель попросил, чтобы Калягин в свою очередь помог ему встретиться с одним из высокопоставленных лиц государства. В конце концов в театре решили выпускать спектакль своими силами…

«Мне не отказывают, но и денег не дают»


О том, что искусство по сути своей не может быть самоокупаемым и коммерчески успешным, было известно всегда. Но в последние годы чиновники против здравого смысла постоянно заставляют театр перейти на коммерческие рельсы, ставя в пример зарубежные страны. На форуме СТД вновь говорилось во всеуслышание, что в России для повторения американского или британского опыта не готово ничего. Нет законов о меценатстве, не существует системы частных коммерческих фондов, да и в лексиконе успешных бизнесменов никогда не звучат слова: «Я помогаю театру». Согласно социологическим исследованиям, современные предприниматели охотнее жертвуют деньги церкви, детским домам и больницам, чем театрам, оркестрам, книжным издательствам и библиотекам.

Для сравнения: еще в 2004 году в США было свыше 60 тыс. частных фондов, которые за один только год выделили на искусство 1,5 млрд. долларов. У нас такой практики нет. И все зависит лишь от воли случая. Олег Табаков за время работы на посту худрука МХТ расширил рамки своего театра – появились новые площадки, репетиционные залы, пошивочные и прочие цеха, театральный колледж и многое другое. На первый взгляд причина проста: Табаков – всенародный любимец и, что называется, «медийное лицо», которому никто никогда не откажет.

Но, как выясняется, громкая слава и безусловный талант не всегда помогают «медийным лицам» договориться со спонсорами. Так, один знаменитый актер, пожелавший не раскрывать своего имени в прессе, рассказал корреспонденту «Театрала» о том, что ежегодно вынужден обивать пороги крупных инвестиционных компаний в надежде привлечь дополнительный капитал для своего театра, которым руководит далеко не первый год.

«Не хотелось бы никого обижать, но государственных средств хватает ровно на полторы постановки, а об экспериментах вообще следует забыть, – говорит он «Театралу». – Правительственный грант наш театр не получает. Часть денег я зарабатываю своим добрым именем, играя спектакли, чем делаю кассу театру. Но нужна еще приличная сумма для того, чтобы повысить зарплаты артистам, поддержать нашу молодежную студию при театре, сделать хороший сайт. Из года в год повторяется одна и та же ситуация. Я звоню в крупную компанию. В приеме мне отказать не могут: все-таки большинство нынешних бизнесменов выросло на советских фильмах. Но едва я прихожу на встречу, как секретарь просит меня посидеть в приемной и подождать: мол, Иван Иваныч сейчас занят. Я жду, но продолжается это не пять и не десять минут, а очень долго. А потом выходит лучезарный Иван Иваныч, извиняется за «накладку», приглашает в свой кабинет, хвалит мои актерские работы. Но этим долгим ожиданием он дает понять, кто здесь на самом деле главный. Я и рад бы не ходить с протянутой рукой, но ведь нет другого выхода».

Каждый худрук в России вынужден заниматься в первую очередь поиском денег, а уж затем творчеством. Эта печальная истина заставляет многих не брать на себя руководство театром. Юрий Любимов покинул «Таганку», поскольку не раз говорил о том, что государство превратило его в чиновника, вынужденного бесконечно оформлять документы и решать финансовые вопросы. Эксперты считают, что если пустить ситуацию по течению, не создавать законодательной базы для успешного развития меценатства в России, то вскоре вслед за Любимовым потянутся и остальные маститые режиссеры.

Интересные цифры: бюджет Театра наций 40 млн. рублей, в то время как бюджет легендарной «Комеди Франсез» – в десятки раз больше и составляет 35 млн. долларов. Основная часть этих денег – спонсорская. В России о такой роскоши приходится пока только мечтать.

«У нас якобы существует бизнес»


Меценаты пока помогают российскому театру очень слабо. Самый активный разве что Михаил Прохоров, без фонда которого реконструкция Театра наций в Москве растянулась бы не на одно десятилетие. Однако, по словам худрука театра Евгения Миронова, одного фонда все равно мало.

«Мы давно хотим пригласить на постановку знаменитого Боба Уилсона, – говорит актер. – Но пока это сделать трудно. Должны же власти наконец понять, что театр в России никогда не был только местом развлечения. Где еще душа обязана трудиться, как не в театре? Это требует особого финансирования... Кстати, Корш, чье дело мы, собственно, продолжаем, ведь Театр Наций расположен в здании бывшего театра Корша, был из тех, кто пытался соединить бизнес и искусство. Не случайно ведь ему предоставили землю под театр братья Бахрушины. Они же привлекли известного архитектора Михаила Чичагова».

И все же в Москве ситуация еще не так плоха, как в регионах, где суммы, выделяемые на театр, зависят преимущественно от решения местного губернатора или мэра города.
Алишер Усманов с супругой на открытии Большого театра «Это значит, что если губернатор любит хоккей, то он будет строить все для хоккея, и чихать он хотел на театр, – говорит Давид Смелянский. – И будет это продолжаться до тех пор, пока государство не разработает целую систему: должно же централизованно решаться, почему в одном регионе бюджет театра огромен, а в другом – ничтожно мал».

Еще труднее театру в этих условиях перейти на те самые коммерческие рельсы, на самоокупаемость, о которой не первый год мечтают чиновники. Чтобы зарабатывать самостоятельно, театр должен стать коммерческой организацией (с соответствующим репертуаром, уровнем работы и мировоззрением). А к этому, как выясняется, у нас еще не готовы.

«Мы делаем вид, что у нас якобы существует бизнес, – говорит Михаил Швыдкой. – Но при этом коммерчески успешные театры в России можно по пальцам пересчитать. Российская культура не готова к коммерческому формату. Сегодня, чтобы театр жил, «как на Западе», нужно, чтобы спектакль шел восемь раз в неделю четыре недели подряд. И тогда станет ясно: зарабатываем мы деньги или не зарабатываем, отражаем интерес публики или не отражаем. Это – с одной стороны. С другой стороны, надо понять одну простую вещь: я говорю продюсерам в регионах – пока у вас не появится мегамолл «Метро» и «Макдоналдс», значит, коммерческого спроса на коммерческое искусство в вашем городе нет. Просто именно эти структуры наиболее точно отражают платежные способности населения. Это ключевой вопрос общей экономической ситуации в регионах.

Коммерческое искусство очень зависимо от платежеспособного спроса, а именно от того, какие суммы способно потратить население на собственный досуг. Но если учесть, что даже в Москве эта цифра не превышает пятисот долларов и может тратиться единовременно (как, например, на покупку билетов в Большой театр под Новый год), то чего уж говорить о регионах?

В Америке очень хорошо спонсируются музеи. Следующий уровень – это симфонические оркестры, оперные и драматические театры. У нас такого нет. У нас все зависит, в общем, от воли дающего и от красноречия просящих. Поэтому и начинать надо не с реформы театра, а с изменений тех условий, в которых он должен существовать. И, судя по всему, процесс этот очень длительный».

«Режиссер и бизнесмен говорят на разных языках»

С 2008 года в Петербурге существует молодежная режиссерская лаборатория «ON.ТЕАТР» под руководством Милены Авимской, которая рассказала «Театралу», как бизнес мог бы помочь театру и почему этого в большинстве случаев не происходит.

– Сейчас говорят: театр должен просить деньги у бизнеса. Но вот вам пример. У нас в «ON.ТЕАТРЕ» был фестиваль, где молодые режиссеры показывали спектакли по пьесам, над которыми в свое время работал сам Товстоногов. Результатом я не вполне довольна, поскольку спектакли оказались жутко старомодны и оторваны от современности. Из чего я делаю вывод о том, что у многих молодых режиссеров нет ощущения классики через современность. И все это очень затрудняет отношения с бизнес-структурами при поиске спонсорского финансирования. Бизнесмен – это человек, жестко ориентированный на современность. Режиссер от современности оторван. Поэтому когда они начинают разговор, то говорят, как два инопланетянина, на разных языках.

– Когда вы начинали проект «ON.ТЕАТР», на каком языке с бизнесом говорили вы?

– Когда все только начиналось, я отправила 76 писем в крупные организации, богатым людям Петербурга, которые, как мне казалось, могли бы помочь. На сайтах многих из этих организаций среди приоритетов для спонсорской поддержки значились театры и молодежные проекты… В итоге, из 76 организаций на нашу просьбу о помощи позвонили только из одной и попросили рассказать о подробностях проекта. Судя по всему, у нас в стране крупные компании готовы помогать только тем, кто равнозначен им по масштабу, по мощи, по бренду… Поэтому не удивительно, что в Петербурге очень сильные спонсоры у Александринского и Мариинского театров, у МДТ – Театра Европы, ну и Михайловский театр содержит сам бизнесмен… В Москве – то же самое. ВТБ 24 – официальный партнер Вахтанговского театра, Росбанк – у театра «Современник»… Кстати, в свое время меня шокировала информация о том, что большинство крупных компаний, имея в качестве основных акционеров государство, просто исполняет волю «сверху», регулярно получая оттуда список приоритетных для финансовой поддержки организаций. То есть все, что написано на сайтах этих компаний среди «приоритетов», – это неправда, и многие действуют по старинке: как царь-батюшка сказал. Пожалуй, единственная организация, которая в нашей стране по-честному занимается включением бизнеса в культуру, – это Фонд Михаила Прохорова, который ежегодно на конкурсной основе распределяет бюджет среди культурных проектов. Мне кажется, это очень хороший пример качественной поддержки культуры, где не работает личный фактор симпатии-антипатии, где нет никаких директив «сверху», а есть специальный совет экспертов, который определяет, какие проекты достойны поддержки, а какие нет. Я долгое время не понимала, почему в нашей стране так до сих пор не приняли закон о меценатстве. Ведь тогда культура перестала бы финансироваться по остаточному принципу из государственного бюджета. Но однажды я догадалась, почему государству это может быть не выгодно. Государство наше просто хочет сохранить за собой монополию на культуру. Возможно, из соображений идеологического контроля. Возможно, существуют какие-то другие причины… Поэтому-то до сих пор государство у нас – самый главный спонсор. А для компаний и частных лиц до сих пор не существует бизнес-мотивации финансировать культуру. Большая часть действий в этом направлении – из-за личностных симпатий-антипатий.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Счастлив, что свободен»

    На минувшей неделе в Театре драмы им. Федора Волкова в Ярославле произошли кардинальные перемены: от должности директора решением Министерства культуры был освобожден назначенный в декабре Алексей Туркалов, а следом по собственному желанию уволился и худрук Евгений Марчелли, возглавлявший театр с 2011 года. ...
  • Инну Чурикову экстренно госпитализировали

    Народную артистку СССР Инну Чурикову госпитализировали вечером в четверг, 18 июля, в Институт им. Склифосовского. Актриса получила травму на сцене театра «Русская песня», где в этот вечер она играла антрепризный спектакль «Старая дева». ...
  • Ушла из жизни Джемма Осмоловская

    Актриса театра и кино Джемма Осмоловская скончалась в понедельник, 15 июля, после продолжительной болезни на 81-м году жизни. Об этом сообщает пресс-служба РАМТа, в котором актриса работала с 1964 года (была принята в труппу сразу по окончании Школы-студии МХАТ). ...
  • Кирилл Крок: «Ситуация для российских театров чудовищная»

    Круглый стол, состоявшийся 8 сентября в Большом театре, был посвящен опыту Дирекции императорских театров – точнее, тем лучшим его достижениям, которые можно применить и сегодня. При этом некоторые участники дискуссии коснулись и острых проблем нынешнего дня. ...
Читайте также


Читайте также

  • Год неравных возможностей

    По традиции, летом «Театрал» попросил экспертов выделить главные направления минувшего сезона: 1. Успехи; 2. Разочарования; 3. Тенденции. Сегодня – слово театральному критику Наталии КАМИНСКОЙ (мнения других экспертов – ищите по хэштэгу «Итоги сезона» внизу этой публикации). ...
  • Инну Чурикову выписали из больницы

    Народная артистка СССР Инна Чурикова вернулась домой после госпитализации. Напомним, вечером 18 июля во время спектакля «Старая дева» Инна Михайловна оступилась на сцене и с полученной травмой была госпитализирована в Институт им. ...
  • Инну Чурикову перевели из реанимации в обычную палату

    Инну Чурикову перевели из реанимации в обычную палату в НИИ им. Склифосовского, сообщает РИА Новости со ссылкой на справочную больницы. Актриса находится в состоянии средней тяжести.   Ранее сообщалось, что Чурикова госпитализирована в тяжелом состоянии. ...
  • Инну Чурикову экстренно госпитализировали

    Народную артистку СССР Инну Чурикову госпитализировали вечером в четверг, 18 июля, в Институт им. Склифосовского. Актриса получила травму на сцене театра «Русская песня», где в этот вечер она играла антрепризный спектакль «Старая дева». ...
Читайте также