Мария Трегубова

«Художник – это герой старых диснеевских мультиков»

 
Художник Мария Трегубова работает в одном из самых популярных театров Москвы – лаборатории Дмитрия Крымова при «Школе драматического искусства». Здесь зрителям через эстетское дуракаваляние и увлекательный метафорический ряд прививают вкус к хорошему театру.
Маша уже несколько лет – главный художник крымовской лаборатории. Оформила десятки спектаклей в российских театрах и за границей. Из последних больших достижений – работа над спектаклем камерной сцены «Ваш Гоголь» в Александринском театре с Валерием Фокиным и спектакль «В Париже» (Лаборатория Дмитрия Крымова совместно с Barishnikov Art Center).

Мы встретились во время подготовки новой постановки «Горки-10» Дмитрия Крымова, которая недавно вышла в «Школе драматического искусства» на Сретенке. Параллельно у Маши идет работа над «Процессом» в постановке Андрея Могучего в театре «Шаушпильхаус» в Дюссельдорфе. Разговор пошел о том, как важна мода на хороший театр и что для этого делает крымовская лаборатория.

– Маша, вы верите в то, что театр способен влиять на эстетический вкус зрителя?

– Абсолютно. Все, что видит человек с детства, способно влиять на его вкус и уровень культуры. Дырки в голове человека - глаза, уши, нос и рот – важнейшая вещь. Так что нужно очень хорошо следить за тем, что в эти дырки попадает.

Все зависит от человека

Маша много работает в разных городах и странах. «Раньше мне казалось, что в Америке, например, все по закону, и ты априори имеешь благоприятные условия для работы, а в Европе – веками выверенный вкус к прекрасному и, соответственно, высокий уровень общей культуры. После многочисленных рабочих путешествий я увидела, что все и везде зависит от отдельно взятого человека. Один конкретный человек очень много может сделать. Или не сделать. Француз, немец, американец, финн, русский... И в этом каждый ответственен перед собой. Ну и перед потомками, конечно (улыбается)».

Чеховский театральный фестиваль – хороший пример: его идеолог Валерий Шадрин, привозя лучшие вещи, чувствует свою ответственность за воспитание хорошего вкуса в зрителе. Благодаря Чеховскому фестивалю складывается в целом прекрасное впечатление об уровне зарубежного театра, хотя по работе Маша знает, что плохого театра хватает везде.

Маша встречала огромное количество людей, не связанных с искусством – ученых, врачей, учителей, которые стараются отказаться от приглашения в театр. У многих срабатывает клише, для них театр связан с занудством или пошлостью: «Войдя в зал ты уже не сможешь в любую минуту переключиться, как это можно сделать, сидя перед телевизором. Потом еще будет неудобно смотреть в глаза тем, кто пригласил в театр. Пару раз обожглись - и все». Ведь нет задачи увлечь такого зрителя театром, убедить его, что вот, театр – это место, куда точно стоит ходить.

Профессией театрального художника Маша занимается в лучшем понимании эгоистично: она ей просто очень нравится. Если получается делать свою работу заразительно, люди обязательно увидят, как интересно заниматься театром – и придут. Она уверена: чем бы ты не занимался, важно не потерять способность анализа и адекватного отношения к себе и окружающему профессиональному и социальному пространству.

Самому выудить смысл

Что же сделало лабораторию Крымова популярным местом? Откуда пошла мода на хенд мэйд? Маша отвечает на эти вопросы философски: «То, что одни люди делают, вдруг, почему-то совпадает с тем, что другие люди в этот момент хотят увидеть. Хотя настоящая мода в моем понимании, раз уж мы об этом заговорили, скорее должна раздражать и удивлять, чем "радовать глаз". Но при этом внешняя форма - не самый главный момент в нашем театре. Это всего лишь язык, способ что-то сказать».

Когда лаборатория начиналась, она была для студентов развлечением, увлечением. На занятия Крымов, на момент набора курса успешный живописец, приходил с не до конца оттертой краской на руках прямо из мастерской. Он был преуспевающим художником, его картины покупали, но в этом было его чутье – заняться студентами. Нельзя сказать, что никто до них не рисовал на картонках или на теле. При этом их язык оказался новым и зрелищным, увлекательным. Всегда интересно увидеть и услышать старое, сказанное по-новому. «Искусство чаще вступает в резонанс с уже существующими в человеке ощущениями и мыслями, чем предлагает что-то абсолютно новое » - подтверждает Маша. - Как ни странно, эффективнее вступить в такой диалог через новый, парадоксальный художественный язык, чем с помощью знакомого, привычного».

Переписываем бархат на бязь!
Наверное, самым масштабным спектаклем «Лаборатории» стала «Тарарабумбия», парад-алле чеховских персонажей к 150-летию писателя. Сначала придумали само шествие, которое приветствует Антона Павловича Чеховас его юбилеем. В колонне - военный оркестр, утонувший Гришенька, делегация из Эльсинора. Существовала еще огромная часть шествия, которая была полностьюготова, но ее выкинули – люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, молчаливые рыбы… Все они, бедные, лежат на складе, такие смешные… Замысел потребовал грандиозного обеспечения, но спектакль был копродукцией с Чеховским фестивалем и изначально на него было выделено немало денег. Начался кризис, и субсидирование срезали на две трети: либо не делать спектакль, либо вместо четырехсот костюмов оставить несколько десятков. Дмитрий Крымов и Маша сами сели пересчитывать смету, переписывать бархат на бязь. Вместо заказа полусотни исторических пальто в стиле чеховского времени Маша поехала на платформу «Марк» и скупила там все наличные мужские пальто по 50 рублей, кинула клич по знакомым. До сих пор ей приносят тюки с одеждой, каких-то драных лис, что-то с помоек. Часть костюмов была все-таки пошита из итальянских тканей в дорогих мастерских, часть - с цехами театра, многое просто сварганено на коленке. Поскольку задачей было выпустить спектакль - нашлись пути, и все было сделано за одну треть изначального бюджета.

Стиль сценических костюмов в спектаклях Лаборатории всегда очень острый. В «Катя, Соня, Поля, Галя» разница эпох выражена и остро, и просто: школьники 21 века в куртках-«бомберах», подчеркнуто бесполы, девушки начала 20 века - в приталенных платьях и на каблучках, подчеркнуто женственны. Образ персонажа выстраивается в связи с темой. Главное – нащупать ее. Из смысловой темы возникает тема пластическая. «Мне кажется, что для театрального художника неправильно иметь почерк. Это приемлемо, даже важно для живописца – «рука Пикассо», «линия Модильяни». Для театрального художника скорее губительна склонность к работе в прогнозируемом стиле и с "любимыми" материалами. Тогда ты раб. Раб манеры, а не смысла. А хочется остро, интересно, забавно, непредсказуемо выразить тему, которая меня сейчас волнует. Вот и все».

Тайна кружевного платочка

Во время подготовки спектакля по Бунину Маша была заворожена старыми фотографиями. Скупала их на блошиных рынках, думала о том, что в старину люди фотографировались для вечности, поэтому взгляды у них были особыми. .... Решили этот спектакль как семь историй мужчин, сфотографировавшихся для вечности в праздничных нарядах. Импульсом такого решения стала знаменитая фотосерия Ирвина Пенна, который снимал самых разных людей, от чернорабочих до танцовщиц, на фоне грубого серого задника. «Я думала, из чего нам сделать такой задник, чтобы он не выглядел фуфляндской тряпкой со швами через каждые полтора метра, а при этом был бы скорее рабочим инструментом, чем декорацией, привлекающей отдельное внимание. В итоге связали задник вручную, силами пяти вязальщиц, почти как знаменитый занавес Давида Боровского из Ттеатра на Таганке, полотно 6 на 12 метров. Если не присматриваться - ничего особенного, какой-то белый кусок чего-то... Но такие вещи важны на сцене, они настоящие. Это все «мелочи», важные актерские «тайны»: если в кармане у актера лежит кружевной платочек с вензелем, который он ни разу за спектакль не достает, но знает, что он там лежит, то немножко по-другому играет».

Новый спектакль лаборатории, «Горки-10», имеет подзаголовок «Уроки русской литературы». Звучит текст Николая Погодина «Кремлевские куранты», легенды советской сцены – пьесы Вс. Вишневского «Оптимистическая трагедия», «В поисках радости» Виктора Розова. В лаборатории умеют делать забытое вновь популярным. Выбранный литературный материал снова станет средство выражения темы. Литература 1930-1950-х – как ходули, как отрезанное кукольное ухо, как транспортер в «Тарарабумбии», который всех везет, - средство выражения волнующих театр тем – «наверное, можно сказать, что мы собираем в духе коллажа и немодное, и забытое и случайное».

Напоследок задаю немного коварный вопрос о моде на театр:

- Театральная Москва умеет «залюбить». Как выжить после того, как ты был модным и любимым?

- Думаю, сначала надо стать модным и любимым, потом перестать им быть, потом как-то выжить и уже после всего этого можно ответить на ваш вопрос. Но художник вообще-то должен уметь выживать в любых условиях – превращаться, высоко подпрыгивать, глубоко подкапывать, быть разным и гибким. Как герой старых диснеевских мультиков.
  • Нравится

Самое читаемое

  • Засада для художника

    На сайте Министерства культуры появился приказ, зарегистрированный в Минюсте 18 мая нынешнего года, согласно которому утверждаются «типовые отраслевые нормы труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств». ...
  • Умер актер Театра Маяковского Игорь Охлупин

    Народного артиста РСФСР, ведущего актера театра имени Маяковского Игоря Охлупина не стало в субботу, 9 июня. Он скончался в московской больнице «после непродолжительной болезни на 80-м году жизни». Об этом сообщили в театре им. ...
  • По системе Маковецкого

    Педагог Сергея Маковецкого по Щукинскому театральному училищу Алла Казанская любила говорить, что бывают артисты, чей талант не укладывается ни в какую систему, не поддается характеристике и описанию. Он как ртуть – отзывчив к любым переменам. ...
  • Владимиру Зельдину открыли памятник

    В среду, 13 июня, на могиле актера Владимира Зельдина на Новодевичьем кладбище был открыт бронзовый памятник, где артист изображен в костюме Дон Кихота.   «Это был великий артист и великий человек. И нам, конечно, сейчас очень его не хватает», - цитирует Интерфакс слова главного режиссера Центрального академического театра российской армии Бориса Морозова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Юрий Грымов: «Я никогда не провожу кастинги»

    В среду, 20 июня, театр «Модерн» представит свою версию горьковской пьесы «На дне». С того момента, как Юрий ГРЫМОВ возглавил театр, в «Модерне» значительно поменялся репертуар и, по словам режиссера, пришла новая публика. ...
  • Ольга Прокофьева: «Хочу сыграть великую женщину»

    20 июня одна из ведущих актрис Театра им. Маяковского Ольга ПРОКОФЬЕВА отмечает юбилей.   – Ольга, вас можно по праву назвать одной из самых элегантных актрис, какими средствами вы этого достигаете?   – Вся наша жизнь в голове. ...
  • Константин Райкин: «И в Москве есть глухая провинция…»

    На протяжении многолетней истории «Сатирикон» переживал разные периоды, но сейчас наступил, наверное, самый сложный. Дело в том, что никто пока не может назвать внятных сроков окончания реконструкции, и коллектив уже не первый год продолжает вести кочевую жизнь, выпуская в таких условиях на порядок меньше спектаклей. ...
  • По системе Маковецкого

    Педагог Сергея Маковецкого по Щукинскому театральному училищу Алла Казанская любила говорить, что бывают артисты, чей талант не укладывается ни в какую систему, не поддается характеристике и описанию. Он как ртуть – отзывчив к любым переменам. ...
Читайте также