Книга с золотым обрезом

 
Сцена из спектакля. Актеры О. Левитина и А. Скворцов
Михаил Левитин поставил новый спектакль «Пир во время ЧЧЧумы» в преддверии своего юбилея. И премьера эта стала своего рода манифестом, хотя, скорее всего, художественный руководитель и главный режиссер Московского театра «Эрмитаж» об этом и не думал
Собственно «Пир во время чумы» перемежается сценами то из «Скупого рыцаря», то из «Моцарта и Сальери», то стихотворением «Леда». Смысл в таком классическом коктейле есть, но об этом чуть ниже. Сам же спектакль – очень красивый, яркий, по-настоящему забавный и тонкий. Вот кульминационная сцена, где Моцарт (Евгений Кулаков) – в порыве вдохновения бросается к роялю – буквально взмывает ввысь на поднимающих его руках – и на перевернутой клавиатуре играет. Но не «Реквием», а увертюру из «Женитьбы Фигаро» – музыку легкую, как шампанское, которое в самом начале спектакля разливают зрителям – несколько глотков в память о Джаксоне-весельчаке, который потом будет тенью скользить меж героями этого «Пушкинского сборника».

Воплощенная Красота – это одна из Погибших, но милых созданий (Ирина Богданова) – в огромном рыжем парике, который был бы клоунским, если бы не точеное чуть грустное личико. Она идет через сцену, укрывая ее длинным зеленым шлейфом, укутывая героев, заливая призрачным зеленым светом, а поверх горит язычком пламени нелепый огромный парик.

Ощущение от спектакля, как от дорогого красивого издания пушкинских пьес – на веленевой бумаге, с золотым обрезом. И, получая удовольствие от перелистывания самих страниц, читатель смакует пусть и давно знакомые, но не менее от этого гениальные пушкинские строфы. Декорации Гарри Гуммеля – нависший над площадкой рояль кверху ножками, наклонившиеся в вихре хоровода шкафы, из которых, как американские чертики из банок, появляются герои – то из дверей выскакивают «Призраки былого» – мужские персонажи, составляющие празднично-нарядную бальную круговерть, то в дверном проеме обнаруживается Скупой. То появляется Пушкин, сыгранный Арсением Ковальским – кажется, это будет его пятый Пушкин за всю театральную карьеру, но этот лишен каких-либо пародийных черт. Он читает письма свои к Геккерну, облекая в слова боль от измены любимой женщины, мучаясь обидой и ревностью, так как мучался бы любой лавочник или инженер, а не только гений русской литературы. Но Левитин с Пушкиным не на дружеской ноге – напротив, оттого, что гений в состоянии испытывать человеческие, вполне понятные каждому чувства, его строки становятся еще ценней.

Но когда Левитин вводит в ткань пушкинского кружева Введенского (Владимир Шульга), это не выглядит чужеродно и не звучит диссонансом. Ко всему, этот персонаж одет так же, как был одет Виктор Гвоздицкий в программном спектакле Левитина «Вечер в сумасшедшем доме». Очевидно: поэт – всегда поэт, даже если говорит хулиганским обэриутским слогом.

Отрывки связаны не только артистами – скажем, Скупого и Сальери играет Борис Романов, – но и смыслом спектакля. Пусть многим очень непросто согласиться с ним. Тексты Пушкина бессмертны. Их будут читать и ставить всегда. Сегодня это совсем не звучит избитой истиной, напротив – необходимым напоминанием отчего-то забытой аксиомы. Сегодня – когда многие из авторов пишут с грамматическими ошибками, со стилистикой русского языка знакомы мало, и подобные удручающие факты выдают за достоинства, объясняя это чистотой восприятия окружающего мира. В очередной раз обратившись к Пушкину на своем творческом пути, Левитин на сей раз относится к нему, как к Поэту – романтику и гению, трагичному, просветленному и бессмертному.

Чччума – именно так, с этим тихим «Ч-ч-ч!», точно с шипением ядовитых демонов-змей. Чччума – это болезнь, причем не только окружающей нас действительности, но и сегодняшнего театра. Лекарство от этой пандемии есть, утверждает своим спектаклем Левитин. И как диагноз, как строгое предписание врача, звучат пушкинские строки из «Моцарта и Сальери»:

«Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери».


  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • В СТИ ставят 9-часовой спектакль

    В субботу, 15 декабря, в Студии театрального искусства состоится премьерный показ спектакля «Один день в Макондо». Это импровизации и этюды, вдохновленные дипломным студенческим спектаклем ГИТИСа «Сто лет одиночества». ...
  • «На кухне вымыты тарелки, никто не помнит ничего»

    «Сирано де Бержерак» Эдмона Ростана в памяти переливается звучными строчками Татьяны Щепкиной-Куперник. Можно забыть, как звали возлюбленную бретера и поэта Сирано, его кузину, которой он посвящал стихи и дуэли. Но строки «мы все под полуденным солнцем и солнцем в крови рождены», – врезаны в памяти. ...
  • В Театре наций представят «Любовниц»

    Под занавес года репертуар Малой сцены Театра наций пополнится спектаклем по роману Нобелевского лауреата Эльфриды Елинек «Любовницы», главные роли в котором сыграют Елена Николаева и Наталья Ноздрина, закончившие в 2006 году курс Олега Кудряшова в ГИТИСе. ...
  • Судеб скрещенья

    Театр Семена Спивака «спрятался» от длинной набережной в глубине спокойного сада. Там днем неторопливо прогуливают своих чад молодые родители, по вечерам театралы, среди коих много молодежи, осаждают новую и старую сцены. ...
Читайте также