Александр Огарев: «Эта пьеса нужна всем»

 
В «Школе драматического искусства» состоится премьера пьесы «Битва за Мосул» Алексея Житковского. О своем отношении к современной драматургии рассказал ее режиссер-постановщик  Александр Огарев.

- Александр, почему вы вновь решили обратиться к современной драматургии? Прежде, в основном, вы ставили классику, а это совсем иная эстетика. В современных пьесах часто затрагиваются весьма  болезненные проблемы.
-  Просто в современной пьесе сегодняшние проблемы сформулированы другим языком.  А проблемы, которые есть сегодня, были всегда, ничего ведь не меняется. Проблемы «Трех сестер», Раневской, они всё те же. Меняется только стилистика, способ обсуждения этих проблем. Сама тема всегда одна и та же.

- В каком смысле?
- Любую пьесу, будь то современная или классическая, я не рассматриваю с точки зрения локальных проблем, с точки зрения семейной проблематики, допустим. Вот, в семье непорядок, и мы выясняем, кто прав. Любая пьеса выносится на какой-то больший масштаб. Вот, пьеса Пулинович «Жанна» вроде бы затрагивает локальную тему и относится к российскому периоду 1990-х годов, периоду смятения, беспокойства.  Но я все равно старался рассматривать ее как русскую пьесу на все времена. Ведь смутные времена не относятся к какой-то конкретной временной точке, это состояние России,   циклическое состояние. Смута периодически возвращается, и тогда восстает душа и требует какого-то высвобождения. В то же время, это восстание никогда ничем не заканчивается.  Вернее, заканчивается одиночеством, трагедией, брошенностью. Поэтому эта вроде бы локальная история для меня  приобретает большой масштаб. И так можно рассмотреть любую пьесу.   Анатолий Васильев приучил нас к масштабному мышлению. Мы не рассматривали отношения Треплева и Нины в «Чайке» только как  взаимоотношения юноши и девушки, всегда к этому прибавлялась притча. В данном случае притча об искусстве, об отношениях внутри мира искусства, о жестокости искусства и благодарности искусства. Поэтому получались не межличностные отношения. Картина становилась более глобальной.

- То есть современную пьесу вы всегда рассматриваете в некоем глобальном масштабе?
-  Васильев вводил такое понятие как аналог. Когда мы брали авторов не слишком масштабных, ну, допустим, драматурга Ведекинда, то делали сцены его пьесы на примере аналогов. Мы смотрели, что получится в уже известной нам модели и как эту модель перенести на данную пьесу. Мы решали, как ситуации Ведекинда выглядели бы в  пьесе большего масштаба.  Получался более общий взгляд на локальную ситуацию, что делало ее архитепической.

-  Вы все-таки не ответили, почему берете именно современные пьесы?
- Потому что, во-первых, это всегда свежий язык. Все-таки классика часто написана языком архаичным. Более свежий язык дает большую контактность. И если современной пьесе придать больший масштаб, то это будут смотреть  не как сериал, историю про дядю  Петю и тетю Машу. А как обобщающую историю. И это будет особый театр, он возвышает обыденную историю, придаст ей  масштаб.

-   Почему все ваши постановки современных пьес они идут в «Школе драматического искусства» не на большой сцене?
- Потому что это не бюджетные постановки. Только одна современная пьеса была снабжена бюджетом. Это «Сюзанна» Юна Фоссе. А остальное всё - безбюджетные, это наши самостоятельные работы, которые потом могли попасть в репертуар. Артисты их играют в своих костюмах. Декорации часто случайные, в них не вмешивается  профессиональный художник. Люди на таких постановках работают без гонорара, просто из добрых чувств. В общей сложности таких вещей у меня в «Школе драматического искусства» больше десяти. Это и голландские пьесы, и шведские пьесы. В прошлом году мы делали пьесу, посвященную Хлебникову и Маяковскому «Председатели земного шара» петербургского автора Ольги Погодиной-Кузминой.  Ставили пьесу  Анастасии Букреевой  «Ганди молчал по субботам». Это высказывание  для молодежи, которая, возможно, не читала Сэллинджера. И наш новый «женский Сэллинджер» оказался очень понятным. Пьеса о том, что для подростка  мир  оказывается не таким, как ему ожидалось, не все в нем так благополучно, не все так прекрасно, и эти открытия ранят молодую душу. Подросток эти открытия стремится выразить в бунте. Это очень актуальная история.  На нее активно ходят, смотрят и даже плачут. И третья вещь - «Говорит Москва» Юлии Поспеловой, это история дочери Сталина. Очень красивая пьеса, написанная поэтичным языком. Девушка проходит стадии инициации, живет во дворце в бесконечно благоприятных условиях. Проживает эту жизнь рядом с монстром и сама  в итоге превращается в монстра, потому что такова среда.

-  В июне у вас состоится премьера - «Битва за Мосул» Алексея Житковского.
-  Это наш новый автор из Нижневартовска. Его пьеса «Горка» стала хитом в других театрах, а «Битву за Мосул» пока никто не поставил, хотя многие пытались, потому что тема пугает. Зритель к этой теме не очень готов, потому что она вызывает не очень приятные размышления. Нам надо бы  подключаться к процессу, который очень популярен в мире, но не очень популярен у нас. К процессу «воспитания» в себе антивоенной вакцины. Не слепо повторяя догмы о том,  что мы должны быть вооружены, должны ответить врагу, враг нас хочет застать врасплох,  поэтому нам надо быть готовыми.  Антивоенный пафос со времен Брехта и Ремарка, воспитывающийся в Европе, не имеет почти никаких аналогов у нас. У нас сама идея критиковать армию  воспринимается  как угроза. Хотя ясно, что это желание чисто романтическое, оно не имеет никакого конкретного призыва разоружить армию. Но оно необходимо для человека, который должен изжить в себе желание воевать с другими. В этом смысле эта пьеса нужна всем, но у нее нелегкая судьба.

-  Эта пьеса написана в виде монолога, ее пафос – чисто публицистический, но вы  ее ставите  совсем не публицистически, и способ существования актеров в вашем спектакле достаточно сложный. Наверное, опять сказывается школа Васильева?
- Да, мы имеем определенную методику взгляда на любой текст. В свое время Васильев  задавал нам сделать интервью Фолкнера и дневники Достоевского. И мы не делали из этого публицистику. Публицистический текст  я не могу воспринимать как доклад. Я думаю, как эту публицистику «взорвать», как ее сделать не монотонно назидательной.  Как в эту игру сыграть, вовлечь в  тему тех, кто к ней не готов. Метод вовлечения у нас немножко детский, но более действенный для наших целей, если мы действительно хотим кого-то затронуть этой темой. Игровая среда этого спектакля – это та среда, которая помогает пойти за нами.

Эта среда  в разных сценах получается  по-разному. Начало – это описание тяжелых  иракских реалий. Мы ее «переводим» в ситуацию некоего музея, современной инсталляции, где оживает история битв, история вечной вражды человечества. В этом музее есть  экскурсовод. Или в пьесе есть такой момент, где  автор описывает,  как устроено государство, как оно нелогично в устроено в области защиты прав граждан. Этот разговор мы превращаем в разговор двух блондинок, которые верят этому государству. А за всем этим есть наша авторская ирония, когда мы путем шутливого осмеивания некоторых государственных институтов, достигаем саркастической ноты, желая сказать о том,  как государство бьет  гражданина и требует от него послушания.

-  Мне кажется, вы методику Васильева используете очень индивидуально. У вас театр более открытый, более доступный для восприятия, чем некоторые  «герметичные» постановки Васильева.
-  Методика Васильева неисчерпаема. И он сам ежедневно продолжает ее развивать и открывать новое, совершенствовать. Я просто воспользовался теми семнадцатью годами, которые мы провели вместе. Я пытался все, что я воспринимаю в его школе, пропускать через себя и именно через собственную практику. Не повторять тупо затверженные формулы. А именно преломлять их через собственную индивидуальность. И я доношу это до актеров, с которыми работаю. Только личностное понимание приводит к благоприятным результатам.

-  Что вам близко в методике Васильева?
-  Он многое для меня открыл в театре. Но мне близко, допустим, его понимание открытости. Я понял именно через Васильева, что чем больше я открыт, и на сцене и в жизни, тем я яснее. Мне не нужно из себя делать загадочную личность. Наоборот я всегда стремлюсь к ясности и в жизни, и в работе.  Это нам прививал Васильев. Открытость – это та позиция,  когда смыслы автора могут через тебя пройти и остаться незамутненными. Тогда становишься передатчиком смыслов и воспитываешь в себе качества, которые не искажают, а доносят эти смыслы. 


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Театр кукол им. Образцова просит о помощи

    В редакцию «Театрала» поступило письмо от коллектива Театра кукол им. Образцова: - Дорогие друзья, 12 июня в 14.30, в День России, куклы Театра Образцова вместе с коллективом выходят на улицу. Под символом нашего театра, под знаменитыми часами мы собираемся записать театрализованное обращение на горячую линию президента. ...
  • «Это назначение грозит гибелью»

    В День России, 12 июня, коллектив Центрального театра кукол им. Образцова вышел на улицу, чтобы выразить своего рода протест против назначения заместителем директора ГЦТК Юрия Шерлинга, из-за которого, по, словам артистов, в театре сложилась «нездоровая обстановка», обусловленная «угрозами увольнения» и «обвинениями в некомпетентности». ...
  • Умер Франко Дзеффирелли

    Итальянский режиссер Франко Дзеффирелли ушел из жизни в возрасте 96 лет. Об этом сообщил мэр Флоренции Дарио Нарделла. «Я хотел, чтобы этот день никогда не наступил, – написал Нарделла в своем блоге в Twitter. – Франко Дзеффирели ушел сегодня утром». ...
  • Юрий Шерлинг уволен из Театра им. Образцова

    Заместитель директора Театра кукол им. Образцова Юрий Шерлинг был уволен днем в пятницу, 14 июня. Приказ о его увольнении подписал директор театра Владимир Бакулев.   «Я рассмотрел обращение коллектива и, разобравшись по существу высказанных претензий к первому заму, прекратил действие трудового договора с Юрием Борисовичем Шерлингом», – цитирует РИА слова директора театра. ...
Читайте также


Читайте также

  • Трагик и комедиант

    Народный артист России Сергей Степаненко 18 июня отмечает юбилей. Ведущего актера «Ленкома» поздравляют коллеги.   Александр Лазарев: – Для меня Серёга, Сергей Юрьевич Степанченко, он же Серёжка, он же Степан – невероятно близкий человек в театре и в жизни. ...
  • Франко Дзеффирелли: «Моду на страдание изобрели русские»

    Франко Дзеффирелли, скончавшийся в ночь на 15 июня в Италии на 96-м году жизни, в 2008 году дал интервью «Театралу». В память о маэстро напомним этот материал читателям. – Вы считаете себя большим художником? – Человек, который думает о себе «я большой художник» – кретин. ...
  • «Бутусов дает почувствовать себя свободным»

    С актрисой Московского драматического театра им. Пушкина Александрой Урсуляк мы встречаемся поздно вечером, после спектакля «Гедда Габлер», когда монтировщики сцены разбирают декорации. – Александра, вы только что отыграли спектакль, на который, судя по всему, приходит довольно разнообразная публика. ...
  • Сергей Голомазов набирает актерский курс в Риге

    Экс-худрук Театра на Малой Бронной, режиссер Сергей Голомазов открывает в Латвийской академии культуры мастерскую и набирает актерский курс на базе Рижского русского театра им. Михаила Чехова, которым Сергей Анатольевич руководит с 1 октября 2018 года. ...
Читайте также