Александр Огарев: «Эта пьеса нужна всем»

 
В «Школе драматического искусства» состоится премьера пьесы «Битва за Мосул» Алексея Житковского. О своем отношении к современной драматургии рассказал ее режиссер-постановщик  Александр Огарев.

- Александр, почему вы вновь решили обратиться к современной драматургии? Прежде, в основном, вы ставили классику, а это совсем иная эстетика. В современных пьесах часто затрагиваются весьма  болезненные проблемы.
-  Просто в современной пьесе сегодняшние проблемы сформулированы другим языком.  А проблемы, которые есть сегодня, были всегда, ничего ведь не меняется. Проблемы «Трех сестер», Раневской, они всё те же. Меняется только стилистика, способ обсуждения этих проблем. Сама тема всегда одна и та же.

- В каком смысле?
- Любую пьесу, будь то современная или классическая, я не рассматриваю с точки зрения локальных проблем, с точки зрения семейной проблематики, допустим. Вот, в семье непорядок, и мы выясняем, кто прав. Любая пьеса выносится на какой-то больший масштаб. Вот, пьеса Пулинович «Жанна» вроде бы затрагивает локальную тему и относится к российскому периоду 1990-х годов, периоду смятения, беспокойства.  Но я все равно старался рассматривать ее как русскую пьесу на все времена. Ведь смутные времена не относятся к какой-то конкретной временной точке, это состояние России,   циклическое состояние. Смута периодически возвращается, и тогда восстает душа и требует какого-то высвобождения. В то же время, это восстание никогда ничем не заканчивается.  Вернее, заканчивается одиночеством, трагедией, брошенностью. Поэтому эта вроде бы локальная история для меня  приобретает большой масштаб. И так можно рассмотреть любую пьесу.   Анатолий Васильев приучил нас к масштабному мышлению. Мы не рассматривали отношения Треплева и Нины в «Чайке» только как  взаимоотношения юноши и девушки, всегда к этому прибавлялась притча. В данном случае притча об искусстве, об отношениях внутри мира искусства, о жестокости искусства и благодарности искусства. Поэтому получались не межличностные отношения. Картина становилась более глобальной.

- То есть современную пьесу вы всегда рассматриваете в некоем глобальном масштабе?
-  Васильев вводил такое понятие как аналог. Когда мы брали авторов не слишком масштабных, ну, допустим, драматурга Ведекинда, то делали сцены его пьесы на примере аналогов. Мы смотрели, что получится в уже известной нам модели и как эту модель перенести на данную пьесу. Мы решали, как ситуации Ведекинда выглядели бы в  пьесе большего масштаба.  Получался более общий взгляд на локальную ситуацию, что делало ее архитепической.

-  Вы все-таки не ответили, почему берете именно современные пьесы?
- Потому что, во-первых, это всегда свежий язык. Все-таки классика часто написана языком архаичным. Более свежий язык дает большую контактность. И если современной пьесе придать больший масштаб, то это будут смотреть  не как сериал, историю про дядю  Петю и тетю Машу. А как обобщающую историю. И это будет особый театр, он возвышает обыденную историю, придаст ей  масштаб.

-   Почему все ваши постановки современных пьес они идут в «Школе драматического искусства» не на большой сцене?
- Потому что это не бюджетные постановки. Только одна современная пьеса была снабжена бюджетом. Это «Сюзанна» Юна Фоссе. А остальное всё - безбюджетные, это наши самостоятельные работы, которые потом могли попасть в репертуар. Артисты их играют в своих костюмах. Декорации часто случайные, в них не вмешивается  профессиональный художник. Люди на таких постановках работают без гонорара, просто из добрых чувств. В общей сложности таких вещей у меня в «Школе драматического искусства» больше десяти. Это и голландские пьесы, и шведские пьесы. В прошлом году мы делали пьесу, посвященную Хлебникову и Маяковскому «Председатели земного шара» петербургского автора Ольги Погодиной-Кузминой.  Ставили пьесу  Анастасии Букреевой  «Ганди молчал по субботам». Это высказывание  для молодежи, которая, возможно, не читала Сэллинджера. И наш новый «женский Сэллинджер» оказался очень понятным. Пьеса о том, что для подростка  мир  оказывается не таким, как ему ожидалось, не все в нем так благополучно, не все так прекрасно, и эти открытия ранят молодую душу. Подросток эти открытия стремится выразить в бунте. Это очень актуальная история.  На нее активно ходят, смотрят и даже плачут. И третья вещь - «Говорит Москва» Юлии Поспеловой, это история дочери Сталина. Очень красивая пьеса, написанная поэтичным языком. Девушка проходит стадии инициации, живет во дворце в бесконечно благоприятных условиях. Проживает эту жизнь рядом с монстром и сама  в итоге превращается в монстра, потому что такова среда.

-  В июне у вас состоится премьера - «Битва за Мосул» Алексея Житковского.
-  Это наш новый автор из Нижневартовска. Его пьеса «Горка» стала хитом в других театрах, а «Битву за Мосул» пока никто не поставил, хотя многие пытались, потому что тема пугает. Зритель к этой теме не очень готов, потому что она вызывает не очень приятные размышления. Нам надо бы  подключаться к процессу, который очень популярен в мире, но не очень популярен у нас. К процессу «воспитания» в себе антивоенной вакцины. Не слепо повторяя догмы о том,  что мы должны быть вооружены, должны ответить врагу, враг нас хочет застать врасплох,  поэтому нам надо быть готовыми.  Антивоенный пафос со времен Брехта и Ремарка, воспитывающийся в Европе, не имеет почти никаких аналогов у нас. У нас сама идея критиковать армию  воспринимается  как угроза. Хотя ясно, что это желание чисто романтическое, оно не имеет никакого конкретного призыва разоружить армию. Но оно необходимо для человека, который должен изжить в себе желание воевать с другими. В этом смысле эта пьеса нужна всем, но у нее нелегкая судьба.

-  Эта пьеса написана в виде монолога, ее пафос – чисто публицистический, но вы  ее ставите  совсем не публицистически, и способ существования актеров в вашем спектакле достаточно сложный. Наверное, опять сказывается школа Васильева?
- Да, мы имеем определенную методику взгляда на любой текст. В свое время Васильев  задавал нам сделать интервью Фолкнера и дневники Достоевского. И мы не делали из этого публицистику. Публицистический текст  я не могу воспринимать как доклад. Я думаю, как эту публицистику «взорвать», как ее сделать не монотонно назидательной.  Как в эту игру сыграть, вовлечь в  тему тех, кто к ней не готов. Метод вовлечения у нас немножко детский, но более действенный для наших целей, если мы действительно хотим кого-то затронуть этой темой. Игровая среда этого спектакля – это та среда, которая помогает пойти за нами.

Эта среда  в разных сценах получается  по-разному. Начало – это описание тяжелых  иракских реалий. Мы ее «переводим» в ситуацию некоего музея, современной инсталляции, где оживает история битв, история вечной вражды человечества. В этом музее есть  экскурсовод. Или в пьесе есть такой момент, где  автор описывает,  как устроено государство, как оно нелогично в устроено в области защиты прав граждан. Этот разговор мы превращаем в разговор двух блондинок, которые верят этому государству. А за всем этим есть наша авторская ирония, когда мы путем шутливого осмеивания некоторых государственных институтов, достигаем саркастической ноты, желая сказать о том,  как государство бьет  гражданина и требует от него послушания.

-  Мне кажется, вы методику Васильева используете очень индивидуально. У вас театр более открытый, более доступный для восприятия, чем некоторые  «герметичные» постановки Васильева.
-  Методика Васильева неисчерпаема. И он сам ежедневно продолжает ее развивать и открывать новое, совершенствовать. Я просто воспользовался теми семнадцатью годами, которые мы провели вместе. Я пытался все, что я воспринимаю в его школе, пропускать через себя и именно через собственную практику. Не повторять тупо затверженные формулы. А именно преломлять их через собственную индивидуальность. И я доношу это до актеров, с которыми работаю. Только личностное понимание приводит к благоприятным результатам.

-  Что вам близко в методике Васильева?
-  Он многое для меня открыл в театре. Но мне близко, допустим, его понимание открытости. Я понял именно через Васильева, что чем больше я открыт, и на сцене и в жизни, тем я яснее. Мне не нужно из себя делать загадочную личность. Наоборот я всегда стремлюсь к ясности и в жизни, и в работе.  Это нам прививал Васильев. Открытость – это та позиция,  когда смыслы автора могут через тебя пройти и остаться незамутненными. Тогда становишься передатчиком смыслов и воспитываешь в себе качества, которые не искажают, а доносят эти смыслы. 


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Балерина Светлана Исакова погибла в ДТП

    10 августа трагически оборвалась жизнь ведущей солистки балета Харьковского театра оперы и балета Светланы Исаковой. Артистка скончалась от полученных в автокатастрофе травм. В момент аварии Светлана ехала вместе с мужем в маршрутном такси из Борисполя в Харьков. ...
  • Кирилл Крок: «Мы написали огромную программу»

    В новейшей истории крайне мало примеров, чтобы юбилей театра нашел поддержку на самом верху. Как сообщал «Театрал», на портале правовой информации Президента РФ опубликован Указ, в соответствии с которым Правительству РФ в шестимесячный срок требуется создать оргкомитет по подготовке к столетнему юбилею Театра им. ...
  • Дмитрий Родионов: «Полуправда хуже лжи»

    На минувшей неделе СМИ сообщили о конфликте в Музее им. Бахрушина, откуда единовременно уволилось 40 человек. «Театрал» попросил прокомментировать ситуацию директора музея Дмитрия Родионова. – Дмитрий Викторович, что случилось в музее? В связи с чем сотрудники высказывают недовольство, почему увольняются? – Я-то хотел «Театралу» рассказать о нашем юбилее, ведь музею в этом году исполняется 125 лет, и мы готовим целую программу. ...
  • Forbes назвал десятку самых состоятельных театров России

    Эксперты экономического журнала Forbes опубликовали 6 августа результаты анализа, согласно которому они выявили десятку российских театров федерального подчинения, которые в 2018 году получили больше всего денег из бюджета. ...
Читайте также


Читайте также

  • Олег Табаков: «Очень важно, что будет после нас»

    17 августа народному артисту СССР Олегу Табакову исполнилось бы 84 года. В этот день в его кабинете в МХТ всегда собирались друзья, коллеги, ученики. Поздравляли, говорили слова благодарности и, конечно, слушали бесконечно занятные истории из уст легендарного актера. ...
  • Илья Лыков: «Я хотел бы сыграть с Неёловой роман»

    Илья Лыков – ведущий актер молодой труппы «Современника». За одиннадцать лет работы в театре он выпустил двадцать спектаклей, сыграв в половине из них, если не главные, то значительные роли. Семь  лет назад Илья удивил всех, явившись на сбор труппы в полтора раза худее себя прежнего, потеряв тридцать килограммов, тем самым резко скакнув из острохарактерных персонажей в герои. ...
  • Олегу Стриженову исполнилось 90 лет

    В субботу, 10 августа, известному артисту театра и кино Олегу Стриженову исполняется 90 лет. Отмечать юбилей актер планирует в кругу семьи. По словам юбиляра, он не придает большого значения круглым датам. От публичного празднования своего дня рождения Стриженов отказался уже много лет назад и по сей день следует этому решению. ...
  • Константин Богомолов: «Мне хочется, чтобы Бронная стала успешным театром»

    В четверг, 1 августа, в Театре на Малой Бронной состоялся сбор труппы, на котором Константин БОГОМОЛОВ объявил о предстоящих планах (подробнее см. репортаж «Театрала»). По окончании встречи режиссер ответил на вопросы журналистов. ...
Читайте также