Александр Огарев: «Эта пьеса нужна всем»

 
В «Школе драматического искусства» состоится премьера пьесы «Битва за Мосул» Алексея Житковского. О своем отношении к современной драматургии рассказал ее режиссер-постановщик  Александр Огарев.

- Александр, почему вы вновь решили обратиться к современной драматургии? Прежде, в основном, вы ставили классику, а это совсем иная эстетика. В современных пьесах часто затрагиваются весьма  болезненные проблемы.
-  Просто в современной пьесе сегодняшние проблемы сформулированы другим языком.  А проблемы, которые есть сегодня, были всегда, ничего ведь не меняется. Проблемы «Трех сестер», Раневской, они всё те же. Меняется только стилистика, способ обсуждения этих проблем. Сама тема всегда одна и та же.

- В каком смысле?
- Любую пьесу, будь то современная или классическая, я не рассматриваю с точки зрения локальных проблем, с точки зрения семейной проблематики, допустим. Вот, в семье непорядок, и мы выясняем, кто прав. Любая пьеса выносится на какой-то больший масштаб. Вот, пьеса Пулинович «Жанна» вроде бы затрагивает локальную тему и относится к российскому периоду 1990-х годов, периоду смятения, беспокойства.  Но я все равно старался рассматривать ее как русскую пьесу на все времена. Ведь смутные времена не относятся к какой-то конкретной временной точке, это состояние России,   циклическое состояние. Смута периодически возвращается, и тогда восстает душа и требует какого-то высвобождения. В то же время, это восстание никогда ничем не заканчивается.  Вернее, заканчивается одиночеством, трагедией, брошенностью. Поэтому эта вроде бы локальная история для меня  приобретает большой масштаб. И так можно рассмотреть любую пьесу.   Анатолий Васильев приучил нас к масштабному мышлению. Мы не рассматривали отношения Треплева и Нины в «Чайке» только как  взаимоотношения юноши и девушки, всегда к этому прибавлялась притча. В данном случае притча об искусстве, об отношениях внутри мира искусства, о жестокости искусства и благодарности искусства. Поэтому получались не межличностные отношения. Картина становилась более глобальной.

- То есть современную пьесу вы всегда рассматриваете в некоем глобальном масштабе?
-  Васильев вводил такое понятие как аналог. Когда мы брали авторов не слишком масштабных, ну, допустим, драматурга Ведекинда, то делали сцены его пьесы на примере аналогов. Мы смотрели, что получится в уже известной нам модели и как эту модель перенести на данную пьесу. Мы решали, как ситуации Ведекинда выглядели бы в  пьесе большего масштаба.  Получался более общий взгляд на локальную ситуацию, что делало ее архитепической.

-  Вы все-таки не ответили, почему берете именно современные пьесы?
- Потому что, во-первых, это всегда свежий язык. Все-таки классика часто написана языком архаичным. Более свежий язык дает большую контактность. И если современной пьесе придать больший масштаб, то это будут смотреть  не как сериал, историю про дядю  Петю и тетю Машу. А как обобщающую историю. И это будет особый театр, он возвышает обыденную историю, придаст ей  масштаб.

-   Почему все ваши постановки современных пьес они идут в «Школе драматического искусства» не на большой сцене?
- Потому что это не бюджетные постановки. Только одна современная пьеса была снабжена бюджетом. Это «Сюзанна» Юна Фоссе. А остальное всё - безбюджетные, это наши самостоятельные работы, которые потом могли попасть в репертуар. Артисты их играют в своих костюмах. Декорации часто случайные, в них не вмешивается  профессиональный художник. Люди на таких постановках работают без гонорара, просто из добрых чувств. В общей сложности таких вещей у меня в «Школе драматического искусства» больше десяти. Это и голландские пьесы, и шведские пьесы. В прошлом году мы делали пьесу, посвященную Хлебникову и Маяковскому «Председатели земного шара» петербургского автора Ольги Погодиной-Кузминой.  Ставили пьесу  Анастасии Букреевой  «Ганди молчал по субботам». Это высказывание  для молодежи, которая, возможно, не читала Сэллинджера. И наш новый «женский Сэллинджер» оказался очень понятным. Пьеса о том, что для подростка  мир  оказывается не таким, как ему ожидалось, не все в нем так благополучно, не все так прекрасно, и эти открытия ранят молодую душу. Подросток эти открытия стремится выразить в бунте. Это очень актуальная история.  На нее активно ходят, смотрят и даже плачут. И третья вещь - «Говорит Москва» Юлии Поспеловой, это история дочери Сталина. Очень красивая пьеса, написанная поэтичным языком. Девушка проходит стадии инициации, живет во дворце в бесконечно благоприятных условиях. Проживает эту жизнь рядом с монстром и сама  в итоге превращается в монстра, потому что такова среда.

-  В июне у вас состоится премьера - «Битва за Мосул» Алексея Житковского.
-  Это наш новый автор из Нижневартовска. Его пьеса «Горка» стала хитом в других театрах, а «Битву за Мосул» пока никто не поставил, хотя многие пытались, потому что тема пугает. Зритель к этой теме не очень готов, потому что она вызывает не очень приятные размышления. Нам надо бы  подключаться к процессу, который очень популярен в мире, но не очень популярен у нас. К процессу «воспитания» в себе антивоенной вакцины. Не слепо повторяя догмы о том,  что мы должны быть вооружены, должны ответить врагу, враг нас хочет застать врасплох,  поэтому нам надо быть готовыми.  Антивоенный пафос со времен Брехта и Ремарка, воспитывающийся в Европе, не имеет почти никаких аналогов у нас. У нас сама идея критиковать армию  воспринимается  как угроза. Хотя ясно, что это желание чисто романтическое, оно не имеет никакого конкретного призыва разоружить армию. Но оно необходимо для человека, который должен изжить в себе желание воевать с другими. В этом смысле эта пьеса нужна всем, но у нее нелегкая судьба.

-  Эта пьеса написана в виде монолога, ее пафос – чисто публицистический, но вы  ее ставите  совсем не публицистически, и способ существования актеров в вашем спектакле достаточно сложный. Наверное, опять сказывается школа Васильева?
- Да, мы имеем определенную методику взгляда на любой текст. В свое время Васильев  задавал нам сделать интервью Фолкнера и дневники Достоевского. И мы не делали из этого публицистику. Публицистический текст  я не могу воспринимать как доклад. Я думаю, как эту публицистику «взорвать», как ее сделать не монотонно назидательной.  Как в эту игру сыграть, вовлечь в  тему тех, кто к ней не готов. Метод вовлечения у нас немножко детский, но более действенный для наших целей, если мы действительно хотим кого-то затронуть этой темой. Игровая среда этого спектакля – это та среда, которая помогает пойти за нами.

Эта среда  в разных сценах получается  по-разному. Начало – это описание тяжелых  иракских реалий. Мы ее «переводим» в ситуацию некоего музея, современной инсталляции, где оживает история битв, история вечной вражды человечества. В этом музее есть  экскурсовод. Или в пьесе есть такой момент, где  автор описывает,  как устроено государство, как оно нелогично в устроено в области защиты прав граждан. Этот разговор мы превращаем в разговор двух блондинок, которые верят этому государству. А за всем этим есть наша авторская ирония, когда мы путем шутливого осмеивания некоторых государственных институтов, достигаем саркастической ноты, желая сказать о том,  как государство бьет  гражданина и требует от него послушания.

-  Мне кажется, вы методику Васильева используете очень индивидуально. У вас театр более открытый, более доступный для восприятия, чем некоторые  «герметичные» постановки Васильева.
-  Методика Васильева неисчерпаема. И он сам ежедневно продолжает ее развивать и открывать новое, совершенствовать. Я просто воспользовался теми семнадцатью годами, которые мы провели вместе. Я пытался все, что я воспринимаю в его школе, пропускать через себя и именно через собственную практику. Не повторять тупо затверженные формулы. А именно преломлять их через собственную индивидуальность. И я доношу это до актеров, с которыми работаю. Только личностное понимание приводит к благоприятным результатам.

-  Что вам близко в методике Васильева?
-  Он многое для меня открыл в театре. Но мне близко, допустим, его понимание открытости. Я понял именно через Васильева, что чем больше я открыт, и на сцене и в жизни, тем я яснее. Мне не нужно из себя делать загадочную личность. Наоборот я всегда стремлюсь к ясности и в жизни, и в работе.  Это нам прививал Васильев. Открытость – это та позиция,  когда смыслы автора могут через тебя пройти и остаться незамутненными. Тогда становишься передатчиком смыслов и воспитываешь в себе качества, которые не искажают, а доносят эти смыслы. 


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Кирилл Крок: «Это станет сенсацией в театральном мире»

    19 февраля в зале правления Центробанка России состоялось первое заседание Оргкомитета по празднованию 100-летия Театра Вахтангова (Оргкомитет образован распоряжением Правительства РФ от 5 февраля 2020 года как исполнение Указа Президента от 2 августа 2019 года), – говорит Кирилл Крок. ...
  • Третьяковка приглашает в русскую сказку

    В Третьяковской галерее на Крымском валу открылась интерактивная выставка-путешествие «Русская сказка. От Васнецова до сих пор». На экспозиции представлено более 70 произведений – живопись, графика, скульптура, инсталляция и видеоарт. ...
  • Министр культуры встретилась с директорами театров

    17 февраля состоялось первое в этом году заседание в Директорской ложе театров Москвы. Впервые ее гостем стала новый министр культуры РФ Ольга Любимова.  Мероприятие по традиции началось в неформальной обстановке. За полчаса до открытия официальной части начали собираться постоянные участники заседаний и почётные гости – генеральный консул Италии Франческо Форте и чрезвычайный полномочный посол Индонезии в России Вахида Суприяди. ...
  • Умер режиссер Георгий Шенгелая

    Народный артист Грузии, кинорежиссер Георгий Шенгелая умер в возрасте 82 лет. Об этом сообщили в «Национальном центре кинематографии Грузии».   «Да, я подтверждаю, что он [Шенгелая] умер. О других деталях случившегося не смогу сказать. ...
Читайте также


Читайте также

  • Режиссер Оскарас Коршуновас: «Я верю в неслучайные случайности»

    Литовский режиссер, завсегдатай самых престижных театральных фестивалей, уже ставил «Чайку» в своем вильнюсском театре ОТК как «открытую репетицию». Смешивал жизнь и театр – игру, в которой мы «избываем детские комплексы и кризисы старения». ...
  • Александра Равенских: «Удивительная штука – детская память»

    Актриса Театра им. Маяковского Александра Равенских в спецпроекте «Дети закулисья» рассказала «Театралу» о своем детстве и родителях – режиссере Борисе Равенских и актрисе Галине Кирюшиной.   – Ребёнка «закулиснее», чем я, придумать трудно! Мне кажется, я как родилась, так у меня и началось закулисье. ...
  • Мариам Мерабова: «У нас сложилось настоящее братство»

    В середине февраля состоялся релиз нового сингла Мариам Мерабовой «Сердце на двоих», посвящённого ее мужу Армену Мерабову. А в декабре, выступая на церемонии вручения зрительской премии «Звезда Театрала», джазовая певица исполнила композицию Georgia on my Mind, которая тоже была посвящением ее супругу…   – Мариам, как вы выбирали произведение для исполнения на празднике «Звезды Театрала»? – Я была очень рада выступить перед вашей прекрасной публикой! Мы с виртуозным пианистом Даниилом Крамером выбрали замечательную композицию, очень знаменательную для меня и известную всем, – это «вечнозеленый» джазовый стандарт Georgia on my Mind («Джорджия в моей душе»). ...
  • «Пусть удача всегда будет рядом!»

    Многоуважаемая, дорогая Валентина Илларионовна! Сегодня поздравления с юбилеем Вы получаете отовсюду: руководители государства, политические деятели, Ваши коллеги, друзья, родные и близкие спешат поздравить Вас, и это вполне естественно, ведь Вы – прекрасная актриса, которую знают и любят в нашей стране абсолютно все: люди всех поколений, домохозяйки и академики, высокие чины и обыкновенные зрители. ...
Читайте также