Обманулись на «Славу»

БДТ им. Товстоногова показал на гастролях в Москве премьерный спектакль

 
«Золотая маска» открыла Год театра большими гастролями БДТ им. Товстоногова в Москве. Наряду со спектаклями Андрея Могучего «Пьяные», «Гроза» и «Алиса» петербуржцы привезли и свою последнюю премьеру – «Славу» Константина Богомолова, самую неординарную и спорную постановку последних лет.
 
Если раньше Богомолова проклинали за глумление над классикой, за деконструкцию и вольную интерпретацию великих произведений, то теперь он проделал обратную операцию: оживил, очистил от плесени и представил на сцене в лучшем виде второсортную советскую драму из жизни сапёров-подрывников. Конфликт – противостояние хорошего и «ещё более лучшего» героев в борьбе за право отдать жизнь ради спасения людей и электростанции имени Ильича от горной лавины. А на его фоне – любовные метания скромного трудяги Мотылькова и его отважной невесты, летчицы Лены. Да, и всё это в стихах.
 
Автор эксгумированной пьесы Виктор Гусев – придворный поэт и драматург сталинской поры, автор сборников с красноречивыми названиями «Герои едут в колхоз» и «Сыновья диктатуры». Прославился сценариями к фильмам «Свинарка и пастух», «В шесть часов вечера после войны» и пьесой «Слава», премьера которой случилась в БДТ в 1936 году. Человек явно небесталанный, он умел маскировать ходульный конфликт и плоские характеры живыми эмоциями, искренним романтизмом, увлекательными поворотами сюжета и бодрыми песнями, так что идеологическая пилюля проникала в организм зрителя легко и безболезненно.
 
Вот такую бесхитростную советскую почти что оперетту – «наш «Лала-лэнд», как назвал его сам режиссёр – и решил поставить Константин Богомолов. Это был эксперимент в квадрате: первый чисто формальный – возможно ли сегодня восстановить на сцене большой советский стиль, а второй социологический – как всё это воспримет зритель? И если первый блестяще удался, то по поводу успешности и, главное, этичности второго возникают сомнения.
 
Да, спектакль Богомолова безупречен в эстетическом плане. Он работает с культурным слоем 30-х годов тонко и деликатно. Это, конечно, не реставрация в чистом виде – в советские годы так не ставили и не играли. Постоянный соавтор режиссёра, художник Лариса Ломакина оставила сцену почти пустой, используя минимум функциональной мебели – стол, диван, стулья. Но слишком длинные, в два человеческих роста занавески на несуществующем окне задают систему координат, где люди кажутся пигмеями, карликами. И вдруг вырастают до огромных размеров на стене-экране. 
 
Богомолов здесь снова эксплуатирует свой любимый приём – видеосъёмку актёров крупным планом. Артистами БДТ можно любоваться бесконечно. Как хорош мягкий и трогательный  Валерий Дегтярь в роли Мотылькова. Как испытующ и тяжел взгляд из-под очков Василия Реутова – строгого, но справедливого партийца, товарища Очерета. Как прекрасны тут женские портреты, особенно профиль Елены Поповой – странного, бесполого доктора Черных, отдающего больному свою кровь –  это почти фреска, олицетворение самопожертвования... И мы уже не удивляемся, когда фоном к эпизоду в больнице вдруг включается молитва «Господи, помилуй!». Ну а что, в представлении наших сограждан коммунизм и православие идут почти бок о бок... Фокус ещё и в том, что съёмка чёрно-белая, и этим монохромным кадрам мы верим охотнее, привычнее, как старым фильмам из детства.
 
В игре артистов тоже не все просто. Они изображают идеальных советских людей совсем не так, как это делали при расцвете соцреализма – без пафоса, без крупных жестов и декламации. Но и не так отрешенно, безлично, как это бывало в последних спектаклях Богомолова, в тех же «Трёх сёстрах» в МХТ имени Чехова, внешне очень похожих по приёму. Полный лживой патетики текст Гусева актеры БДТ произносят спокойно и мягко, без отторжения, с тонким психологизмом, обращаясь в монологах не к залу, а будто заглядывая внутрь себя.
 
Два с половиной часа они работают на сверхкрупных планах, под постоянным прицелом камер, фиксирующих малейшие движения мимики, и ни на йоту не фальшивят. И ты даже проникаешься симпатией к этим милым, таким чистым и светлым персонажам, попадаешь под обаяние их убаюкивающих интонаций, откликаешься на такие понятные человеческие эмоции. И уже хочешь подумать: вот были люди, было время... Но тут же ужасаешься этой мысли. Какое там тысячелетие на дворе: 1936 год, говорите?
 
Вот тут сознание зрителя, если он сохранил способность к рефлексии, входит в ступор, он испытывает когнитивный диссонанс. Мы понимаем, что перед нами типичная агитка, прославляющая подвиги советских людей, и хорошо знаем, что скрывается за её потёмкинским фасадом. Но при этом наслаждаемся спектаклем, как наши дедушки и бабушки радовались духоподъёмным фильмам эпохи большого террора, не замечая по ночам чёрных воронков и исчезновения соседей.
 
Но проблема не в том, что над зрителями ставят эксперимент, заставляя  испытывать раздрай чувств. Проблема в том, что часть зала не замечает подвоха и иронии – а она там есть, хоть и в гомеопатических дозах. Старшее поколение на голубом глазу радуется возвращению нормальной советской пьесы «без чернухи и всяких вывертов», нормальных героев, понятного сюжета и твёрдых нравственных ориентиров. И даже в финале, когда более-менее живое действие окончательно мертвеет, а героев приглашают на приём в Кремль, публика радостно реагирует на реплику Нины Усатовой: «Сталин — сын трудового народа, а я трудового народа дочь». В Москве фестивальные зрители преимущественно смеялись, а вот в Питере, говорят, больше аплодируют. Люди снова покупаются на обманку Богомолова, как когда-то покупались на обманку Гусева. С той лишь разницей, что второй сам искренне заблуждался, а первый строит свой иллюзион совершенно трезво и расчетливо.
 
Богомолов всегда был трикстером и провокатором, но в этот раз превзошел самого себя. Его спектакль как лакмусовая бумажка проявляет уровень просоветскости в каждом конкретном индивидууме. Он как то платье из интернета, которое одни видели синим, а другие золотым. Либералы здесь чувствуют тонкий стёб, изживание дракона путём доскональной стилизации драконьего искусства. А патриоты удивляются, что охальник Богомолов наконец-то поставил хороший человеческий спектакль. Сам режиссёр не отрицает ни одну из версий и воздерживается от оценок, полностью оставляя их на совести зрителя.
 
В отличие от идейного режиссёра Серебренникова, который сейчас расплачивается свободой за свои взгляды, Богомолов постулирует, что искусство беспартийно и вне идеологии. Оно не обязано отстаивать историческую справедливость, открывать глаза, просвещать, убеждать, разоблачать и так далее. Оно как вещь в себе имеет право просто быть, оставаться над схваткой и навевать сладкие сны, а поддаться чарам или нет – личное дело каждого. Но есть в этой нейтральной ноль-позиции неприятная и даже пугающая черта: беспринципная, хамелеонья способность театра к мимикрии, релятивистское умение угодить и нашим, и вашим. Словно макбетовские ведьмы нашептали: «Зло есть добро, добро есть зло. Летим, вскочив на помело».


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Крайне прискорбно, что это заявление прозвучало в Год театра»

    Встревоженный неожиданным заявлением Дмитрия Медведева о том, что в России слишком много государственных театров, председатель СТД Александр Калягин обратился с письмом к Валентине Матвиенко. «Театрал» публикует текст этого письма полностью: «Уважаемая, дорогая Валентина Ивановна! Вчера состоялась встреча Председателя Правительства РФ Д. ...
  • Театральные деятели отреагировали на слова Медведева о сокращении театров

    Высказывание Дмитрия Медведева о том, что в России якобы «очень много государственных театров», вызвало широкий резонанс. Председателю правительства, сделавшему такое заявление во вторник, 12 февраля, на встрече с членами Совета Федерации, уже ответил глава СТД Александр Калягин (см. ...
  • Сергей Юрский: «Всё начнётся потом»

    В февральском номере «Театрала» редакция возобновила рубрику «Поэт в России – больше, чем поэт...», которую основал в нашем журнале Евгений Евтушенко. Но теперь мы решили публиковать стихи и прозу театральных деятелей – актеров и режиссеров. ...
  • Василия Ланового не пустили на рейс «Победы»

    Василия Ланового не пустили на рейс авиакомпании «Победа». Актер собирался лететь на гастроли в Ростов-на-Дону. Как рассказал Лановой телеканалу «Москва 24», при прохождении регистрации выяснилось, что его гастрольный кофр не проходит по размерам, разрешенным для провоза ручной клади в данной авиакомпании, и нужно оплатить дополнительную пошлину. ...
Читайте также


Читайте также

  • Театр им. Комиссаржевской «пересмотрел» «Доктора Живаго»

    Главный режиссер Санкт-Петербургского Театра им. Комиссаржевской Леонид Алимов выпускает в новой редакции спектакль «Доктор Живаго», премьера которого состоялась в феврале 2018 года. Новую версию постановки покажут 6 марта. ...
  • «Московская оперетта» готовит премьеру по Островскому

    Премьерные показы мюзикла «Доходное место» по пьесе Александра Островского пройдут 23 и 24 февраля на сцене Московского театра оперетты. Об этом «Театралу» сообщили в пресс-службе театра.  «Композитор Геннадий Гладков сумел создать яркую и образную палитру спектакля, добавив к современному музыкальному языку и  сегодняшним стремительным ритмам мелодические традиции XIX века. ...
  • Роман Виктюк поставил «Мелкого беса»

    В Театре Романа Виктюка 1 марта состоится премьера спектакля «Мелкий бес» по роману Федора Сологуба. Над новой постановкой работает сам Роман Виктюк.  К «Мелкому бесу» он обращался уже дважды. До этого были резонансные спектакли не рекомендованного тогда к постановке романа в Русском театре Эстонии (1983) и в театре «Современник» (1987) с Игорем Квашой, Лией Ахеджаковой, Ниной Дорошиной, Ириной Метлицкой в главных ролях. ...
  • «Мне интересно работать над современной драматургией»

    В «Театре Луны» 7 февраля состоялась премьера спектакля Павла Урсула «Солнышко мое» с Анной Тереховой и Александром Песковым в главных ролях (на фото). Корреспондент «Театрала» узнал о работе над новой постановкой из первых уст. ...
Читайте также