Фаустас Латенас: «Хорошие спектакли не умирают»

 
Говорить о музыке - непросто, но мы рискнули и взяли интервью у композитора Фаустаса Латенаса (постоянного соавтора спектаклей Римаса Туминаса) о том, какова роль этого искусства в нашей жизни и в театральном пространстве.

– Фаустас, прочла в вашей книге, что музыка призвана давать людям утешение. Разве музыка – это не отражение жизни? 
– Музыка тоже отражение жизни, но у нее свой особый язык. Все дело в том, как ты сам воспринимаешь то, что происходит, и что тебе кажется главным, ключевым в происходящем. И какова цель? То, что происходит в жизни, особенно сейчас, волнует человека, постоянно приводит его в какое-то нервное состояние, даже вызывает страх.

Страх завтрашнего дня и дня нынешнего. Говорят, что если хочешь спокойно жить, не надо думать о будущем и прошлом, а только о том, как ты живешь сейчас, в эту минуту, в эту секунду. Может, это и правильно, но я уверен, что девяносто девять процентов людей на Земле думают о будущем дне и дне минувшем и сравнивают будущее с прошлым. Поэтому будущее чаще всего проигрывает… Это связано с нашим возрастом, с нашим убегающем временем. А в прошлом, хоть и были какие-то неприятности, но мы были молоды, веселы, мы не задумывались. А сейчас будущее устрашает.

Поэтому я хочу своей музыкой успокаивать, как можно человека успокоить добрым словом, хорошей проповедью, настоящей поэзией. Чтобы человеку стало уютно, чтобы он подумал: «Может, и завтра будет так же хорошо, как сейчас в театре, когда я слушаю эту музыку». Чтобы, несмотря на слезы, боль, переживания за героев, музыка театра помогла человеку почувствовать себя очищенным, чтобы он вышел, как после исповеди, которую за него исполнили артисты, музыканты, режиссер…

Театр не случайно называют святыней, храмом искусства, патриархи театра всегда говорили: «По сцене нельзя проходить в ботинках». Они даже говорили, что вообще нельзя просто так ходить по сцене, если можно обойти за кулисами.  Сцена – святое место. Там столько чувств, столько всего живого, что ты своим каждодневным бытовым пробегом туда-сюда можешь что-то нарушить. У нас говорили, если ты проходишь через церковь или костел, то всегда надо посередине встать на колено или преклонить голову. Может, и сцену так же нужно проходить, чуть поклонившись.

Вы правы, музыка отражает повседневность, особенно моя. Я не пишу для будущего – я пишу для тех, кто слушает меня сейчас. Но иногда получается по-другому, потому что театр – искусство вневременное. Он не заканчивается жизнью спектакля. Хорошие спектакли не умирают. Обычно считается: спектакль пожил два-три года и умер. Но часто это бывает ошибкой или даже гордыней режиссеров, которые говорят: «Да, у меня был хороший спектакль, но сейчас я уже изменился и буду ставить совсем по-другому». Но этим ты отнял у нового поколения, у молодых людей возможность почувствовать ту силу и энергию, которая была в том спектакле. Кому важно твое художественное самовыражение и стало ли оно каким-то другим? Но то, что было сильно, то, что было впечатляюще, то, что было правдой и приводило людей к катарсису, нельзя отменять по своей прихоти… Это то же самое, что картины уничтожать, потому что они написаны уже давно и устарели…

У меня всегда была мечта сделать не театр-музей, а театр-собрание. Собрание спектаклей Туминаса, собрание спектаклей Някрошюса… Те, которые уже были, и были на высоте, которыми восторгалось всё поколение. Почему мы отняли возможность у сегодняшнего зрителя восхищаться тем, что было в художественном смысле высоко?

– Наверное, это невозможно осуществить…
– Произведение искусства должно, по возможности, жить долго. Обычно говорят: вот артисты уходят, и поэтому мы снимаем спектакли, но ведь подрастает новое поколение хороших артистов, их только надо поискать. Я считаю, что надо беречь и воспроизводить то, что сделали великие режиссеры, чтобы на их работы и сегодня зрители откликались так же сильно, как и тогда, 20 лет назад.

– Вам не мешает в работе такое благоговение перед театром?
– Нет, это не мешает, ведь если посмотреть с такой точки зрения, то и в церкви есть те, кто убирает, кто меняет цветы и моет окна, но все это – лишь до молитвенного часа. Происходят все рабочие процедуры, и вдруг зазвенел колокольчик, и все встают. И начинается обряд, священнодействие.

Но в то же время театр – это маленькое государство со своим президентом, со своими премьер-министрами и министрами, со своими фабриками, которые производят декорации и костюмы, со своими магазинами – билетными кассами и так далее.

– В Литве вы какое-то время занимали весьма серьезные административные посты – руководили театром, работали в Министерстве культуры. Как эта деятельность сочетается с творческой?
– На административные работы я шел скорее не потому, что этого очень хотелось, но такое было время, кому-то надо было идти... Я десять лет проработал в кукольном театре, и так получилось, что когда там не стало директора, решили выбрать кого-то из своих, и предложили мне. С этого все началось.

Потом я в Малом театре у Римаса Туминаса заведовал музыкальной частью и был директором. Потом мы создали Национальный театр (это был изначально академический театр Литвы), и я стал первым его руководителем и первым генеральным директором. Сейчас об этом уже все забыли. Мы быстро всё забываем.

Это я не к тому говорю, чтоб меня вспоминали и повесили там мою фотографию, а к тому, что мы вообще всё хорошее быстро забываем и всех, кто начинал, строил, делал, а видим только тех, которые сейчас сидят наверху и руководят. А тех, которые привели к этому (не важно – театр или страну), мы уже забыли…

А тогда в Литве было начало новой политической системы, создавались законы в области культуры – для театров, музеев, библиотек. Тогда было чувство, что надо в этом участвовать, хотелось принести какую-то пользу своему государству…

– Но этот опыт открыл для вас что-то в творческом плане?
– Многие сложные явления могут быть переданы в музыке... Вот еврейская клейзмерская музыка, она вся в миноре, даже если звучит радостно. Потому что минор глубже мажора. Мажор – это для маршей, для дурачества. А если хочешь что-то сказать серьезное, любовное, признаться в чем-то, то это только минор.

И даже веселиться в миноре намного лучше, чем просто в мажоре. Мажор – обманывает… Я и в классике всегда больше люблю слушать медленные части, потому что только при медленном разговоре ты можешь по-настоящему почувствовать, каков твой собеседник, умеет ли человек «создавать мелодию» или не умеет.

 – В последнее время вы работаете, в основном, с Римасом Туминасом, а с Эймунтасом Някрошюсом нет совместных проектов?
– Три года назад мы сделали с ним «Бориса Годунова» в национальном театре в Литве. Перед этим был «Идиот». Время от времени мы встречаемся. Думаю, что он сейчас тоже работает с другими композиторами.

Недавно мы были в Будапеште и там мне сказали: «У нас тут один режиссер, ваш фанат, использует вашу музыку».
Без вашего разрешения?
– Да, но это неважно. Я сказал: «Ой, как интересно!» Потом я нашел, что это музыка из моих давних работ: и из спектаклей Римаса и Някрошюса. Пусть используют, мне не жалко.
Я всегда рад, если моя музыка нужна, и хочу, чтобы у меня ее больше брали. А денег ни вы, ни я, не заработаем столько, сколько нам надо. Потому что сколько бы не дали денег, кругом столько бедняков, что средств все равно не хватило бы, чтобы помочь всем, кто рядом или тем, кто нуждается... Все равно всех этих денег будет мало… Самоцель – это абсолютно не деньги.

Конечно же, не совсем мы ангелы и не только в небо смотрим и не ходим босиком, есть и дети, есть и дом, но чтобы еще машину, еще дачу, еще на Луну слетать, на острове отдохнуть... Зачем мне этот остров? Я не успеваю и так все дела сделать. Мне там будет некомфортно, неинтересно. Ну, увижу красивые виды, но во снах я иногда еще и не такие красивые виды вижу…

– А музыку вы слышите во сне?
– Во сне я слышал музыку всего несколько раз. Однажды это было, когда я учился еще в музыкальном техникуме. Я встал, быстро записал саму тему, а потом из нее возникло произведение. А в другой раз, когда я услышал во сне очень красивую музыку, то проснулся и подумал, что я ее запомню, а уже утром постараюсь записать. Но когда утром встал, то помнил только, что было что-то очень красивое, но все детали забыл.

 Я читал не только о композиторах, но и о художниках, и даже писателях, которые говорят, что они сами до конца не понимают, как произведение у них рождается. Раньше я думал, что только я один так чувствую, а оказывается много таких «ретрансляторов».
Даже Бах, по-моему, тоже был «ретранслятором», но он был настолько близко к Богу… 

Одному Бог послал дар музыки, другому – дар пахать поле и растить хлеб, и он знает, что надо пахать, надо сеять, надо удобрения...

– А для музыки что надо?
– Наверное, каждому по-разному. Мне нужна идея, которая приходит или какое-то эмоциональное состояние, но это всё из жизни, окружающей меня. Особенно в последние 15 лет во время работы в театре. Когда я читаю пьесы, то думаю: «Чувствовал ли я что-то подобное в своей жизни, пережил ли что-то похожее, из того, что там описано?» И если какие-то параллели возникают, тогда легче в это со звуками входить, жить, а не просто писать декоративное оформление.

Бывает, делаешь композицию для спектакля, она у тебя, скажем, длится пять минут, а режиссер использует только одну. Только в одном спектакле была использована композиция полностью, все восемь минут – это «Мизерере» в спектакле «Пристань». Это же «Мизерере» в «Макбете» Някрошюса в финале звучит только около минуты, а полностью оно раскрылось только в «Пристани»!
Мне хочется, чтобы из музыки, которая была в спектаклях, хоть одна тема оставалась жить после спектакля и дальше продолжала вдохновлять слушателей.
 


Справка
Фаустас Латенас
Родился: 16 мая 1956 года в Дусятосе (Литва)
Образование: Каунасское музыкальное училище им. Юозаса Груодиса (1975), Государственная консерватория Литвы по классу композиции (1980)
Карьера: В 1979 – 1989 годах работал музыкальным руководителем Кукольного театра «Леле» (Вильнюс), с 1989 по 1991 год был его директором. С 1991 по 1995 – музыкальный руководитель Вильнюсского Малого театра, в 1995 – 1996 – его худрук, в 2000 – 2005 – занимал обе должности одновременно. В 1996 – 1997 – руководил Национальным драматическим театром Литвы, в 1999-2000 – его Генеральный директор. В 1996 и 2005 – 2006 – заместитель Министра культуры Литвы. В 1997 – 1999 – Государственный советник правительства Литвы по вопросам культуры. С 2006 ­– Советник Премьер-министра Литвы. В 2012 – 2013 – атташе по культуре Посольства Литвы в Москве.
Начиная с 1976 года пишет музыку к театральным постановкам. На данный момент в его музыкальном оформлении вышло более 300 спектаклей. C 1984 года пишет музыку к художественным, документальным и телевизионным фильмам.


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.


  • Нравится


Самое читаемое

  • Скончалась актриса Театра армии Ольга Вяликова

    Актриса ЦАТРА Ольга Вяликова скончалась в понедельник, 15 июля на 66-м году жизни. О скоропостижной утрате сообщила пресс-служба театра. «Ольга Петровна работала в нашем театре с 1980 года. С 1993 по 1995 гг. была занята в знаменитой постановке «Орестея» выдающегося немецкого режиссера Петера Штайна», - говорится в некрологе. ...
  • «Счастлив, что свободен»

    На минувшей неделе в Театре драмы им. Федора Волкова в Ярославле произошли кардинальные перемены: от должности директора решением Министерства культуры был освобожден назначенный в декабре Алексей Туркалов, а следом по собственному желанию уволился и худрук Евгений Марчелли, возглавлявший театр с 2011 года. ...
  • Пермская опера станет директорским театром

    Пермский театр оперы и балета им. Чайковского после ухода с должности художественного руководителя Теодора Курентзиса перейдет на новую – директорскую – модель управления, согласно которой генеральный директор будет не только руководить хозяйственной деятельностью, но и заниматься определением художественной стратегии театра. ...
  • Ушла из жизни Джемма Осмоловская

    Актриса театра и кино Джемма Осмоловская скончалась в понедельник, 15 июля, после продолжительной болезни на 81-м году жизни. Об этом сообщает пресс-служба РАМТа, в котором актриса работала с 1964 года (была принята в труппу сразу по окончании Школы-студии МХАТ). ...
Читайте также


Читайте также

  • Его голос звучит нам из космоса...

    18 июля выдающемуся поэту Евгению Евтушенко могло бы исполниться 87 лет. Но уже два года его нет с нами. Остались лишь стихи, фотографии, фильмы, воспоминания. И его голос, который звучит нам из космоса. С нами, с редакцией журнала «Театрал», он словно и не расставался. ...
  • Зураб Церетели подарил студентам ГИТИСа звезду

    В среду, 17 июля, Зураб Церетели подарил Российскому институту театрального искусства (ГИТИС) свою композицию «Монумент будущим звездам». Ее установили во дворе института в Малом Кисловском переулке. Скульптура выглядит как большая золотая звезда на темном фоне и выполнена в технике выколотки из меди. ...
  • Сергей Чонишвили: «Мы живём во власти стереотипов»

    Больше всего в театре Сергей ЧОНИШВИЛИ опасается однообразия и говорит, что ради интересного эксперимента согласится на любую работу. Главное, чтобы она сопровождалась творческим поиском и расширяла актерский диапазон… – Сергей, вы актер, который не перестает удивлять своей разноплановостью: столько у вас премьер и проектов… – На сцене, конечно, интереснее существовать, когда ты ставишь над собой эксперименты, хотя и не знаешь, каков будет результат – плюсовой или не плюсовой. ...
  • Валерий Градковский: «Когда людей объединяет творчество, интриги отступают»

    Весной Театр им. Ленсовета выбрал своим художественным руководителем актрису Ларису Луппиан, которая заняла этот пост после того, как в марте 2018 года труппу покинул режиссер Юрий Бутусов. Мы поговорили с директором Театра им. ...
Читайте также